Десять лет тому назад. Первое звено цепи

Шумиха вокруг Кубка делала свое дело, и даже неожиданный скандал пошел ему на пользу. На соревнование обратили внимание и те, кто презрительно морщился и смеялся от слова «юниоры». Шестнадцать тренеров, в последний момент отстоявшие свое право участвовать в битве. Четыре дня серьезных боев. Уникальные награды и шанс прогреметь на весь регион Синно задолго до старта Лиги. Но главной сенсацией дня обещала стать дуэль живых легенд. Ее с нетерпением и азартом обсуждали болельщики на трибунах, зрители перед телевизорами, даже сами юниоры, которых это событие не затрагивало и не касалось. Радовался, сиял и сыпал громкими обещаниями на камеру Сандор — эксперт по огненным покемонам. Равнодушие и хладнокровие сохранял только один человек — Чемпион Синно. Непобедимая соперница Сандора. Берта ожидала поединка в небольшой комнате с дубовой мебелью. Она устроилась в глубоком кресле, перебирала лежащие на подлокотнике цветные карандаши и закрашивала разными цветами клеточки экзотического кроссворда. Сбоку от женщины работал телевизор, транслируя в прямом эфире подготовку к тому самому поединку. Берта слушала голос комментатора вполуха, не отрываясь от требующего внимательности хобби, и заранее уменьшила громкость. Бодрый молодой парень не мог позволить себе такой роскоши, как сдержанность, поэтому вдохновенно нес пафосную чушь на радость заинтригованным зрителям. То есть делал то, чего и ждут от хорошего комментатора. — …Как же он быстро идет, друзья мои! Как переливаются его волосы, как сверкает улыбка, как горят глаза! Он светит ярче Солрока, пылает, как хвост Инфернейпа… Даже с такого расстояния я чувствую, что он жарче извергающегося Камерапта! Говорят, Сандор умеет все на свете, но это не так. Я скажу, чего этот удивительный человек НЕ умеет! — выдержав паузу и переведя дыхание, комментатор выдал: — Не умеет сдаваться. Не умеет пасовать перед трудностями! И совсем не умеет бояться!!! Взгляните! Что перед ним? Раскаленные угли преградили путь нашему герою! Грозно застучали барабаны, заставляя представить жуткий ритуал южных дикарей, а затем камера пролетела над длинной и широкой красной полосой, которая переливалась и выпускала злые искры, не пуская тренера к подготовленному для него пьедесталу. Голые по пояс мужчины опрокидывали большие металлические короба с ручками, сбрасывали на песок кучи раскаленных углей и убегали, закончив работу. После этого в дело вступали огненные покемоны, которые по природе своей не страшились обжечься. Пламенные слизняки — Слагмы и Магкарго — утюжили неаккуратные кучи, разравнивали их. Если бы черно-красная полоса вытянулась в сторону надвигающегося тренера, можно было бы вообразить, что для него раскатывают самую жаркую в мире ковровую дорожку. — С древних времен огонь вызывал страх и трепет, был объектом поклонения, — с волнением говорил комментатор. — Но чем он может напугать нашего героя? Сандор — настоящий хозяин огня, укротитель пламени, самый горячий тренер во всем Синно! Ему не надо тушить угли, перепрыгивать их, искать обходной путь… Он пойдет к намеченной цели напрямик! Вот! Началось! Сандор скидывает верхнюю одежду, оставляет обувь… Друзья, это настоящие угли! Источник безумного жара! И Сандор будет попирать их ногами! В этот самый момент — кульминационный, по замыслу постановщиков — Берта просто выключила телевизор, отказываясь слушать чушь даже вполуха. Все равно шоу рассчитано не на нее, а на падкий до зрелищ народ, готовый годами следить за сериалом «Приключения неопалимого Сандора». И как удержаться, если «сериал» изобилует спецэффектами, а главный герой скорее отменит дуэль, чем начнет ее без выкрутасов? «Огнехождение» — старинный фокус, и Берта читала, как это делается без вреда для здоровья. Видимо, у постановщиков бесконечных фаер-шоу кончались идеи — в былые годы Сандор откалывал номера поинтереснее. Он поджигал руки и одежду. Появлялся перед публикой из передвижного искусственного вулкана. Наполнял перфорированную трубу горящим газом и водил над ней руками, словно играя на небывалом музыкальном инструменте. Поднимался на пьедестал на громко ревущем реактивном ранце, изготовленном по спецзаказу. Однажды вообще наполнил огромный ров лавой и перепрыгнул его на мотоцикле! Чего скрывать — в начале карьеры Сандора Берта тоже следила за этими трюкачествами-чудачествами. Первые пару раз было свежо и оригинально. Затем хотелось чего-то более глубокого, услышать, с чем знаменитый тренер желает обратиться к миру. Однако «огненный» член Элитной Четверки напоминал ненастоящую конфетку в необычайно яркой обертке. Под одним фантиком — второй, под вторым — третьим, и так повторяется много-много раз. А под всеми этими переливающимся слоями — не лакомство, а удручающая пустота. «Я ради вашего досуга жизнью рискую!» — однажды заявил Сандор, когда после очередного головоломного трюка журналистка рискнула спросить, зачем ему весь этот экстрим. Однако Чемпион Синно раскусила болтуна. Огонь Сандора не грел людей, не освещал, не вселял надежду, а мог только забирать всё, до чего дотянется. Как костер хватается за любую веточку, чтобы на минутку продлить свое жаркое существование, так и «элитный» делал всё мыслимое и немыслимое, чтобы его обсуждали и восхваляли каждый день. Эгоист, сорвиголова и нарцисс, мечтающий, чтобы жизнь была похожа на нескончаемое шоу… Чему он мог научить подрастающее поколение? Жить сегодняшним днем, плевать на других и не напрягать извилины? Был бы он простым альпинистом, каскадером или даже актером — кумиром малолетних зрителей — Берта отнеслась бы к нему со снисхождением. Но «огненный» идиот замахнулся на титул Чемпиона Синно, не понимая, что означают эти два слова. Это не просто самый сильный тренер, которого везде узнают, подбрасывают в воздух, заваливают подарками и выгодными предложениями. Моральные устои, внутренний стержень, готовность служить своему региону… Этих истинно чемпионских качеств Сандору катастрофически не хватает. Многие пытались приблизиться к славе кумира. Но Берта по-прежнему была недосягаема. Сандор до сих пор не понимал, почему, однако не оставлял попыток, компенсируя упрямством недостаток ума и гибкости. Каждый год появлялся новый молодой герой, покоривший Лигу Синно и претендующий на звание Чемпиона. Не стоит сбрасывать со счетов и победителей из других регионов — правила не запрещали им приехать издалека и помериться силами с Бертой. Но это в теории. Если бы не дополнительные условия, несчастные Чемпионы дрались бы постоянно, навсегда забыв о выходных. Но задор храбрецов быстро (и зачастую — безвозвратно) улетучивался, когда от них требовали одолеть членов Элитной Четверки. По очереди, но всех до единого. Через такое мелкое сито проходил один процент горячих голов… в лучшем случае. А за то, что Четверка берегла покой Чемпиона, им полагалась привилегия — возможность претендовать на высший титул вне очереди. Впрочем, это было право — не обязанность. Простому тренеру тяжело такое вообразить, но Магдалену — новичка в Элитной Четвертке — Лига Покемонов долго уговаривала, чтобы она хоть разок испытала силы в поединке с Бертой! У спортивных чиновников были свои соображения — считалось, что публика устает от старых лиц и давно ждет новых чемпионов — однако с Магдаленой они промахнулись. Любительница привидений и предсказаний с порога объявила, что готова потратить максимум семь минут, но уложилась в шесть, слив всю команду и не победив ни одного бойца чемпионки. Расходились женщины молча и не прощаясь, нарушая правила спортивной этики, однако Берта без слов поняла, что Магдалене все это не нужно, и она тоже сожалеет о потраченном впустую времени. Токсика и Мельхиор, несмотря на массу других недостатков, были ответственными тренерами. Соискатель мог одолеть Магдалену и даже пережить пламя Сандора (бои с Четверкой шли от самого простого противника к сильнейшему, и как бы «огненный» не бесился от столь вопиющей несправедливости, Лига ставила его на второе место с конца). Потом тренер все равно ломался морально (а покемоны — физически), попадая в клубы ядовитого газа или холодные, несокрушимые тиски стальных монстров. Токсика и Мельхиор бросали вызов Берте раз в год, поддерживая свой престиж и не давая «заржаветь» покемонам. Дрались неплохо, в поддавки не играли, но и на сто процентов не выкладывались. У них также не было мотивации. Одна посвятила жизнь химии, второй — изобретательству и электронным устройствам, а звание Чемпиона сулило им кучу новых ненужных обязанностей и отвлекало бы от любимых дел. И лучше бы Сандор тоже пропадал в горах, рискуя однажды пропасть без вести! Так нет же! Он старался за всю Элитную Четверку, снова и снова бросая Берте вызов. Как назло, тренер-альпинист был любимцем половины руководителей Лиги (той половины, которая недолюбливала настырную и деятельную чемпионку) и по «загадочным» причинам получал уникальные возможности. Стоило ему только попросить… От неприятных мыслей и заполненного на треть кроссворда Берту отвлек стук в дверь. Помощник пришел предупредить, что Чемпиона Синно ждут на арене. Берта не планировала на потеху публике ходить по канату над бассейном с голодными Карваньями, поэтому могла сэкономить несколько минут и посидеть в одиночестве. Несмотря на летний сезон и бесконечные комплименты льстецов, чемпионка была уверена, что давно вышла из возраста, когда стоит щеголять обнаженными ногами. Ее бордовое платье опускалось ниже колен, а синие туфли подчеркивали глубину цвета. От предложенных к наряду перчаток и корсета Берта отказалась, игриво-розовый зонтик от солнца ей тоже не пришелся по душе. Зато чемпионка примерила совершенно не женственные бронзовые гоглы, плотно прилегающие к глазам, чем едва не отправила впечатлительного дизайнера на больничную койку (по крайней мере он очень убедительно симулировал сердечный приступ). Менять очки сварщика на что-то более изящное Берта отказывалась наотрез, но после долгих уговоров и театрального заламывания рук согласилась развить идею стимпанка и добавить к образу несколько аксессуаров в нужном стиле. В том числе — цилиндр, на котором очки хорошо держались. Берта всегда помнила о защите своего главного оружия — глаз. Каждый второй оппонент воображал, что возьмет наблюдательную чемпионку голыми руками, если затруднит ей обзор и помешает следить за ходом битвы. Поэтому против нее так часто применяли песчаные и снежные бури, дым, вспышки, даже ядовитые облака… Насмотревшись на такие трюки в молодости и едва не лишившись правого глаза, в сантиметре от которого пролетел острый кристаллик льда, Берта обзавелась защитными очками на все случаи жизни. Сегодняшние «очки раздора» лучше всего подходили для матча с Сандором, спасая от частиц пепла и дыма. Они ограничивали периферическое зрение, но женщина готова была пойти на жертвы. В конце концов ее не толпа врагов поджидала, а один-единственный противник на арене без укрытий. Вряд ли за ним будет сложно уследить. Победивший все угли Сандор уже занял место на пьедестале, обулся и набросил на плечи красивый алый плащ, переданный исполнительными ассистентами, когда на залитую солнцем арену неторопливо вышла Берта. Несмотря на все старания «элитного», трибуны поприветствовали ее намного громче, а комментатор дождался, пока страсти чуть улягутся, и таинственно понизил голос: — Дамы и господа, вы все знаете эту женщину. От нее ничего не скроешь. Ее невозможно отвлечь и обмануть. И как бы ни складывалась