История Первая: Кэйтлин Джонсон и Кодекс Жизни

Каждый день Кэйтлин вставала в восемь часов, легко садясь на кровати и выключая будильник ещё на его первых трелях. Как ни удивительно, но вставать достаточно рано на протяжении всего года, включая лето, ей было очень легко, несмотря на её относительно юный возраст. Кэйтлин только должна была стать ученицей средней школы первого сентября, но ни в коем случае нельзя сказать, что она ожидала этого с нетерпением. Скорее, она чувствовала где-то на подсознательном уровне, что в среднюю школу ей идти не придётся. Что-то явно должно было произойти, что-то неординарное, из ряда вон выходящее, она чувствовала это интуитивно. Тем не менее, она всегда предпочитала оставлять разнообразные предчувствия на втором плане, отдавая предпочтение холодной логике. И вот тогда, именно тогда, когда она уже собиралась отставить в сторону кричащий о надвигающемся событии внутренний мир, в её окно постучала клювом сова. Обыкновенная сова, каких много, однако, как отметила про себя Кэйтлин, всё же имелось несколько странностей. Во-первых, она никогда не видела сов в городе. Во-вторых, она никогда не видела сов в городе посреди бела дня. Ну и в-третьих, она вообще никогда не видела сов вживую, к тому же, на расстоянии вытянутой руки. Не зная, что здесь, собственно, можно предпринять, Кэйтлин открыла окно и впустила сову. Было раннее утро, и её родители ещё спали: первый раз за год она проснулась раньше будильника, опять же из-за этой странной совы. Как только птица приземлилась на её письменный стол, Кэйтлин заметила, что к лапке совы прикреплён странного вида свиток, аккуратно перевязанный ярко-зелёной лентой. Недолго думая, она подошла к сове, от души надеясь, что та не станет брыкаться, царапаться и клеваться, и начала отвязывать свиток. Сова отнеслась к этому действию на удивление спокойно, как будто её специально для этого выдрессировали. Она даже протянула Кэйтлин лапку, чтобы той было удобнее развязывать ленточку, на которой висел свиток. Это действительно было слишком странно, особенно для Кэйтлин, чьи родители были учёными: папа - физиком, а мама - биологом. Она с детства была воспитана в атмосфере а-ля "все мы произошли от обезьян" и "всё в мире объясняется физически". Именно благодаря своим родителям она знала обе вышеупомянутые науки - а особенно физику - в совершенстве. И именно благодаря, хотя нет, из-за своих родителей у неё было очень плохое зрение: все в семье носили очки с очень толстыми стёклами. Короче говоря, для Кэйтлин всё это было слишком, слишком, слишком странным. Когда она, наконец, отвязала свиток от лапки совы - у неё это вышло не сразу, потому что руки тряслись от волнения - сова легонько клюнула её в руку. "Проголодалась", - догадалась Кэйтлин и поманила сову к себе. Та села ей на плечо и потёрлась о волосы. "Никогда не думала, что совы такие милые", - думала Кэйтлин, спускаясь по лестнице на первый этаж, чтобы взять на кухне немного хлеба. Что-то подобное всегда было непростым занятием, ведь в доме учёных всегда царит творческий беспорядок, и её родители не являлись исключением из этого правила. Чёрт не сломил бы ногу только в комнате самой Кэйтлин, которую она всеми силами всегда сохраняла в идеальном порядке. И, опять же, Кэйтлин была единственной в семье, кто не носил бы мятую спортивную одежду в заплатках. Она предпочитала отглаженную, аккуратную одежду в классическом стиле: рубашка и штаны или же рубашка и юбка. Она действительно не могла объяснить, почему чувствует себя комфортно именно в этом, но факт оставался фактом, хоть и одиннадцатилетняя девочка в костюме выглядела, мягко говоря, странно. Зайдя в кухню, девочка в который раз ужаснулась, а сова удивлённо