Вонгольская Ведьма

      Гермиона зевает, не в силах бороться со своей сонливостью, отчаянно делая вид, что ей не стыдно.       Она же младенец, в конце концов, и это вполне естественно в таком возрасте ходить под себя.       Ходить под себя — естественно.       ЕСТЕСТВЕННО.       Но, Мерлин, она — умнейшая ведьма столетия, и ходит под себя?!       Да даже когда ей на практике сказали вычищать гиппогрифский загон, ей не было так стыдно!       Гермиона ещё никогда не чувствовала себя такой беспомощной.       В итоге Гермиона всё же подала свой голос, истошно вопя и активно намекая о том, что пора бы уже ей кое-что сменить.

***

      Если хорошенько подумать, Гермиона довольно быстро свыклась со своим новым положением и видом.       Не, ну, а что? Как ведьмой быть, так это нормально, а перерождаться — уже нет?       За годы жизни в магическом мире, учёбы на Гриффиндоре, где гриффиндурство это не приговор, а диагноз, за войну с Волдемортом, за фактическую работу в Отделе Тайн, Гермиона уже ничему не удивлялась.       Факт того, что она умерла и переродилась в Японии, никак не сравнится с её шоком наутро после пьянки на годовщину победы Гарри, когда она внезапно проснулась у себя дома очень голая, а рядом был не менее голый Малфой.       И уж тем более не сравнится с её ошарашенным состоянием, когда бывалая гриффиндорка узнала, что забеременела от слизеринца.       Мда…       Слава Мерлину, Гермиона сразу встала в стойку, заявив, что ребёнок чисто её, и всячески отмахивалась от замужества с Малфоем.       Ну не хотела она замуж! Не хотела!       Гермиона вообще думала, что вряд ли сможет хоть кого-то полюбить. Всё было не то.       Может, права была профессор Трелони, говоря, что душа её суха как страницы любимых книг?       Да даже к своему сыну, Геральду, Гермиона относилась как-то отстранённо и несколько холодно.       Ну есть сын, и что с того? Гермиона всё равно старалась обучить его всему, что знала сама. Даже парочке Непростительных, но это уже секрет.       Так что перерождение ни капли не удивило Гермиону, да и за сына она не волновалась — не мальчик уже.       Да и волшебный портрет, что написали за несколько дней до её смерти, наверняка уже начал функционировать.       Нежелание Гермионы выходить замуж было также обусловлено тем, что её порядком бесило в школьные годы обращение к ней как к грязнокровке, и, честно говоря, ей очень хотелось утереть всем нос и основать свой Род, Род Грейнджер, чтоб её потомкам было легче.       И вхождение в Род Малфой ну никак не способствовало осуществлению её гриффиндорских мечт.

***

      Гермиона думает, что ей в общем-то даже повезло, ибо родилась она в стране, где раньше проходила повышение квалификации, так что язык был ей знаком.       Отдельным плюсом шло то, что родители попались ей относительно нормальные.       Почему «относительно»? Да потому что Гермиона вот никак не могла назвать нормальными вечно сюсюкающуюся с ней женщину с до отвращения глупым и наивным взглядом — Нану, и то и дело на радостях танцующего танец чокнутого бабуина папашу — Емицу.       По скромному мнению Грейнджер, они были излишне ласковы и мягки к ней. Слишком много сюсюкали, потакали, что не есть хорошо.       Если бы в этом теле не переродилась она, то какой бы выросла девочка?       Либо избалованной стервой и оторвой, либо вечно ноющей «бесполезной» девчонкой с атрофированным трудолюбием.       Сама Гермиона совсем по-другому воспитывала своего сына: шалил — ладно, можно, но только если не переступать границы, переступил? — всё, ремнём по жопе; прочёл книгу? — молодец, вот, возьми конфетку; и т.п.       Но особо Гермиона Геральда не баловала, считая, что он всего должен добиться сам. Ещё с детства приучала к труду, к тому, что если хочешь чего-то, то ты должен добиваться этого сам. Никто тебе не поможет; разве что слегка подтолкнёт в нужную тебе сторону.       А тут все эти «Тсу-тян! Вай, какая ты умница!» и «Тсу-тян, ты такая красивая!» ставили Гермиону в полнейший ступор.       Или это она сама как-то неправильно воспитывала сына?..