тяжелая битва, она найдет брешь в обороне и нанесет прицельный удар! Невозмутимая, неповторимая и непобедимая! Она добилась в жизни всего и ничего не отдаст без боя! Это Берта! Чемпион Си-и-инно! Рев вскочивших со своих мест болельщиков мог отправить в обморок неподготовленного, впечатлительного юниора. Но не Берту, разумеется. Краем глаза посмотрев на работников стадиона, которые проворно заливали водой и сгребали остывающие угли, она пару секунд изучала нетерпеливо-сердитое лицо Сандора и перевела взгляд на его «козырь». Соперник уже выпустил бойца из покебола, не дожидаясь выхода чемпионки и зачитывания правил — настолько спешил впечатлить публику. Хитран — огненно-стальной легендарный покемон — казался отсюда маленьким и словно бы недоразвитым, но он просто прижимался к земле и низко опускал голову, чувствуя себя не в своей тарелке. Ничего удивительного! Четвероногий приземистый покемон с бугристой коричневой шкурой жил в жерле вулкана и редко видел даже одиноких путников, не говоря уже о сотнях человек. Обжигающая, подобная магме кровь циркулировала по телу Хитрана, покрывая туловище бесформенными пятнами оплавившегося металла. Внутренний жар не испортил только его стальные когти, помогающие ползать по стенам, «браслеты» вокруг лап и шлем-маску с торчащими в разные стороны рогами. — Итак, участники заняли свои места, — взял слово судья Юниорского кубка. — Мы готовы начать наш показательный матч. У каждой из сторон по одному покемону. Ограничений по времени нет. Напоминаю: это также матч за первое претендентство на чемпионство Синно. Если претендент Сандор одержит сегодня победу, они с Бертой встретятся в полной битве накануне Лиги Синно. Но если он потерпит неудачу, то отправится в конец очереди и сможет бросить следующий вызов только через полтора года. — Этому не бывать! — заорал Сандор, перебивая судью. — Я согласен только на безоговорочную, легендарную победу! Такую же легендарную, как мой напарник Хитран! Обитатель вулкана сжался и опустил оранжевые глаза. Будто хотел сказать: «Мне бы твою уверенность, хозяин!» — Другого ответа я не ждал, — кивнул судья. Он повернулся к Берте: — Госпожа чемпион! Как видите, Сандор будет выступать с Хитраном. Выбирайте своего покемона! — Глайскор, гляди в оба, — велела Берта и высоко подкинула выбранный покебол. В небе возник силуэт летучей мыши с клешнями и хвостом скорпиона. Полностью сформировавшись, летунья расправила черные крылья и зависла над Хитраном. Заслонивший солнце покемон сам казался черным, хотя его настоящий окрас был светло-фиолетовым. — Ха! — рассмеялся Сандор. — Могла выбрать кого-то из своих земляных червей! — Глайскор летает, но она — земляной тип. И ты это отлично знаешь, — сухо ответила Берта. — А твой легендарный друг рассчитывал трясти землю? — Ну нет! Я больше не поведусь на уловки! Ни капли информации от меня не получишь, — сердито воскликнул Сандор. — Так мы можем начать или нет? — крикнул он. Как только судья дал отмашку, и матч начался, Берта отдала первый приказ: — Глайскор, выжидательная тактика. Держись высоко и ничего не предпринимай без моей команды. Не дай себя спровоцировать! — Я же говорю! Это трусливая тактика, а не выжидательная! Чемпионка постарела и размякла! — насмехался Сандор. Он рассчитывал привлечь на свою сторону толпу и вывести соперницу из равновесия, но на кучку малолетних тренеров, которые начали глумливо вопить, со всех сторон зашикали. Берта мысленно благодарила зрителей за терпение. Конкуренты, старшие товарищи, чинуши из Лиги… Будто сговорившись, они несколько лет критиковали выверенный и аккуратный, как работа хирурга, но не очень зрелищный стиль Берты, твердя, что толпа хочет прямых столкновений разгоряченных покемонов, дерущихся до полного изнеможения. Берта делала по-своему и все равно побеждала, так что со временем советчики от нее отстали. А главным для женщины было то, что ее стиль приняло и оценило большинство болельщиков. Сандор, напротив, не умел терпеть, выжидать и рассчитывать силы покемонов. Его атака — это не медленно ползущая масса вязкой лавы, а огненная буря, которая превращает в пепел всё, что стоит на пути, но не достает тех, кто укрылся в подземном убежище. Защита, обманки, увороты — это не для Сандора, а дымовая завеса — пик его тактического гения. Альпинист обожал самые разрушительные (пусть даже неточные) огненные приемы, поэтому Берта с самого начала приготовилась к главному «сюрпризу». Хитран будет пользоваться «Штормом магмы» — просто потому, что это его уникальная и самая мощная атака. Даже если бедный покемон не умел применять «Шторм» раньше, ему просто не оставили бы выбора и заставили научиться в рекордно короткий срок. Извержения не пришлось долго ждать. Пока идеально выдрессированная Глайскор держалась на почтительном расстоянии, ожидая сигнала к атаке, Хитран превращал в миниатюрный вулкан саму арену. Его удары по земле вызывали грохот, взрывы и столбы огня, бьющие ввысь на десяток метров. Колонны «Фонтанов лавы» создавали подобие забора вокруг Хитрана, а искры и раскаленные камни преимущественно падали ему самому на голову. Но у легендарного покемона внутри была такая топка, что бушующий перед носом пожар приносил одну сплошную пользу, еще больше усиливая атаки. Сандор не считал нужным скрывать свой замысел и открыто требовал, чтобы Хитран создавал огненные колонны и облака пепла без остановки, не пытаясь целиться. Тренер рассчитывал создать мешанину из потоков горячего восходящего воздуха и полностью дезориентировать Глайскор. Летучую мышь учили планировать и атаковать в разных, самых экстремальных условиях, но Берта не подвергала покемонов риску без крайней необходимости. Оценив радиус взрывов и разлета кусков земли после «Фонтанов», чемпионка мысленно сравнила его с зоной поражения своего «Землетрясения». Получив четкие инструкции, Глайскор начала быстро опускаться, наносить светящимся хвостом сильный удар по земле и мигом взлетать. Она постоянно держалась на расстоянии десятка метров, не попадала в опасную зону, а Хитран не успевал среагировать и поразить юркого противника дальнобойной атакой. Самому жителю вулкана приходилось очень худо — со своим огненным и стальным типом он плохо переносил земляные приемы. Беснующийся Сандор трижды приказывал ему выпустить «Шторм магмы», закрутив гигантский поток пламени в спираль, и все три атаки ушли в молоко. Легендарный покемон выглядел таким зашуганным и беспомощным, что Берта насторожилась. Слишком уж все легко получалось — обычно «элитный» нападал агрессивнее. К тому же Хитран использует по кругу два приема… Что он еще припас для расслабившегося противника? — Соберись, тупой кусок породы! — орал на легендарного покемона альпинист. — Эта гнусная тварь перед тобой! Вот, сейчас! «Страшный лик»! Сандор удачно выбрал момент: Глайскор, готовя новое «Землетрясение», спускалась перед Хитраном. Тот сфокусировался на неуловимой летучей мыши и создал над ареной образ своей рогатой башки, закованной в сталь. Глянув на «Страшный лик», Глайскор вскрикнула и машинально попробовала рвануть назад, но ее закрутило в воздухе. — А теперь «Огненный вихрь»! — выкрикнул Сандор. Он схватил края плаща и вскинул их вверх, словно сам изображал красную летучую мышь. Из-за последней выходки Хитрана Глайскор не просто растерялась — у нее заметно упала скорость. И под ликующие вопли Сандора она таки попалась в ловушку жгучей спирали. На лице Берты не дрогнул ни один мускул, но женщина все же удивилась. Как сказали бы молодые тренеры, «Шторм магмы» — это «Огненный вихрь» на максималках. Выглядят и действуют они почти одинаково, окружая цель пламенем, не давая ей двигаться и непрерывно обжигая со всех сторон. «Шторм» попросту больше, жарче и мощнее, так что любой нормальный тренер заменил бы им более слабый прием. Но, похоже, Сандор решил, что для победы ему нужна малая толика здорового безумия. — Гла-а-айс! — кричала пойманная в «клетку» Глайскор. Она была похожа на ядро в модели атома, а спираль огня превратилась в несколько вращающихся «орбит», которые обжигали хвост, крылья и уши покемона при каждом неловком движении. Мучения летучей мыши нравились Сандору, но он хотел услышать совсем другие крики. — Уо-хо-хо! Что с лицом, «госпожа чемпион»? Проморгала? Прозевала? Просчиталась? Как тебе мой Хит… моя хитрость? — Сандор тут же присвоил заслуги себе. — Для девятой пересдачи — более-менее, — промолвила Берта. — Но это не конец. — «Конец» — это не то слово! Я бы сказал, что твоей уродской мышке хана! Ей уже не вырваться из мышеловки! Я тут хорошенько подготовился и дал Хитрану «Цепкий коготь». Поняла? С ним «Вихрь» не остановится раньше времени — будет запекать мышку не меньше минуты! — нагло улыбаясь, «элитный» повысил голос, чтобы его слова надолго засели в памяти болельщиков: — Но зачем столько ждать? Хитрану вы тоже надоели, и он успел разогреться до предела! Пусть он добавит в свой горячий коктейль «Шторм магмы» и расплавит летучую тварь! — Ит! Хит-ран! — озабоченно прогудел легендарный покемон, округлив глаза от изумления. Он пытался предупредить хозяина, но тот уже мысленно принимал поздравления и не слышал ничего, кроме собственного голоса. — Ву-у-уху! Максимальная прожарка! — Сандор любил выкрикивать эту «крутую» фразу, перед тем как добить противника. — Хитран, «Шторм ма…» А? Пока альпинист терял время, тупо таращась на пустую клетку из огненных колец, свободная Глайскор уже выполняла команду: «Землетрясение»! Дистанция — три метра». Пока Хитран делал из пламени кольца и прочие фигуры, он не мог одновременно использовать «Фонтан лавы». Воздух по-прежнему был накален так, что обжигал легкие, но огненные колонны перестали угрожать небу и прикрывать легендарного покемона. Похожий на светящуюся булаву хвост Глайскор нашел на арене точку без остывающей лавы и ударил по ней. Подземный толчок был такой силы, что Хитран на несколько секунд встал на дыбы и едва не опрокинулся. В его реве ясно слышался испуг. — Это бред. Просто бред какой-то! Глайскор никак не… — опомнившись, Сандор проследил за полетом покемона, оставляющего за собой шлейф дыма, и заметил зажатый в клешне круглый предмет. — Какого… «Дымовой шар»? — выдохнул тренер-альпинист. — Ты можешь быть наблюдательным, когда захочешь, — похвалила его чемпионка. — Иногда я тоже даю покемонам полезные предметы перед боем. С двумя однотипными приемами ты меня подловил. Но я ни минуты не сомневалась, что Хитран пустит в ход «Шторм магмы», и приготовила «Дымовой шар» для экстренного освобождения. — И Глайскор могла улизнуть в любой момент… Нет, погоди! — Сандор замотал головой. — Ты не говорила использовать «Шар»! Я должен был услышать твою команду! — Не стоит недооценивать смекалку и память покемонов. Они много чего могут сделать без команды, если им подробно всё объяснить перед битвой. Глайскор растерялась на несколько секунд, но потом сразу воспользовалась «Шаром». Как я и просила. Летучая мышь поддержала хозяйку криком с высоты. Словно подтверждая слова о смекалке покемонов, Глайскор заблистала, ослепляя бликами зрителей на трибуне. Тренеры разговаривали, а бой никто и не думал останавливать, и летучая мышь воспользовалась передышкой, чтобы трижды усилить себя «Полировкой камнем». Так она не просто отменила замедление от «Страшного лика», но стала быстрее, чем в начале поединка. «Отполировав» себя хорошенько, летучая мышь заметила сигнал, который ей подает Берта, и молниеносно спустилась. Она настолько хорошо угадывала желания