ухнула. Наверное, не привыкла к такому бардаку. Для прочтения письма Кэйтлин решила дождаться своих родителей, ведь, судя по всему, это было чем-то чрезвычайно важным. "Впрочем", - подумала она, - "Оставлю-ка я лучше все мысли об этом странном письме на потом, а сейчас займусь поиском хлеба на этой свалке". И занялась. Сначала прошла к холодильнику, каким-то чудом не наступив на разнообразные приборы, валявшиеся - иначе и не скажешь - на полу, потом сняла с ручки холодильника висевшее там чёрт-те что и открыла заветную дверцу. Удивительно, но хлеб был на самом видном месте. Кэйтлин заподозрила было в этом какой-то подвох, но в итоге просто вытащила хлеб - это оказался батон - и аккуратно отрезала от него идеально ровный крохотный кусочек своим складным ножом. Кухонным ножам, которые родители мыли своими изобретениями в биохимической области, она не доверяла, не доверяет и, пожалуй, доверять никогда не будет. Пока сова мирно клевала хлеб прямо с ладошки Кэйтлин, та убрала батон обратно в холодильник, предварительно завернув его в бумагу, чтобы не заветрился. После этого она снова направилась в свою комнату, чтобы выпустить сову обратно и продолжить сон до восьми, однако её планы не пришли в исполнение. Как только Кэйтлин зашла в комнату, она увидела, что будильник, вообще-то, должен прозвенеть через десять минут, так что ложиться спать никакого смысла нет. К тому же, когда она открыла окно, ожидая, что сова тут же в него вылетит, птица постучала лапкой по свитку с, как поняла девочка, письмом и многозначительно посмотрела на Кэйтлин. Последняя закрыла окно и решила дождаться пробуждения родителей, а сова пусть пока тут посидит, ведь ей, очевидно, нужно забрать обратно ответ. "Вот бы это было приглашение в какую-нибудь школу для одарённых", - мечтательно подумала Кэйтлин тогда. И она не сильно ошиблась. Как только на первом этаже начали раздаваться голоса и звуки шагов, Кэйтлин спустилась вниз по скрипучей лестнице и встретила своих растрёпанных родителей, пытавшихся приготовить хоть какой-нибудь завтрак. У них это явно не получалось, и девочка вздохнула. Что-то никогда не меняется. Она сама уже давно причесалась, оделась, умылась - в общем, привела себя в порядок - чего точно нельзя было сказать про этих сумасшедших учёных. "Так говорить, конечно, нехорошо, но на правду не обижаются", - мысленно ухмыльнулась Кэйтлин. Вот и пришло время сообщить родителям о странном письме, которое она решила не читать, пока они не проснутся. Только как начать и с чего? - Доброе утро, мам, пап, - угрюмо произнесла Кэйтлин, надеясь, что её родители догадаются спросить, в чём причина неблагоприятного настроения обычно бодрой с утра девочки. Но этого не произошло. Учёные наперебой ответили "Доброе" и на этом дело закончилось. "Что ж", - подумала Кэйтлин, - "Придётся применять другие способы. Говорить напрямую - не лучший вариант". - Вам это утро не показалось странным? - попыталась толсто намекнуть Кэйтлин. Это, наконец, проняло её родителей. - Что-то случилось? - обеспокоенно спросила мама. - Да, случилось, - наигранно-весело произнесла Кэйтлин, - Представляете, ко мне в окно сегодня постучалась сова и принесла письмо, перевязанное зелёной лентой. И сова, и письмо всё ещё в моей комнате, так что если вы мне не верите, можете пойти и посмотреть. Письмо я без вас открывать не стала. Учёные настороженно переглянулись и, не сговариваясь, отправились в комнату Кэйтлин вслед за её законной владелицей. Только переступив порог, оба учёных еле подавили желание протереть глаза: на письменном столе действительно сидела самая настоящая сова, а неподалёку лежал свиток - тот самый, про который говорила Кэйтлин. - Сова не улетит, пока мы не вскроем