Его грех

Для Эмили не существует слово «нельзя». Она как ураган, что накапливает тучи долго и терпеливо, а после порождают на земле полнейший хаос. И к этому следовало бы привыкнуть, только вот Джон не мог. Приезд Джозефа становится приятной неожиданностью. Он любит брата. Честно, любит. Но никак не может сосредоточиться на его образе, внять его словам. Перед глазами всё стоит обеспокоенно лицо, покрытое веснушками. Эм опасается Отца до трясучки. Сказать по правде, она сторонится всех из семейства Сид, кроме, конечно же, его. И Джону это не нравится, но поделать с этим ничего нельзя. Профессия юриста учит здраво оценить собственные возможности. Он и оценивает, прекрасно понимая, что при знакомстве Эмили с Джозефом они не побегут друг к другу навстречу с радостными объятиями. Это невольно отталкивает назад, на много-много лет назад, к родительскому дому, постоянным побоям, вечной ругани и непониманию. — Тебя что-то беспокоит, — Джозеф говорит размеренно и спокойно. Рядом с ним всегда так. Миролюбиво для последователей и опасно для врагов. — Всё в порядке, — он лжёт мгновенно, вскидывая голову. — Ты можешь поведать мне, — продолжает клонить Отец. Он не навязывается, но в то же время смотрит так внимательно, проникая взглядом в самую нутро. — Не хотелось бы, чтобы из-за собственных терзаний ты отнимал возможность людей пройти обряд очищения. — Этого не произойдёт, — короткая улыбка, полная смирения. — Я сделаю всё так, как того требует Господь. — Хорошо, Джон, я верю тебе. Он прокручивает в голове этот их разговор, удерживая под водой очередную девушку. Обряд проходит спокойно. Погода не самая радостная. Вода в реке холодна и пронизывает до костей, ветер продувает тёплую рубашку, забираясь за шиворот, но он не смеет показать собственных слабостей. Не тогда, когда Отец стоит по пояс в воде, отпуская людские грехи. Иногда их взгляды пересекаются, и Джон ощущает прилив спокойствия. Сопротивленцев пока не привозят, как и мирных граждан, что открыто показывают своё нежелание к присоединению. Всё это должно произойти под конец. Не хотелось бы, чтобы своим воплями и непреднамеренными смертями они спугнули остальных кающихся. Молитва, раскатами грома, разносится вокруг. Джозеф читает с ним в унисон наизусть, ему не нужны книги. И это удивительно. Наверное, он никогда не перестанет изумляться способностям брата. Джон убирает руку, помогая девушки подняться. Она мокрая и дрожит насквозь, но улыбается. — Ступай с миром, — он оставляет поцелуй на её лбе, легонько подталкивая в сторону берега, ожидая, когда к нему спустится парнишка лет шестнадцати. Мысли далеки от происходящего, где-то рядом с Эмили. Джон желает знать, где она находится и что делает. Думать во время обряда о чём-то другом грешно по всей своей сути. Он должен молиться за чистоту людских душ, пропускать их грехи через себя и отправлять на суд Божий, но не может. Беспокойство чернотой сидит под рёбрами, комкая лёгкие в кулаке. Они стоят здесь практически час. Начинает моросить лёгкий дождь. Когда людей практически не остаётся, подъезжает фургон. Джозеф выходит навстречу, оставляя его позади. Приветствует сектантов, что при виде него мгновенно опускают головы и выглядят, будто нашкодившие дети. Это практически смешно, если бы не так восхитительно завораживающе. Открывается дверь. Людей выводят, угрожая оружием. Кто-то пытается бежать и тут же ловит пулю в голову. Для сопротивленцев нет пощады, но Отец милосерден. Он приказывает всем успокоиться и говорит, что после очищения их ждёт новая жизнь. Господь направит на путь истинный, поможет не упасть. Многие слушают его скептически, порываются напасть, но получают прикладом по затылку. Джон наблюдает за ними невнимательно, его больше привлекает рыжая вспышка меж полысевших кустов. Позволяя себе отвлечься, он поворачивает голову, пытаясь разглядеть человека, притаившегося поодаль. Его взгляд перехватывают зелёные глаза. Эмили подносит указательный палец ко рту, отчаянно мотая головой. Джон недобро щурится, думая, что за эта девчонка заслуживает порку. Явиться тайно на обряд очищения… она хотя бы думает, что творит? И ладно бы на обычный обряд очищение, но нет, тот, который ведёт Джозеф. Несвойственное ему волнение отражается лишь сильнее. Пальцы стискивают книгу, он незаметно машет головой, приказывая ей уйти. Надеясь, что она поймёт. Нет, зная, что она поймёт. Но Эм упряма. Она часто говорила, что желает увидеть всё своими глазами, но никак не соберётся. В ней удивительно тонко сочетается честность и боязливость. Тогда они ехали в автомобиле. Она сидела за рулём, говорила о всякой чепухе, а после неожиданно обмолвилась, что, несмотря на все её чувства к нему, до сих пор не готова увидеть ту сторону Джона, что некоторые называют Крестителем, а другие Инквизитором. Сказала и мгновенно сменила тему, пытаясь вернуть прошлый весёлый мотив, но он до сих пор чётко помнит эти слова. — Джон, брат мой, — голос Джозефа вливается в сознание тонким ручейком, заставляя отвлечься. — Взгляни на этого человека, что ты видишь? То, что от него требуется, понятно без слов. Он выходит из реки неспешно, не отводя взгляда от мужчины, что стоит на коленях, удерживаемый за руки двумя сектантами. Сопротивленец смотрит исподлобья, но в отличие от остальных в нём нет должной ненависти. Быстрее глухое непокорство. — Уныние. Слово — приговор. — Ты прав, оно засело так глубоко, что практически не отражается в глазах, — Джозеф качает головой, прикасаясь пальцами к чужому лбу. — Ему не хватит простого обряда очищение. Молитва не достигнет его души, не отбелит её. Грех нужно обнажить, иначе его не искупить. — И чем больше боли ты получишь, тем проще тебе будет очиститься, — заканчивает Джон, забирая заботливо поданный нож. Он не смотрит направо, прекрасно зная, что Эмили подходит ближе, чтобы лучше видеть. Но лучше ей не смотреть на это, если она и дальше хочет продолжать жить в идеальном иллюзорном мире. Нельзя любить лишь лучшую сторону человека, ведь за каждой доброй маской стоит сущий дьявол. Мужчина отчаянно рвётся из рук, но его держат достаточно крепко. Первая буква выходит несколько кривой, но узнаваемой. Джон улыбается, не видя смысла скрывать то, что ему нравится сам процесс. Извини, Эм, но пора прекращать носить розовые очки. Иначе они разобьются о стены глухой реальности. Он тот, кто есть. Джон Сид. Креститель. Инквизитор.