хозяйки, что без дополнительных просьб зависла перед ее лицом, закрывая его растопыренными крыльями. Берта явно хотела сказать что-то по секрету, а некоторые соперники умели читать по губам. В такие важные моменты чемпионка всегда говорила коротко и тихо, но большие чуткие уши Глайскор ловили каждое слово. — Я знаю — тебя раздражают бесконечные вопли, шум и гам. Но потерпи и вспомни наши тренировки рядом с оживленной автострадой, — гладить без перчаток разогретое тело покемона Берта не решилась и поддержала Глайскор теплой улыбкой. — Врагу сейчас еще хуже! Ориентируйся на болельщиков, атакуй только тогда, когда они орут во всю глотку. В лаву не лезь, но продолжай бить по земле — наноси максимальный урон. Готова? — Скор-ско! — отозвалась понятливая летучая мышь. Она привыкла к необычным приказам и замыслам Берты. После эффектного спасения Глайскор из ловушки зрители почувствовали, что «подготовка» завершена, и впереди кульминация битвы. Каждое действие покемонов и каждая красивая атака теперь сопровождались ликующими/разочарованными воплями с трибун. Хитран пятился, затравленно озирался и словно бы потерял волю к победе, а зрителям казалось, что он боится Глайскор или не может оправиться от серии «Землетрясений». Настоящую причину пассивности покемона угадала только Берта, рассмотрев, что тот дрожит, закрывает глаза и пытается слиться с землей после каждого бурного всплеска эмоций. Неопытный Хитран попросту боялся толпы! Не знал, как себя вести на шумных турнирах; не представлял, куда спрятаться от жадных взоров сотен людей, разглядывающих легендарную диковинку. Неизвестно, чему его учил Сандор, торопившийся на Юниорский кубок, но он пренебрег элементарными уроками. Болельщики тренера-альпиниста пытались перекричать всех остальных и взбодрить растерянного покемона, но делали только хуже. «Элитный» выскочка также не подвел — делал ровно то, чего ожидала Берта. Более собранный и заботливый тренер кинулся бы утешать, уговаривать, подбадривать своего бедного покемона (хотя за минуту до разгрома заниматься этим было бесполезно). Однако Сандор не мог поверить, что, завладев легендарным и, по идее, могучим бойцом, вот-вот проиграет свой девятый матч с Бертой, и был вне себя от злости. Только пристальное внимание болельщиков и операторов мешало ему материться, как сапожник, но он все равно орал, как на пожаре, словно подозревал Хитрана в глухоте. Таким образом поднялся такой невероятный гвалт, что житель вулкана ощущал себя пленником, которого окружали плотные стены невыносимых звуков, и не мог заглушить их даже слабеющими «Фонтанами лавы». Добивали его изматывающие подземные толчки, после которых лапы дрожали все сильнее и с трудом держали тело. Неравный бой превращался в душераздирающее зрелище. С другой стороны, Хитран — больше не дикий покемон, а его хозяин готов на все ради победы. Поэтому им обоим не стоило рассчитывать на жалость чемпионки. Если враг не сдается сам, его уничтожают. У Берты была еще одна полезная привычка: она подсчитывала, сколько и каких атак использовали покемоны, а потом своевременно меняла тактику. Вот и сейчас она определила, что у Глайскор на исходе «Землетрясения», но плохо подготовленный Хитран выдохся на сорок секунд раньше и больше не может создать ни одного «Фонтана лавы». Иногда легкая шпага гораздо полезнее тяжеленного палаша, а грамотная защита переигрывает агрессивное и бестолковое нападение. Но Сандор со своими «Фонтанами» строил защиту так, что хотелось сказать одно: «Не умеешь — не берись». Наконец, легендарный покемон рухнул и издал печальный рев, повернув голову к ругающемуся хозяину. Возможно, умолял забрать его с арены и прекратить эту пытку. — Конец игры, — подытожила Чемпион Синно. — Глайскор, «Высший пилотаж»! Громкие болельщики сослужили Берте добрую службу — можно было порадовать их, поставив в поединке красивую точку. Хитран не настолько слаб, чтобы на него действовала нокаутирующая «Гильотина», а вот «Высший пилотаж» — в самый раз. Глайскор, которой хотелось хоть раз заехать противнику в ближнем бою, ответила хозяйке радостным криком и рванула к цели, как стрела. Уже не слыша требований Сандора, Хитран приготовился достойно встретить последний удар — лег на бок и со скрежетом попытался свернуться калачиком. Живот кое-как удалось защитить, но Глайскор выбрала место на спине, где нет пятен металла, и поразила его на полной скорости. — Не-е-ет! Хитран! Вставай! Вставай, бесполезная скотина! — Сандор дал волю чувствам. — Я чуть не сдох, пока лез в твой вулкан! Ублюдок, ты не можешь меня подвести! Игнорируя причитания Сандора, судья осмотрел покемона и сделал заключение: — Хитран больше не может сражаться. Глайскор победила. В этом показательном матче побеждает Берта! — Дома тебя ждет крепкая взбучка, — пробубнил Сандор, отзывая покемона. Опустив глаза и сделав несколько глубоких вдохов, он явно напоминал себе, что остается звездой и должен вести себя подобающе. Хотя бы прикидываться достойным тренером, когда на него смотрит армия фанатов. Он обвел взглядом трибуны, вскинул руки и крикнул: — Отличный был матч, друзья! Спасибо за вашу горячую поддержку! Со зрительских рядов доносилось: «Тебе спасибо!», «Ты бился до последнего!», «Сандор — наш чемпион!» Немного успокоившись и изображая безмятежность, Сандор обошел еще пышущую жаром лужу лавы и приблизился к Берте. Спрятав руки за спину, он после неловкой паузы произнес: — Вот и всё… Ты остаешься чемпионкой, а меня ждет работа. Как договаривались… — Волонтером быть не зазорно. Может, тебе даже понравится на стройке. Сандор непроизвольно скорчил гримасу и, не удержавшись, спросил: — Почему я опять проиграл? У меня были все карты на руках, секретная тактика… Если б Хитран соображал быстрее… — Ты ведь сам понял. Зачем меня спрашивать? — приподняла бровь Чемпион Синно. — Ты не чувствовал покемона и не пытался его понять. Забивал гвозди микроскопом. Можешь хоть целыми днями придумывать сногсшибательные идеи, чтобы соперник ахнул. Если покемоны не сумеют воплотить их в жизнь, тебя назовут не гением, а дураком. — Не разговаривай со мной, как со школяром. Я — член Элитной Четверки! Сандор опять начал багроветь и заводиться, но тут к прославленным тренерам подошел ведущий. Гус отлично знал характер «элитного» и не хотел омрачать Кубок публичными склоками, так что ловко вклинился в диалог и объявил в микрофон: — Это было шикарно! Неописуемо! Увидеть на арене Хартхоума легендарного Хитрана — само по себе чудо. Но как же он бился, как держался против опытного покемона Берты… Я в восторге! А вы? Вы чувствуете то же, что и я? — обратился он к стадиону. — ДА!!! — одновременно выкрикнули сотни человек. — Неукротимый огонь Сандора против ледяного спокойствия Берты. Я смотрел их поединки множество раз, и мне никогда не надоест! Посмотрите на этих непохожих людей! Что бы ни происходило, они понимают друг друга и чтят принципы спорта! Намек был более чем прозрачен, и Берта первой протянула руку вечному сопернику. Тому некуда было деваться — пришлось отвечать тем же. — О, это чудесно! — живо отреагировал на рукопожатие Гус. — Пускай бьют фонтаны лавы, и горит земля под лапами покемонов… Это не изменит того, что все настоящие тренеры — одна большая семья! На поле боя они демонстрирует мужество и волю, а за его пределами — великодушие и уважение. Сандору стоило больших трудов «демонстрировать великодушие и уважение». Он сдавил руку Берты сильнее, чем позволяют правила приличия, а потом торопливо развернулся и пошел к выходу со стадиона, где его уже подстерегали репортеры. Чемпионка же держалась спокойно, не показывая ни ликования, ни досады. Вежливо, но неискренне поблагодарив организаторов Кубка за то, что помогли провести «замечательную битву с достойным оппонентом», и гораздо теплее пообщавшись с довольной Глайскор, женщина повесила покебол летучей мыши на пояс и отправилась на свое место на трибунах. Если что и доставляло ей настоящую радость, так это мысль о том, что самая неприятная часть дня позади. Осталось понаблюдать за короткими стычками юниоров. — …А пока наша команда прибирает поле боя, — ведущий опять повысил голос, — обратите внимание на табло! — он указал на огромный экран с анимированной картинкой катающегося из угла в угол покебола. Покебол исчез, сменившись списком из шестнадцати имен участников. Еще одна смена изображения, и вместо списка возникла таблица, разбившая юниоров на пары. — Четыре дня мы будем любоваться яркими схватками покемонов и блестящими тактиками их тренеров. Напоминаю, что в первом раунде претенденты могут использовать по одному покемону. А это значит, у них нет права на ошибку! Короткие сражения, где каждая секунда и каждый шаг могут определить судьбу тренера. Я знаю — вы это любите! …Первый юниор, который вышел на арену и громко приветствовал публику, несомненно, был солидарен с Гусом и настраивался на шикарный поединок. Не хуже того, что устроили Берта и Сандор. Семенивший за Флинтом Чимчар совсем не боялся толпы и весело повизгивал. Подпрыгивая на месте, он принялся дергать тренера за штанину, и тот поднял обезьянку над головой, давая лучше рассмотреть зрительские ряды. — Смотрите — тут еще один фанат огненных покемонов! — громко произнес Гус. — И его зовут Флинт! Как настроение, Флинт? Готов зажигать на нашем стадионе? Флинт взял предложенный микрофон, гордо вскинул голову и заявил: — Я люблю огонь. И буду отлично смотреться с факелом, открывая Лигу Синно! — Какой дерзкий парнишка! — Гус насмешливо погрозил ему пальцем. — Может, замахнешься выше? Сменишь Сандора и станешь лучшим экспертом по огненному типу? — А почему нет? Звучит клево! — охотно подыграл ведущему Флинт. Не все болельщики поддержали «дерзкого парнишку». Они только что оценили неудачное, но запоминающееся выступление Сандора, а молодого тренера с красным афро видели впервые. Ему еще предстояло доказать, что его слова не расходятся с делом. Чтобы завоевать сердца переменчивой публики, Флинту нужно было делать только одно — побеждать. Но с этим сразу же возникли проблемы! Не по его вине. Встретив Флинта, все теперь ждали вторую участницу — Матильду. Ждали минуту… две… пять… десять… Находясь под впечатлением от показательного матча, болельщики не возмущались и не топали ногами, но перешептывались, не понимая причину задержки. Наконец, показалась девушка — правда, не та, которую все ждали. Шатенка в розовой маечке и шортах вышла на середину арены, протянула Гусу записку и молча удалилась. Ведущий едва глянул на текст, скомкал бумажку и обратился к зрителям: — Минуточку внимания! Участник Матильда не явилась на соревнование, и мы не смогли с ней связаться. Очень жаль, но поединок не состоится. Матильде засчитывается техническое поражение, а Флинт проходит в следующий тур! И опять обрадовались далеко не все. Флинт точно огорчился, да и Чимчар поник. — Выше нос. У тебя еще три дня, чтобы отличиться, — похлопал его по плечу Гус. — Да уж… Хорошенькое начало, — пробурчал Флинт, глядя себе под ноги. — Думай лучше о том, что будет завтра. Я в тебя верю! — подбодрил его ведущий. Первый поединок был сорван, но на трибунах никто не делал из этого трагедии, ожидая, что дальше будет веселее. Поэтому дико и непонятно выглядела реакция двоих панков, узнавших о неявке Матильды. Они одновременно встали и принялись чересчур резво пробираться к выходу со стадиона, наступая всем подряд на ноги. На них смотрели косо, но вопросов не задавали. Мало ли какие чудики забредают на соревнования?