письмо и не привяжем к её лапке ответное, - пояснила Кэйтлин, - И я думаю, что сейчас для этого самое время. Родители согласно кивнули и взяли из корзиночки для канцелярских принадлежностей ножницы, после чего разрезали зелёную ленту, стягивавшую свиток, и развернули пресловутое письмо, которое оказалось написано ярко-зелёными чернилами. Кэйтлин внимательно следила за тем, как вытягиваются лица её мамы и папы, и у неё всё нарастало неприятное предчувствие. Наконец, она не выдержала. - Ну что же там такое, что вы так удивляетесь? - немного раздражённо спросила Кэйтлин. В ответ на эту реплику её мать дрожащей рукой протянула ей лист пергамента. "Уважаемая Кэйтлин Бетельгейзе Джонсон, Как обладательница магического таланта, Вы приглашаетесь в школу Чародейства и Волшебства Хогвартс. Просьба быть первого сентября на вокзале Кингс-Кросс на платформе девять и три четверти. Отправление "Хогвартс Экспресса" происходит в 9 часов. Ниже приведён список необходимых вещей, которые можно купить в Косом Переулке." Дальше Кэйтлин читать не стала, да это было и не нужно. Краем глаза она успела заметить, что ей понадобится мантия, котёл, волшебная палочка и много разных других вещей с подозрительными названиями. Она подняла глаза от листка, чтобы посмотреть на реакцию родителей. Мама явно чувствовала себя не в своей тарелке, а папа хмурился, скрестив на груди руки. - Грейс, что ты думаешь по этому поводу? - угрюмо поинтересовался отец Кэйтлин. - Мне гораздо важнее, что по этому поводу думаешь ты, Грег, - в тон ответила мать девочки. - Лично я думаю, что это слишком наворочено, чтобы быть розыгрышем, - сказал Грег, - Но у нас были по этому поводу другие планы... что скажешь, Кэйт? Магия или химия? - Химия, - без раздумий ответила девочка и улыбнулась: не придётся идти ни на какую непонятную платформу под номером девять и три четверти, да и вообще не придётся во всё это вмешиватья. Пусть эти волшебники живут в своём мире, а она - в своём. - Тогда решено, - с явным облегчением произнесла мама Кэйт, - В ответе напишем, что лучше уж мы отправим её в нормальную среднюю школу с химическим уклоном, чем непонятно куда, к тому же, похоже, на перманетное проживание, с которого выпускают только на каникулы. Так они и сделали. Спокойно отправили с совой письмо, в котором было написано, что они решили оставить дочь у себя и отправить в такую-то среднюю школу с химическим уклоном. У Кэйтлин же осталось странное чувство: возникало ощущение, что чего-то не хватает. Чего-то неординарного, что должно было произойти, чего-то из ряда вон выходящего, о чём всё ещё напомнало подсознание на пару с интуицией, и Кэйтлин это совсем не нравилось. Да, с ней несколько раз происходили странные и даже необъяснимые вещи, но она не придавала этому большого значения. Тем не менее, читая за письменным столом учебник по химии, расчитанный на третий курс университета, она понимала, что всё это действительно имело к ней непосредственное отношение: и Косой Переулок, и платформа с дробным номером, и зельеварение, учебник по которому был указан в списке необходимого... к тому же, это самое зельеварение никак не давало ей покоя. Та же химия, только варить всё самой, в котле, да и ингредиенты наверняка самые что ни на есть волшебные... Проще говоря, вся эта "волшебная ерунда", как выразился её папа, очень её привлекла. И почему-то она была уверена в своих силах. "Если эта школа Чародейства и Волшебства Хогвартс предпримет что-нибудь, чтобы уговорить моих родителей отправить меня туда и они действительно разрешат мне туда поехать, я стану лучшей", - подумала Кэйт и спокойно продолжила читать учебник. Она не могла знать, что Минерва МакГонагалл прямо сейчас читает её письмо.