***

Дальше ход поединков контролировал судья — ведущему нечем было распоряжаться. Но это не значило, что он может самоустраниться до церемонии награждения победителя. Гус поднялся по лестнице и вошел в комментаторскую кабину, где его немедленно поприветствовал Дакс — молодой и слегка развязный, но толковый комментатор. — Как у нас дела, господин ведущий? — ехидно осведомился он. — Ждать ли сегодня поединков? Я десять минут развлекал зрителей анекдотами и забавными фактами, но скоро импровизации закончатся! — Без паники, Дакс! — откликнулся Гус. Он отрегулировал второе кресло, уселся и нацепил наушники. — Если силы тебя покинут, эстафету могу принять я. Моих невероятных историй хватит на целую неделю! Но я уверен, что это была техническая накладка. Сейчас состоится поединок Корсо и Ханса, и мы будем его увлеченно комментировать. — А вот представь на минуточку, — Дакс коварно усмехнулся, — что у нас не накладка, а настоящее ЧП. Что по какой-то причине нас больше не порадует ни один поединок! — Какой оригинальный прогноз! Я бы сказал, что вероятность такого — один к триллиону. Проще представить, что из-под стола выскочит редкий розовый Тортвиг и сам запрыгнет ко мне в покебол! — Ну а вдруг? Ты бы поставил на кон свои усы? — О! Усы — это часть меня. В буквальном смысле, — отшутился Гус. — Уверен, юниоры не подведут меня, и я встречу финал целым! — Ха-ха! Наши сознательные юниоры тебя услышали. Обратите внимания, дорогие зрители: Корсо занимает позицию слева, Ханс — справа. Время первого, ключевого выбора! Что думаешь, Гус? Будет у нас третий огненный покемон подряд, или ребята сломают эту тенденцию? — Ты знаешь, как я люблю огненный тип, Дакс, но мне всегда хочется увидеть много разных покемонов. О — вот это совсем другой разговор! Битва двух водных типов. — На стороне Ханса — водный и стальной Эмполеон. Очень крепкий и здоровый экземпляр, насколько я могу судить. О нем хорошо заботились, — оценил Дакс. — Корсо поддерживает Квагсайр — покемон-аксолотль. Водный и земляной тип. Неплохое решение. Если у Квагсайра есть особая способность «Поглощение воды», он будет лечиться водными атаками и здорово осложнит жизнь Эмполеону. — Знавал я одного хитроумного тренера, — вспомнил Гус. — Он постоянно использовал Квагсайра и научил его «Танцу дождя». Этот голубой плут почти не замечал чужих атак — капли дождя лечили его быстрее, чем он получал урон! А из-за земляного типа его нельзя было нокаутировать молнией, как обычных водных покемонов! — «Поглощение воды» плюс «Танец дождя». Звучит, как ультимативное комбо! Почему я ничего не слышал о твоем приятеле? Он уже должен был стать новым чемпионом! — Если бы это было так легко… На каждую тактику найдется контртактика, Дакс! Перед началом поединка оператор взял крупным планом Квагсайра. Бирюзовый покемон, похожий на прямоходящую водную саламандру, выглядел совсем не так грозно и солидно, как черный здоровяк Эмполеон с клювом-трезубцем. Квагсайр напоминал не то кусок жевательного мармелада, не то большую игрушку, которую можно бросить в детскую комнату и тискать, не боясь сломать. У него были большая голова, сливающаяся с шеей, глазки-бусинки и огромный рот. Эволюция из безрукого (в буквальном смысле) Вупера наделила его двумя парами трехпалых конечностей. — Судья объявил о начале боя, — сказал Гус, — и первым ход делает Ханс. Он приказывает Эмполеону использовать «Водоворот». И это отличный «Водоворот»… — …Который для Квагсайра не опаснее утренней росы. «Поглощение воды» с ним справилось. Я тут подумал, Гус… Квагсайр может покататься по траве без вреда для здоровья? Все-таки трава сильнее воды и земли! Что бы сказал твой приятель? — Если встречу его — непременно спрошу! — пообещал Гус. — А на арене разворачивается грязная борьба! В самом прямом смысле этого слова. Покемоны обмениваются атаками одного типа. Похоже, Квагсайр опять переиграл Эмполеона. Его «Грязевые бомбы» работают лучше, чем «Грязевые шлепки». — Смотри, Гус — еще один «Водоворот» пошел! Видно, Ханс с первого раза не понял. Дакс собирался посмеяться над оплошностью тренера, но передумал, когда вихрь добрался до водной саламандры. — Ого! Ты успел рассмотреть, Гус? Вихрь был такой силы, что поднял Квагсайра над землей. Немного, но поднял. Сколько весят Квагсайры? Гус быстро сверился с покедексом и сообщил: — Порядка восьмидесяти пяти килограммов. Тут нечему удивляться: торнадо может поднять и унести взрослого человека. Читал о таком случае в Юнове. Закончилось хорошо: человека закинуло в пруд, а местные покемоны вытолкнули его на поверхность. — Читал? А я думал, ты видел все бедствия собственными глазами! — Поверь, Дакс: на ураганы лучше смотреть дома, по телевизору. Как бы то ни было, водяные смерчи не помогают Хансу. Инициатива на стороне Корсо. Квагсайр решил попробовать себя в рукопашной схватке. Он использует «Камнелом». Блок! Эмполеон закрывается ластами, но, по-моему, ему нечем ответить. У него нет приемов ближнего боя? — А ему и не надо! Смотри на эту контратаку! — завопил Дакс. — Эмполеон опять заблокировал Квагсайра и сразу перешел на «Сверлящий клюв»! Настоящий пингвиний вихрь! Бедняга Квагсайр! Ханс проверяет на прочность его вестибулярный аппарат! — Впечатляет! Ты произнес «вестибулярный» без бумажки! — подколол его Гус. — Занимаюсь са-мо-об-ра-зо-ва-ни-ем, — не менее издевательски ответил Дакс. Он посмотрел на изображение на мониторе. — Итак — Квагсайр трясет головой и пытается очухаться. Что теперь? А теперь, дорогие зрители, Квагсайру придется чаще смотреть под ноги, ведь Эмполеон знает «Травяной узел»! Эта водно-земляная туша рискует споткнуться и очень больно шмякнуться! — Корсо дает команду использовать «Ледяной ветер». Это не очень эффективно! — А вот и нет! Квагсайр целится не в Эмполеона, а в землю. Она намокла после «Водоворотов» и схватывается коркой льда! Это погибель для любой травы! — Корсо обезопасил лапы своего покемона, но не придется ли ему пожалеть позднее? Пингвины развивают феноменальную скорость, катаясь по льду на животе! Умеет ли так Квагсайр? — Наш голубой друг на пингвина не похож, но гоняет на пузе не хуже! Смотри — ему мало! Он расширяет ледяное поле! — Если бы это было состязание координаторов, — заявил Гус, — Корсо уже мог выиграть по очкам. Пока он уверенно отражает атаки Ханса и не дает ему передышки. Словно знает наперед, что будет делать соперник! Хансу пора что-то придумать… — …Но он снова додумался использовать «Водоворот»! — Дакс всплеснул руками. — Этот парень неисправим! Или он хочет вскружить нам всем головы? — Квагсайр не получает урона… но что это? Глаза меня не обманывают? Он летит? — Нет — я тоже это вижу! — резко подался вперед Дакс. — Это уже не пристрелочный вихрь. Он не прошел по касательной. И Квагсайр попал! Он растерян! Он не может сопротивляться потоку! Его тянет вверх!!! Почему? У Эмполеона открылось второе дыхание? — Я говорил — Корсо пожалеет, что делал этот лед. Опора! У лежащего на скользкой поверхности покемона нет опоры, чтобы устоять перед «Водоворотом». — Это круто! Бесполезно, но круто! — с чувством произнес Дакс. — Как думаешь, Гус — Ханс может победить, если поднимет Квагсайра над стадионом и вышвырнет прочь? — Я бы на это посмотрел, — честно признался Гус, — но вряд ли из этого что-то получится. Шанс — один к двум триллионам. Сейчас Квагсайр выпутается и… — Стой! — заорал Дакс. — Еще «Водоворот»! Первый за вторым! Они сольются? — Нет — они не могут догнать друг друга. Или не должны? — тут же усомнился Гус. — Верхний «Водоворот» теряет скорость. Квагсайр проваливается под своим весом… — …И падает точно во второй «Водоворот»! Только он подумал, что выкрутился, как закрутился снова! — Квагсайру надо начинать с начала. Опять бороться с потоком. Что за карусель! — Больше похоже на взбесившуюся стиральную машину! А пока Квагсайра замачивает на сумасшедшей скорости, наш жестокий Ханс не унимается! Третий «Водоворот» запущен и подбирается снизу! Успеет? Не успеет? УСПЕЛ! — от вопля Дакса дернулся в кресле даже Гус. — О, Аркеус! Хансу не место на Кубке! В нем умирает супержонглер! — Корсо совершенно растерян, его покемону тоже сейчас несладко. Я разгадал замысел Ханса! — осенило Гуса. — «Водоворот» — не самый сильный прием Эмполеона. «Поглощение воды» вообще сводит весь вред к нулю. Но страдает не тело Квагсайра, а его вестибулярный аппарат. Понимаешь? Он почти минуту испытывает головокружение. — И что будет, когда Эмполеон его отпустит? — прозвучал риторический вопрос. — Результат налицо. К концу «стирки» Квагсайр перестал различать верх и низ, право и лево. Обессиленный покемон выпал из вихря и рухнул плашмя. Произошло это в трех шагах от обледеневшего куска арены, поэтому Квагсайр — после ряда попыток и долгих уговоров мертвенно-бледного Корсо — кое-как поднял себя на задние лапы. Зря — его качало так, словно он очутился на палубе рыболовного суденышка в разгар шторма. Подавляя приступы тошноты и путаясь в своих конечностях, он выписывал вензеля по арене и чуть не вышел за белую черту. Но его тотчас повело обратно, буквально затащило на лед и приложило затылком о холодную корку. Квагсайр еле-еле поднял голову, квакнул и опорожнил желудок. Все его дальнейшие попытки хотя бы привстать оборачивались фиаско и напоминали трепыхания рыбы, выброшенной на берег. — Не могу на это смотреть. Мы сдаемся! — прокричал потерявший надежду Корсо. — Квагсайр не может подняться… то есть сражаться, — оговорился судья. — Победитель — Эмполеон! — А это значит, что Ханс проходит в следующий тур, — подвел итог Гус. — Ну как тебе, Дакс? Убедился, что контртактику можно найти для всего и в любой ситуации? — Фух! Дай чуть-чуть отдышаться! Меня будто самого приложило «Лучом замешательства», и я с трудом соображаю, где нахожусь! — пожаловался Дакс. — Твои усы вне опасности, коллега! Ханс удивил нас и поставил перед следующими участниками очень высокую планку! Может, мы уже нашли фаворита и будущего победителя? — Я бы не забегал вперед. У нас двенадцать претендентов и Флинт, который уже в четвертьфинале. Я жду, что борьба в этом году будет жаркой! — Согласен. Но для Корсо борьба окончена! Он явно раздавлен и торопится уйти. — Ханс уже сам бежит за ним! Наверняка хочет поддержать, поблагодарить за битву, пожелать здоровья Квагсайру. О чем еще могут говорить настоящие тренеры?!

***

Хансу пришлось поднажать, чтобы не потерять из виду Корсо. Тот зашел в пустующую зону отдыха, опустился на серый пуфик и угрюмо уставился на плакат, призывающий посмотреть на матч Сандора и Берты. Было совершенно очевидно, что он не настроен общаться. Но Ханс уже вошел за ним, хлопнул дверью и привлек к себе внимание. Просто развернуться и уйти было бы совсем глупо. — Эй! Я хочу поговорить! Ты так быстро умчался. Корсо покосился на соперника, выждал немного, будто надеясь, что он правда уберется подобру-поздорову, а потом произнес с неохотой: — Занятный бой. Хороший у тебя покемон. Успехов вам. Всё? Мы поговорили? Чувствуя враждебность собеседника, Ханс решил скорее переходить к делу: — Я хочу знать, почему ты солгал. — Кому? — вяло поинтересовался светловолосый мажор. — Мне! — Когда? — Когда мы вчера беседовали. Ты обещал в первом раунде выставить Флареона. — Хм… Передумал, — Корсо сделал неопределенный жест рукой. — Ты бы не кричал так об обещаниях — еще подумают, что матч договорной. Я уже выбыл, а тебя вышвырнут. «Точно так же говорила Синтия-сэмпай. Он подстраховался», — подумал Ханс. — Мне просто хотелось рассказать о Флареоне. Остальное ты додумал сам, увидев для себя возможность, — как ни в чем не бывало заявил мажор. Он повернулся к Хансу и спросил: — Ты выиграл в этом раунде — я проиграл. Так чего тебе еще? — Ты — отличный тренер. Мог выиграть честно. Почему ты солгал? — повторил Ханс. — Солгал, солгал… — передразнил его Корсо. — Почему тебя это так волнует? Что ты имеешь против лжи? — Э-э-э… — Ханс опешил от такой постановки вопроса. — Покемоны, которые бьют друг друга врукопашную или перебрасываются снарядами — это только внешняя оболочка битвы, — невозмутимо рассуждал Корсо. — Настоящая борьба идет на более высоком уровне — между тренерами. Понимать надо не чужого покемона, а его тренера, искать к нему подход… Ложь — просто один из инструментов. — Но если врать на каждом шагу, тебя раскроют и вообще перестанут доверять! — В сказках так бывает, — снисходительно заметил Корсо, — но жизнь устроена хитрее. Чем больше человек врет, тем больших успехов добивается. Практически всегда. «Сколько же тогда врала Берта?» — неожиданно для себя подумал Ханс. — Вот этому, значат, учат в вашей закрытой школе? — спросил он с осуждением. Светловолосый мажор не обиделся. — Как говорил один мудрый пожилой человек — поумнее нас обоих — «Если ты не жульничаешь, значит, ты не стараешься». Можешь с ним не соглашаться — мне все равно. Высказавшись, он собрался уходить. Но, остановившись в дверях, Корсо бросил: — Твоя голова не тем занята. Ты проиграешь во втором раунде и тоже вылетишь. — Это еще почему? — изумился Ханс. — Ты ничего не понял. Эх — зря потратил время! — Корсо покачал головой. — Ты — наивный дурачок. Таким иногда везет. Но простофили не побеждают в турнирах. Никогда. Вот теперь Корсо точно оставил за собой последнее слово. Он ушел и казался повеселевшим. Ханс же присел на другой пуфик, подпер обеими руками подбородок и задумался над тем, как же ловко его обвели вокруг пальца. Оба знали правду, в комнате нет посторонних, и все равно Корсо искусно играл словами, не признав, что соврал сопернику! Или думал, что посторонние есть? Например, прячутся за дверью и записывают всё на камеру? Весьма вероятно. Отъявленный лжец всегда будет ждать подвоха от других.

***

Угодить в полицейский участок и подвергнуться допросу — весьма неприятное испытание. Тем не менее такое может случиться с каждым. Но мало кому доводилось допрашивать полицейскую, мучающуюся от страха и унижения! Хармони забавляла эта парадоксальная, практически невозможная ситуация. Девушка успела придумать пару неплохих шуточек на эту тему, но решила повременить и не делиться ими с партнером. Видя выражение лица Ролли Рестлера — еще более угрюмое и недружелюбное, чем обычно — она поняла, что рискует нарваться на грубость. Женщине с бирюзовыми волосами, которую подвергли жестокому допросу, тем более было не до смеха. И куда только делись вчерашние бравада и самоуверенность? — …Я не знаю… Не знаю, почему, — заныла провинившаяся Дженни, окончив свой рассказ. — Она была у меня в руках. Не могла сорваться с крючка! Ролли, сложив мускулистые руки на груди, смотрел сверху вниз на шпионку «Цепи». Как всегда, он был немногословен, но крайне разочарован. — Пленницу надо было припугнуть. Не отпугнуть. Чуешь разницу? — Должна. Или у нее в голове пусто? — Хармони не смогла долго сдерживаться. — Я этого не исключаю… — командир поднес кулак ко лбу полицейской, но не ударил, а просто надавил. Дженни качнулась назад, еще больше развеселив Хармони. Логичный вопрос: «Почему?» они с Рестлером задали сразу же, как только «ветрогоны» сообщили, что Мария не явилась на матч. Панки доложили, что разбудили, освободили и привезли пленницу за час до начала соревнования, а большего от них не требовали. И это правда — в районе стадиона приглядывать за ней собиралась Дженни. Поэтому второй логичный вопрос охотников звучал следующим образом: «Кем надо быть, чтобы потерять пленницу с датчиком слежения?» Надежды быстро все уладить и вправить Марии мозги рассеялись, как «Дымовая завеса» под мощными порывами ветра. Растерянная и пунцовая от стыда Дженни встретила Хармони и Ролли около стадиона. Она молча протягивала им исковерканный электронный браслет, пластиковую часть которого словно бы рвали когтями. После нетерпеливого окрика командира, требующего обрисовать картину происходящего, полицейская опомнилась и повела обоих в восточную часть парка, где любили отдыхать тренеры покемонов. Там, в стороне от оживленных улочек, коротала время Мария, дожидаясь своей очереди и практически не двигаясь с места. Когда браслет перестал посылать сигналы, Дженни сию же минуту (в это Хармони почему-то не поверила) бросила все дела, помчалась на поиски, но обнаружила только устройство, которое выбросили в урну. Сама беглянка исчезла, не оставив следов. Только ее и видели. Ролли и Хармони тоже осмотрели место, где Марию видели в последний раз, уточнили насчет свидетелей, убедились, что полицейская ни одного не нашла, а затем втроем поехали к ней домой для более тщательного допроса. Там охотники заставляли Дженни вспоминать разговор с Марией от первого до последнего слова, гадая, где она могла напортачить. Чтобы полицейская садистка лучше соображала и понимала, насколько сильно провинилась, ее подстегивали привычными для «Цепи» методами. — Ай! — женщина вновь вскрикнула от невыносимой боли в суставах. Наверное, она жалела, что рассказала о хорошей звукоизоляции своей гостиной. В качестве наказания ее подвесили к потолку за руки, за ноги и за талию, так что Дженни уже пятнадцать минут провела в практически идеальном горизонтальном положении, на уровне груди Хармони. Пять коротких веревок крепились к стальному кольцу, а шестая — потолще и подлиннее — держала само кольцо и тянулась через блок к батарее. Наказанной и так приходилось тяжело, а Ролли периодически подливал масла в огонь. Он брался за веревку, привязанную к батарее, дергал ее со всей силы и тут же отпускал, позволяя двигающейся вверх-вниз Дженни сполна «насладиться» резкой болью, простреливающей спину и конечности. — Ну и ну. Вот незадача, — сказала Хармони, с улыбкой наблюдая за трепыханиями полицейской. — Хотели взять одну упрямую грешницу, а вместо этого потеряли другую. — Мария точно не знает о Синтии? — Рестлер решил удостовериться еще раз. — Говорю же — нет! — повторяла Дженни. Едва ли она понимала, почему некая Синтия для «Цепи» дороже Марии, но успела прочувствовать цену своей ошибки. — Сказала, что мы ее пока отпустим, но будем давать задания. Никакой конкретики, никаких имен. — Хоть что-то, — буркнул Ролли. — Нам только их сговора не хватало. — Плохо, что электронные штучки-дрючки слишком просто снимаются, — посетовала Хармони. — Итак, Мария в бегах. Куда же ей податься? Девушка с задумчивым видом ткнула Дженни в плечо, отчего та провернулась сперва по часовой стрелке, а потом обратно. Пережив эту выходку, полицейская заявила: — Точно не к нашим! То есть не в полицию, — двурушница мигом поправилась, пока ее не заподозрили в недостаточной верности. — Единственную улику она выкинула в мусор. Никто не поверит ее сказкам о злой Дженни! Попадет в психушку или к нам в руки! — Хотелось бы, чтобы к нам… Грешниц нельзя оставлять без присмотра — они притягиваются друг к другу, — философски заметила Хармони. — Те двое хотят вступить в «Цепь». Пускай они и ловят Марию. Это их экзамен. Дженни сгоряча открыла рот — видимо, хотела реабилитироваться и заявить права на «свою» добычу — но охнула, когда ее вновь рвануло вверх, и поняла, что ее мнения никто не спрашивал. Дав полицейской шпионке покачаться и подумать, Ролли сменил тему: — Возвращаемся к первому плану. С поправками. Синтию возьмут панки. С нашей помощью. Потом уберем их самих. Лишние свидетели. К тому же знают о «привороте». — Ну и ну! — такого Хармони не ожидала. — Я не фанатка «ветрогонов», но думала, они еще пригодятся. Говорят, что Борей готовится громко отметить завершение Кубка… — Может не готовиться. Центр отменил запланированную акцию. И самих «ветрогонов» заодно! — категорическим тоном заявил командир. — Четыре месяца возни Мяуту под хвост. Панкам не удалось стать кумирами молодежи или хотя бы серьезной бандой. Так и остались бесполезной шпаной! Центр больше не собирается тратить на них средства. Девушка усмехнулась. В ближайшие дни «ветрогонов» ожидает их звездный час… плавно переходящий в прощальный концерт. Достойный конец для наглых вонючек! Дженни-шпионка перестала вставлять свои замечания и опустила глаза, уставившись на белоснежный ковер с длинным ворсом. Она не только попала в немилость, но и потеряла сразу две возможности исправиться. Вряд ли Дженни утешила судьба «ветрогонов», которые скоро присоединятся к пленникам «Цепи». К тому же ее собственные злоключения не закончились. Ролли развязал узел и принялся спускать подвешенную Дженни. Сперва плавно, потом — быстрее и, наконец, просто отпустил ее, когда до пола оставалось сантиметров тридцать. Полицейская упала ничком на свой ковер и, всхлипывая, уткнулась в него носом. Она дернула ногой и застыла, словно любое сокращение мышц грозило разорвать тело бешеными судорогами. Хармони рассматривала Дженни, как избитого лесного покемона. Его можно поймать и забрать домой или перешагнуть и оставить валяться. А Хармони добычей не разбрасывалась. — Ролли, можно я немного поиграю? — попросила она, мило улыбаясь. Прозвучало так невинно, будто она сделала все уроки и хотела попрыгать через скакалку во дворе. — Ребята из другой команды показали такую классную пытку… Хочу сама попробовать! Рестлер скептически посмотрел сперва на нее, затем — на всхлипывающую Дженни: — Она ходить потом сможет? — Ноги я не трону, — пообещала Хармони, — но орать она будет громче. Кляп нужен. Дженни затихла и будто бы перестала дышать. «Правильно — побереги силы!» — одобрила ее поведение Хармони. Она зашла в ванную Дженни, откинула крышку корзины для грязного белья и, не испытывая стыда или брезгливости, выудила двое трусов. В шкафчике под раковиной нашла другой полезный предмет — эластичный бинт, которым удобно оборачивать голову. Все остальное у девушки было с собой.

***

Обстоятельства заставили Ирму изменить планы и отложить на день встречу с Бертой. Ей очень повезло встретиться с Элдером. Флегматичный здоровяк и сам не привык беспокоиться по пустякам, и взволнованной женщине напомнил, что она — профессиональная журналистка. Мало ли у нее было неудачных интервью и неприятных разговоров, кончающихся угрозами членовредительства? Тем не менее Ирме очень хотелось бы встретиться с Бертой с глазу на глаз и поделиться тревогой, а для этого нужно было куда-то деть любопытного Элдера. К счастью, около гостиницы Чемпиона Юновы окликнула какая-то семья с маленьким ребенком. Элдер развел руками («Хорошие знакомые — сто лет не виделись!») и попросил спутницу его не ждать. Он обещал подойти через полчасика. Скрывая радость, Ирма отпустила Элдера и прикинула, что полчасика ей хватит за глаза. Наверное. Все-таки они с Бертой не подчиненная и начальница, а старые подруги. Им, разумеется, будет что обсудить, помимо общего дела. Так оно и вышло. — Не! Зря ты так, Берта! — убеждала подругу Ирма, снова наполняя ее фужер. — Зрелище было отменное! Лучший поединок дня! Вы с Сандором умеете расшевелить толпу! — Рада за толпу, — Берта поднесла фужер ко рту, но сразу пить не стала и вздохнула: — Я уже говорила тебе, что такое безумие, Ирма? Журналистка хихикнула и продолжила цитату: — «Точное повторение одного и того же действия. Раз за разом, в надежде на изменение». Намекаешь, что наш огненный друг обезумел? — Пока нет, но он застрял. Исступленно бьется головой о стену, вместо того чтобы поискать дверь. Ему надо мыслить иначе, планировать по-другому, видеть в покемонах то, что никогда не пытался разглядеть. А делать одно и то же, поднимая температуру огня… — Берта махнула рукой, делая неутешительный вывод: — Вряд ли из него выйдет толк. — Главное, чтобы вышел хороший строитель! — засмеялась Ирма. — Клянусь, я сделаю о его новой карьере потрясающий репортаж! Это будет бомба! — Только на глаза ему не попадайся. А то бомбу найдут у тебя в сумочке. — Да перестань! У меня чутье на ловушки! — Ты всегда так говоришь. А потом тебя приходится вытаскивать из неприятностей. Журналистка прыснула со смеху. День своего знакомства, положивший начало череде невероятных открытий и приключений, женщины привычно называли «наше первое (не)удачное дело». У них были слишком разные характеры, а значит, противоположные оценки случившегося. Берта считала, что безрассудной двенадцатилетней девочке не следовало играть в юного сыщика и забираться в квартиру к троим мужчинам с откровенно бандитскими рожами, однако Ирма возражала, что иначе не встретила бы старшую подругу и не остановила вместе с ней преступников. Знакомство у них и правда вышло таким, что нарочно не придумаешь: разбуженная и злая чемпионка поднялась к веселым соседям и потребовала сделать музыку потише, но в разгар ссоры увидела, как распахивается дверь туалета, и в коридор выкатывается завернутая в скотч девочка. Ошалевшие гуляки не нашли ничего лучше, как втащить Берту в квартиру и угрожать ей кухонным ножом, но были сильно избиты покемонами и отправлены проветриваться на балкон. После этого чемпионка, естественно, освободила девочке рот и немедленно услышала слезные мольбы… не звонить в полицию и ни в коем случае не говорить ничего родителям! Потому что Ирма мечтала стать настоящим детективом и успешно вела первое в жизни расследование, а взрослые точно всё испортят и посадят ее под домашний арест! Несмотря на то, что Чемпион Синно сто раз пожалела о своем согласии и двести раз прокляла авантюризм чересчур удалой девицы, из них получилась неплохая команда, которая распутала клубок интриг и вышла на небывалый по своему масштабу и жестокости заговор, всколыхнувший буквально все устои общества. Таких же громких расследований у напарниц не было (вплоть до появления «Цепи»), но променявшая карьеру сыщика на журналистику Ирма все равно не давала Берте заскучать. Несмотря на угощение и непринужденную беседу в прохладном гостиничном номере, чемпионка видела, что подруга немного нервничает. Ходит вокруг да около, не решаясь заговорить о самом важном. Пришлось «ненавязчиво» подтолкнуть ее. — Время-то идет, — мягко напомнила она, — и Элдер скоро к нам присоединится. А ты хотела поговорить наедине. Смелее! Ирма угукнула, проглотила кусочек эклера и окинула гостиную профессиональным взглядом. Берта знала, что она ищет, и сэкономила ей время: — Я проверила все подходящие места, как ты меня учила. Жучков и камер нет. — Чудно. Все-таки в опасное дельце мы ввязались, — улыбнулась журналистка. — Самое опасное мы обсудим потом. Так что там с Дочерью Молнии? — Она тебя совсем не беспокоит? — Ирма внимательно посмотрела на подругу. — Ничуть, — честно ответила Чемпион Синно. — Старые враги, новые, постоянные… У меня их слишком много накопилось. Одним больше, одним меньше. Ирма надула губки: — Какая ты нелюбопытная… Выходит, зря я ворошила архивы, сравнивала фотографии, лезла в когти хищника… — Ирма! Не кривляйся, пожалуйста! Я ценю все, что ты для меня делаешь. Просто не пойму, в чем проблема. Тебя опять били? Пытали? — Да так… Самую малость, — Ирма отвела глаза. — Мне же постоянно угрожают по любому поводу. Но слышать такое от бабульки — это что-то новенькое! Наконец, она собралась с мыслями и поведала, что случилось вчера в парке: Любое спортивное мероприятие такого уровня — праздник для журналиста. Интересных людей всех возрастов и тем для увлекательных репортажей — хоть пруд пруди. Только вот простым репортерам выбирать не приходится: пошлет редактор снимать сюжет о пробке на дорогах или прорыве канализации — не пойдешь, а побежишь. Однако Ирма сделала такую карьеру, став известной далеко за пределами Синно, что сама могла посылать кого угодно. Тему для очередного журналистского расследования она тоже выбирала самостоятельно и полностью игнорировала Юниорский кубок вместе со всеми его участниками и организаторами. Женщина напала на след иной сенсации. Углубившись в южную часть парка, неутомимая журналистка почти час исследовала берега каналов, на которых с удовольствием отдыхали гости и жители города. Всё это было не то — по данным Ирмы, цель сторонилась людей и никого к себе не подпускала. Если информатор не выдавал желаемое за действительное и правильно опознал эту пожилую женщину, ее необщительность вполне понятна. Но что ей вообще надо в Хартхоуме? На легкий и непринужденный разговор Ирма не рассчитывала. Люди (кроме тех, кто реально нуждается в помощи или непрерывном пиаре) относятся к пронырливым журналистам плохо и настороженно. Издержки профессии — что поделать? Старушка в белом платье с оранжевыми цветами нашлась на холмике, вдали от радующихся лету детей и взрослых. Расстелив покрывало в полосочку, она проводила время с двумя покемонами. Женщина, почистив яблоко, неторопливо нарезала его на мелкие кубики, пока электрические шалуны Пласл и Майнун катались с горки и гонялись друг за другом. Когда синеухий Майнун пробежал мимо хозяйки и чуть не наступил на черную шляпу с белой полосой, старушка строго сказала ему: «Не хулигань». Но стоило шустрику пропищать что-то виноватым голосом, хозяйка тут же улыбнулась, дала ему пару фруктовых кубиков и отпустила играть дальше. Описание совпадало, покемоны тоже были похожи… Не тратя больше времени на наблюдение, Ирма пошла знакомиться: — Здравствуйте! Я вам не помешала? — спросила она погромче, не зная, хорошо ли старушка слышит. Хозяйка Пласла и Майнуна медленно подняла глаза, и девушке сразу не понравился ее взгляд. Пронзительный, жесткий, словно желающий проникнуть в душу и вытянуть из человека его тайны. Так смотрела Берта, когда ее пытались одурачить, и своим взглядом будто бы говорила: «Ты дорого заплатишь за свои слова». Старушка, кажется, поняла, что встревожила незнакомку, скрыла глаза за непроницаемыми солнцезащитными очками и затем улыбнулась. Не так ласково, как своему покемону, но довольно приветливо: — Здравствуйте, милочка. Мы с моими пушистиками просто выбрались на пикник. Подышать свежим воздухом, погреть косточки на солнце, покушать фруктиков. Будете яблочко? Или предпочитаете грушу? — Спасибо, не надо. Какие у вас славные покемоны. — Это точно. Пласл, Майнун! — старушка махнула своим питомцам, которые прижались друг к другу и тоже косились на журналистку как-то недобро. — Поздоровайтесь с девушкой! Не бойтесь! Покемоны подошли и дружелюбно залопотали, но гладить себя чужому человеку не дали. Ирма не настаивала, зная непредсказуемый характер электрических зверьков. — Мне, знаете ли, по душе простор и уединение, — доверительно сообщила старушка, — но я уже не в том возрасте, чтобы ходить в поход с ночевкой. Хочется больше комфорта и элементарных удобств. Ребяткам так понравилось это место, что они могут резвиться тут до заката. А что привело сюда вас, милочка? Вы свежи, юны и должны больше времени проводить с молодыми парнями! Зачем вам ленивые, ворчливые старики? Тридцатипятилетняя «юная» женщина оценила комплимент своей внешности, но не могла любезничать тут до ночи. Как ни подлизывайся к бабульке, она все равно рассердится, узнав истинные намерения Ирмы. Так чего время тратить на расшаркивания? — Я Ирма, — представилась она. — Работаю журналисткой и собираю истории опытных тренеров. Могу я задать несколько вопросов? Рука с ножом, которым старушка собиралась чистить следующее яблоко, зависла на полпути. Пласл с Майнуном испуганно переглянулись, будто что-то стащили. Наконец, старушка положила нож с яблоком на пластиковую тарелку и сложила руки на груди. — Интересная, должно быть, работа. Только где же камеры, диктофоны, все такое? — Сейчас они ни к чему. Мы просто немножко поболтаем. Может, я сделаю пару заметок в блокноте. — Почему со мной? Я всего лишь бабушка Эдна. Скучная и заурядная. Поговаривают, что в городе не протолкнуться от тренеров покемонов. С ними пообщайтесь! Закон журналистики работал безотказно: незнакомой «милочке» Эдна была рада, но от акулы пера хотела отделаться поскорее. Однако Ирма умела быть цепкой, как репей. — Юниорский кубок в этом году так интригует, — она притворилась беззаботной дурочкой, не понимающей намеков. — А вам разве не любопытно? Не следите за ним? — Вы знаете — нет. Много турниров на своем веку повидала. Приелись они мне. — Но вы ведь сами были блестящим тренером, Эдна. — Кто вам рассказал такой вздор? — Скажем так: у ищеек из прессы острый нюх. — Правда? Тогда у вас, видимо, насморк. — И вы даже не пойдете смотреть на матч Берты? Тренер вашего поколения! Ирма метнула дротик, словно игрок в дартс, и отметила с удовлетворением, что попала в десятку. От одного имени Берты на щеках бабушки Эдны заходили желваки. Ей пришлось взять паузу, чтобы ответить ровным, вежливым тоном: — В моей жизни было многовато Берты. Я перестала следить за этой несравненной чемпионкой больше двадцати лет назад. Мне она всегда казалась… переоцененной. — Всегда? — уточнила журналистка. — Даже когда вы оказали ей поддержку? Эти слова нельзя было сравнивать с дротиком. Тут в мишень влетел целый молот, запущенный спортсменом. Эдна схватила трость и поднялась, чуть не потеряв соскальзывающие с носа очки, а почуявшие угрозу покемоны встали по обе стороны от нее. — То есть вам все известно? — голос милой бабули теперь напоминал шипение змеи. — Что вы — Дочь Молнии? Опальный член Элитной Четверки? Сомнения были, но сейчас я в этом уверена. Давненько вас не видели в Синно. С того самого скандала. — Я не стану откровенничать! Небось прячете десяток микрофонов в одежде! — Даю вам слово, что это не так. Но если не верите, можете меня обыскать! Пробурчав что-то вроде: «Доверяй, но проверяй», старушка достала из сумки черный приборчик с антенной и начала водить им вверх-вниз, обходя Ирму по кругу. Та не шевелилась и терпеливо ждала. Журналистке не надо было объяснять, что такое детектор радиочастотных сигналов. Игрушка недешевая, но зато ей может пользоваться даже ребенок, успешно находя скрытые камеры и микрофоны. Журналистку уже не раз проверяли таким приборчиком. Например, когда она встречалась с подозрительными и не совсем порядочными личностями, согласными общаться только на условиях анонимности. Или когда работала под прикрытием, посещая бандитские притоны и лаборатории (там подслушивающие устройства искали особенно тщательно, но ни разу не нашли — у хитроумной Ирмы были свои уловки и потайные места). Но бритоголовый детина с детектором — это классика, а кроткая и милая на вид бабулька, которая разве что карманы не требует выворачивать — какая-то нелепая комедийная сцена. — Остерегаетесь чего-то? — с иронией отметила журналистка. — Если бы это было так, — пробурчала Эдна, — я бы лучше ударила тебя током. Миллиампер на семь. Этого достаточно, чтобы закоротить все шпионские штучки и заодно научить тебя почтению. Но мой адвокат просил не жарить писак и не добавлять ему лишней головной боли, поэтому я заказала детектор. Дочь Молнии с сожалением вздохнула и убрала устройство. Было очевидно, что она хотела что-то найти и затеять драку. Но Эдна еще не поняла, что ощущение опасности только возбуждает Ирму (во всех смыслах слова). У престарелой специалистки по электрическим покемонам явно рыльце в пушку. Но что она пытается скрыть? Тайны двадцатидвухлетней давности или что-то посвежее? — Мне нечего сказать. Я сама жертва того скандала! — сердито выпалила старушка. — В самом деле? — Ирма видела, что попала в нерв, разбив доспехи учтивости, и теперь развивала успех. — Команда «Гаджет», доктор Ботник, корпорация «Вегатек»… Их программа технологического улучшения покемонов наделала много шума. А вы… — Я не совершала преступлений. Никаких обвинений в мой адрес не было! — …Вы защищали видных сотрудников «Вегатека», мешая расследованию Берты. — По незнанию! В руководстве компании были люди, которым я доверяла, как себе, — отбивалась Эдна. — Они обещали революцию, от которой захватывало дух! Если б я знала, какова цена… Это не пособничество! — она топнула ногой. — Меня обвинили ни за что! — Вы только что сказали, что обвинения не выдвигались. — Зато была травля! Гнусная и беспощадная охота на меня и на моих близких! — закричала Дочь Молнии. — Анонимные письма, угрозы по телефону, ночные нападения. Я не просто не могла работать в Синно — я боялась за семью. Берта, Гиратина ее побери, сполна отплатила за мою доброту. Оболгала и превратила в изгоя, заставив бежать в Калос! Вдруг Дочь Молнии замолчала и уставилась на журналистку сверлящим взглядом. — Ирма… — процедила она. — Так ты себя назвала. Как же, припоминаю… Это ведь ты, крыса белобрысая! Ты была с Бертой двадцать два года назад! Помогала топить меня! У Ирмы по спине пробежали мурашки, но она ответила твердо: — Именно так. Дело закрыто, но ваша история не давала мне покоя. Более двадцати лет прошло, многие уже не помнят то страшное злодеяние… или не хотят вспоминать. А вы справились с нищетой и забвением, начали новую жизнь, укрыли семью от преследования… Зачем же вы вернулись в Синно? Ради справедливости? Хотите мстить Берте? Дочь Молнии хрипло рассмеялась: — Справедливость, Гиратина тебя побери! Не произноси при мне этого слова. Не существует ее! И никто мне не вернет похищенные годы жизни, не сделает красивой, здоровой и всеми любимой. Теперь ты говори правду! Тебя Берта подослала?! — Нет. Я сама… Эй! Увлекшись разговором, Ирма перестала смотреть на покемонов. Ни с того ни с сего Пласл прошмыгнул мимо ее ног, задев хвостом голень. Ирма покачнулась, чуть попятилась, обо что-то споткнулась (очевидно, о второго покемона) и скатилась с холмика. Не ушиблась, но все равно неприятно — новую белую маечку придется отстирывать от травы. — Что за глупые шутки? — Ирма выругалась и уперлась руками в землю. — Ой, милочка — зачем же ты так выражаешься? — укорила ее Эдна, вставая рядом. — Уй! — Ирма вскрикнула, когда по ее согнутой ноге вдруг ударила палка Эдны, помешав быстро встать. Трость оказалась тяжелее, чем думала журналистка. — Опять лежишь? Ты же можешь простудиться! Хотя… Сейчас лето, а ты молодая и здоровая… пока. Ну, лежи-лежи! — Эй! Перестаньте… — попросила Ирма, когда палка уперлась ей между лопаток. Возле головы журналистки прошел Майнун, посмотрел на нее с непривычно серьезным выражением мордочки и наступил лапкой на левую ладонь, советуя не рыпаться. Ирма застыла и представила обожженных покемонов, которых прошивали молнии этого милого ушастого дуэта. Обычно Пласлы и Майнуны не очень сильны, но если эти двое тренировались с «элитным» тренером годами, их мощь стоит умножать на десять. — Записать ты не можешь, поэтому включи голову и напряги свою юную память, — потребовала Дочь Молнии, нависая над журналисткой и не переставая давить на палку. — Я влюблена в пейзажи Синно. В леса, луга, реки, горы. Обожаю местных покемонов… Но я всем сердцем ненавижу людей Синно! Убогих, скудоумных, неблагодарных скотов, верящих в любую чушь и отвергающих своих кумиров, которых носили на руках только вчера! Я не монстр и не самый безжалостный тренер Синно! Пусть Берта оставит этот заслуженный титул себе и сама загнется под грузом грехов! Мне мало надо. Во-первых, дожить остаток своих дней на родной земле, в тишине и покое. Во-вторых, обеспечить достойную, безопасную жизнь сыну и внучке, которых травили просто за родство со мной. Теперь дело точно закрыто — ищи сенсации в другом месте! Мне не нужна Берта, но я знаю, что сделаю с тобой, если будешь преследовать меня или мою семью. Тогда ты убедишься, что молния бьет в одно место и дважды, и трижды, и столько раз, сколько ей прикажут. Пока от тебя не останется вонючая кучка пепла, которую невозможно опознать! Ткнув Ирму в спину еще разок на прощание, Эдна отошла от нее и прежним, противно добреньким голоском заявила: — Ой! Сколько же я нехороших вещей наговорила! Жалко, наверное, что тебе не удалось спрятать ни единого микрофончика? Даже малюсенького? Ирма промолчала. О «микрофончике» она не жалела — все равно это не такой разговор, который стоит нести в редакцию. — То есть в итоге пострадала только твоя гордость? Мне уже легче, — успокоилась Берта, когда рассказ закончился. — Гордость и моя маечка, — подчеркнула Ирма. — Какой пример злые бабки подают молодежи?! — Эдна всегда была такой, — вспомнила Берта. — Сперва она тебя уговаривает, потом давит, а затем обещает отправить в психушку, если будешь дальше копать под «Вегатек». — По крайней мере я выяснила, что у нее на уме, — пробормотала журналистка. — Вот только зачем эта провокация? — Берта посмотрела на нее строго. — Ты знаешь массу способов идентифицировать человека и выведать его планы. А выбрала самый топорный, выдав себя. Я тебя не узнаю, Ирма! Чего ты на самом деле хотела добиться? Ирма замялась: — Это ощущение… или сомнение. Его трудно передать словами. Мы тогда разгадали все тайны, переловили всех «техноманьяков», но Дочь Молнии… Я не поняла до конца, что она за человек, и что у нее в душе. — Я тоже не понимала, — созналась Берта, — хотя знала ее дольше тебя. К чему ты клонишь? Не веришь в ее вину? — Мы это обсуждали еще тогда… Много раз. — Я спрашиваю сейчас! Эдна соврала тебе? Минимум лирики, максимум цинизма! Резкий вопрос отогнал сомнения и разбудил внутреннего циника журналистки: — Что подсказывает интуиция? ОК. Может, Дочь Молнии правда думает о семье и не хочет с тобой связываться, Берта. Но ее слова о том скандале… Врет она всё! Врет, как обычный преступник, которого прижимают к стене фактами. Голову даю на отсечение — она знала, что творят «техноманьяки», и покрывала их сознательно. Я даже поднимала интервью тридцатилетней давности, чтобы составить психологический портрет. Она всерьез мнила себя императрицей Синно, думала, ее никто не посмеет пальцем тронуть. Со следствием наверняка договорилась, пустив в ход взятки и все свои связи, но с бурей народного гнева ничего поделать не смогла. Сделав паузу, журналистка призналась: — Я знаю, что меня в этой истории коробит. Внучка и сын Эдны. Думаю, сама она получила по заслугам, но родственники… Внучке, по моим подсчетам, и десяти тогда не было. Уж она-то точно не могла участвовать в преступлениях! И все равно им пришлось собирать вещи и отправляться за Эдной в изгнание. Может, мы тогда перегнули палку? — Ты хранилище 731 помнишь? — очень тихо спросила чемпионка. Глаза Ирмы в ужасе распахнулись. Такое невозможно стереть из памяти. — Две недели потом есть не хотелось, — выдавила она из себя. — А мне — три. Говорила тебе — не суйся за мной! Не для детей это зрелище! — Прости… Я впервые пожалела, что не послушалась тебя. В гостиной повисла тишина — обеим женщинам стало неуютно и захотелось подумать. Другого человека сломал бы один вид хранилища 731, навсегда лишив веры в милосердие и здравомыслие людей. Берта «всего лишь» возненавидела кибернетику, бионику и психопатов, которые устанавливают покемонам чипы и металлические протезы, называя это «улучшением». Уже после судебных заседаний ученых, директоров «Вегатека» и всех их пособников стали заслуженно называть «техноманьяками». А раньше этих нелюдей с сердцами, выкованными из железа, носили на руках, считая гениями и выдающимися инженерами. Пресс-конференции, презентации, рекламные буклеты делали свое дело: завороженные люди обменивались в беседах «модными» словами вроде «киборгизация», «чипирование», «модернизация» и «качественный скачок». Суть проектов «Вегатека» была проста: производить киберимплантаты для всех типов покемонов. Клиентам сулили золотые горы. И улучшение физических возможностей, и восстановление после тяжелых травм или болезней, и повышение продолжительности жизни (а то и бессмертие), и обучение покемонов языку людей. А в недалеком будущем киберпротезирование должно было стать доступным для обычных людей, жаждущих преодолеть ограничение своего тела. Однако Ирму и Берту серьезно беспокоили два момента. Первый — группа подозрительных «испытателей» киберпокемонов, известная как команда «Гаджет». Она состояла из бывших мошенников и контрабандистов, которым постоянно требовались здоровые покемоны, совместимые с новыми имплантатами. Подходящих покемонов либо выкупали у хозяев, либо отбирали силой. А второй причиной для беспокойства были сами имплантаты — не такие совершенные, как обещала реклама, и опасные для здоровья. Подвергнутые операции покемоны страдали от жара и зуда, быстро уставали. Некоторые падали в обморок или зверели от неутихающей боли. Впоследствии больно стало самим злодеям из «Гаджета» — со своими измученными киберинвалидами они оказались практически безоружны, и Берта разгромила их команду в одиночку. Но это была далеко не победа. Берте с Ирмой пришлось немало потрудиться, чтобы подобраться к доктору Ботнику — главному специалисту корпорации в области киберпротезирования — найти его засекреченный комплекс, а потом еще убедить полицию нагрянуть туда с обыском. Доктор сам подтвердил, что подруги на верном пути: при появлении стражей порядка кинулся включать систему самоуничтожения, рискуя взлететь на воздух вместе с объектом. Ему не позволили наделать глупостей, и Берта уже предвкушала, что отыщет отчеты о незаконных экспериментах, клетки с похищенными покемонами, операционные… Но вместо всего этого сыщиков и полицейских ждало хранилище 731, занимающее почти весь второй подземный этаж. В документах его также называли «склад бракованных образцов, подлежащих списанию». Не уточняя, что многие «образцы» еще живы, но обречены на медленную смерть. Когда громоздкая, очень толстая дверь из металла отъехала в сторону, зрение, слух и обоняние Берты подверглись нешуточному испытанию. В огромном помещении с низким потолком, похожем на подземную парковку, валялись десятки покемонов. Сказать, что они были в плохом состоянии — все равно что назвать магму тепленькой. Ни разу в жизни Берта не видела таких изувеченных покемонов. Безногие, безрукие, безглазые, покрытые инфицированными и гнойными ранами. Одни жертвы опытов открывали глаза при виде людей и пробовали поднять головы, другие бились в конвульсиях и скребли грязный бетон когтями, третьи могли только стонать и хрипеть. Страшнее всего было смотреть на покемонов, у которых из обрубков конечностей торчали штыри, провода, трубки… Как признавались на допросах ученые, скончавшихся в ходе экспериментов подопытных полагалось кремировать (а тех, кто не горит — сбрасывать в чаны с кислотой). Но если дорогие имплантаты не успели деформироваться и выйти из строя, их следовало вырезать из еще живой тушки покемона и приберечь для более подходящего «образца». Все найденные подопытные испустили дух в течение суток. Ни одного не спасли. Врачи-изверги под руководством Ботника перекладывали ответственность на директоров корпорации, те, естественно, утверждали обратное. Получалось, что каждая сторона уговаривала другую сжалиться и остановиться, но в ответ слышала насмешки и безумные требования присылать еще больше подопытных. А Берта не верила ничьим слезам. Судьба корпорации, Ботника и команды «Гаджет» была предрешена, но Чемпион Синно не собиралась останавливаться на полпути. Выяснив, сколько крупных компаний сотрудничало с «Вегатеком» и проявляло интерес к его наработкам, она поклялась искоренить саму идею киборгизации, не дав этому злу прорасти в другом месте. Шумиха не спадала (как бы кое-кому не хотелось замять скандал поскорее), в круговорот страстей вовлекались все новые лица, суды были обеспечены работой на месяцы вперед. Под ударом оказались те, кто снабжал «Вегатек», покрывал его, финансировал… Немалый авторитет Чемпиона Синно рос с каждым выигранным судебным процессом, с каждым громким разоблачением. Позор и «отмена» Дочери Молнии — лишь мимолетный эпизод данной эпопеи. Многие тогдашние звезды полетели со своих постаментов, обвиняя в клевете Ирму с Бертой и не соображая, что пора бежать с корабля под названием «Вегатек». Армия сторонников чемпионки и противников киборгизации росла, как на дрожжах. Пользуясь поддержкой дружественных СМИ, Берта не стеснялась подогревать костер гнева и не позволяла взбудораженному народу остыть. Опубликовать кадры из хранилища 731 никто так и не позволил, но обычные люди кормились слухами и рисовали себе еще более пугающую картинку. Например, многие всерьез верили, что «техноманьяки» уже делают людей-киборгов (это было полуправдой — ученые планировали такой эксперимент, но не успели осуществить). Особенно встревожились жители глубинки: они не очень хорошо понимали выгоду, которую сулит лично им технологический прорыв, но точно не желали, чтобы их детей и покемонов превращали в биомеханических уродцев. Каждый протестовал, как умел: простые люди ломали и тащили на свалку технику, произведенную «Вегатеком»; предприниматели разрывали заключенные контракты и отказывались от инвестиций в бионические и медицинские программы. Молодые инженеры, желавшие посвятить себя разработке протезов, спасались бегством, опасаясь, что в Синно им не дадут работать и жить. Новая напасть пришла, откуда не ждали: «порядочные» предприятия лишились доступных и качественных машин, станков, высокотехнологичного оборудования и прочей продукции «Вегатека». Кроме того, у них продажи упали: народ брал только жизненно необходимое или закупался в других регионах, боясь ненароком поддержать «техноманьяков». Замаячила перспектива финансового кризиса, закрытия убыточных предприятий, чуть ли не возврата к каменному топору. Зная, в чьих руках находится ключ к урегулированию конфликта, крупные промышленники и бизнесмены пошли на поклон к Берте и сумели усадить ее за стол переговоров. Сухой язык цифр (которые, конечно, были перепроверены не один раз) действовал на чемпионку лучше, чем панические вопли и попытки давить на жалость. Она спасала Синно от злых корпораций вовсе не для того, чтобы похоронить его экономику, поэтому отправилась на телевидение — расхлебывать заваренную кашу и мирить потребителя с производителем. В своих простых, но продуманных речах Берта внушала, что «злые» бизнесмены побеждены благодаря неравнодушию общества, а «хорошие» научились на чужих ошибках и готовы вернуть в регион процветание, если это же общество их поддержит. А чтобы доказать чистоту намерений, «хорошие» бизнесмены еще раз публично осудили преступления «Вегатека», поддержали полный запрет на эксперименты по «усилению» и «совершенствованию» покемонов, а также внесли приличные суммы в фонд помощи тренерам, пострадавшим от действий «техноманьяков». В итоге Берта многих успела разочаровать и отпугнуть своими поступками. Однако для большинства людей она стала не просто очередной чемпионкой, а заступницей и непререкаемым авторитетом. — А если бы ты вернулась в прошлое… — рассуждала Ирма. — Поменяла бы что-то? На неожиданный вопрос Берта ответила сразу — будто прилежная студентка, выучившая все билеты: — Я бы больше думала об экономике и раньше успокоила бы людей. Не пришлось бы импортировать необходимые товары, договариваться с инвесторами, а потом всем дружно выползать из долговой ямы. Нет — этот урок я на всю жизнь запомнила! Но о нашей войне с «Вегатеком» я не жалею! Мы спасли от ужасной участи тысячи покемонов! Сейчас никто в Синно не делает киберпротезы — даже Мельхиор со своими девайсами! — Да — эту технологию мы качественно зарубили. Настолько, что протезирование людей тоже откатилось на несколько веков назад — к деревяшке вместо ноги и крюку вместо руки, — заметила Ирма. — Любопытно, в каком регионе заказывала свою кривую клешню Магдалена? Она наверняка очень признательна нам с тобой. — Лес рубят — щепки летят, — ее колкие слова Берту не смутили. — Я согласна с Эдной в одном — не бывает справедливости для всех. Она сама, «техноманьяки», даже Сандор… Все уверены, что я обошлась с ними несправедливо и слишком строго. Ну и какое мне дело, что они считают? Порядочных и честных людей все равно намного больше, и я борюсь за их счастье! Вчера разгромила «Вегатек», сегодня уничтожу команду «Цепь», завтра одолею кого-то еще! И я уберу с пути любого, кто будет мне мешать!!! Разгоряченная Берта взмахнула рукой в опасной близости от своего фужера, потом опомнилась и с недоумением уставилась на пустое место. Вовремя подсуетившаяся Ирма подала ей спасенный напиток, и чемпионка выпила его залпом. Потом Берта молчала почти минуту, не сводя глаз с фужера, но, наконец, вздохнула и извинилась: — Не стоило этого говорить. Нервы пошаливают. Извини, Ирма. Всё из-за этих похитителей, чтобы им пусто было! Покончим с ними, и всё опять станет, как раньше. — Тяжело быть жестокой, но справедливой, — сказала Ирма. Берта устало кивнула.