First investigation

Чимин уже который час сидел над документацией, которая его никак не касалась, просто из-за того, что Джин-хен работает с Хосок-хеном над делом, это перешло на плечи Юнги, а значит и Чимина. Буквы перед глазами уже плыли. Не так давно ушел Чонгук, зачем-то поинтересовавшись адресом Тэхена. Возможно, нашел новую зацепку или что-то еще. Зато вернулся его личный палач Мин Юнги. Хотя, возможно он к нему слишком критичен. И еще Чонгук начал расспрашивать… Возможно, Чимин бы поделился с ним, но он не представлял, что сказать ему. Чимин не понимал сам себя. Это было…как стокгольмский синдром…только по-другому. Хотя, в чем-то Юнги похож на похитителя, а Чимин на жертву (такая ассоциация Паку совсем не нравилась). Чимин его слегка побаивался (да чего там, реально боялся), особенно по началу, когда они только начинали работать. Со временем он привык к этому режущему сталь взгляду, который сжигает Чимина до тла. Хотя, вроде Юнги-хен не желал ему зла или смерти (наверное), его присутствие напрягало Чимина… и в то же время нравилось… Блять, да нет, он не мазохист, и с головой все впорядке (вроде). Но…он просто не представляет, как это обьяснить. Он не может обьяснить это себе, нечего уже говорить о других. Он поднял взгляд на работающего за соседним столом хена. Он был сосредоточен на бумагах перед собой, сейчас, когда Пак не видел его глаз, то Юнги казался таким безобидным, его черты лица были мягкими и совсем не устрашающими. Впервые Чимин смотрел на него так долго, ровно до тех пор, как тот не поднял свои огненные карие глаза. — Что? — спросил он. Уже то, что он сказал «что?», вместо «чего зыришь?» или «тебе чего, глаза надоели?», говорило о высшей степени терпимости. Чимин быстро опустил глаза на листы, не различая написанного. Он не видел, но он чувствовал его взгляд. Это так раздражает, почему он все время пугается? Его взгляд так раздражает, но так…нравится. Такое он ощущает впервые. Это так необычно и странно. Чимин не понимает себя и это сводит с ума. Он отгонял все эти мысли, направляя все силы на сосредоточение на бумагах. Так, ему что-то надо было… А, документы в кабинете Намджуна. Юнги все еще не сводил с него взгляда, поэтому он поспешил удалиться отсюда, хотя бы в кабинет начальника. Так торопился, что забыл про такой фактор вежливости, как стук в дверь. Он быстро шагнул в кабинет, а мозг хаотично пытался сконструировать извинение. Но мысли улетучились из головы после того, что он там увидел… Джин-хен опирался на стол, верхняя пуговица его рубашки была расстегнута, Намджун-хен одной рукой опирался на стол около Джина, а другой прижимал его к себе за талию. Можно было легко понять, что они делали до того, как щелчек двери заставил их перестать. — П-простите…– запинаясь, выдавил Чимин, быстро закрывая за собой дверь с другой стороны, напрочь забывая, что по эту сторону вообще-то смертельно опасный Мин Юнги (и смертельно опасный не потому, что смотрит на него так, будто хочет убить). Он напрочь забыл про бумаги, которые ему были нужны. Блять, тебя учили стучаться? — спросил у себя Чимин. Щеки у него горели, он был растерян и в шоке, пока пятился к своему месту, чуть не задел стопку с бумагами. — Что ты там увидел? — прозрачно спросил Юнги. — Призрака что ли? — Н-ничего… — Да? — Мин поднял взгляд на дверь, несколько секунд рызмышляя, и усмехнулся. — Они там, надеюсь, не зашли так далеко, что сломали твою бедную психику? Чимин нахмурившись, уставился на Юнги, осмысливая им сказанное, совсем позабыл про то, что он как бы должен его боятся по сценарию, придуманному самим Паком. — Юнги-хе-е-е-ен! — укоризненно протянул Чимин, осознав. И это укоризненное «Юнги-хееен» звенело у Мина в голове, голос Чимина не желал оставлять ее. Он встряхнул ею, отгоняя это…что-то. — Так значит, ты знаешь про…– после паузы сказал Пак. — Ага, все знают, вообще-то. Хотя, кто все? Остались только мы с Хосоком. Они спят уже довольно давно. — он задумался. Чимина поражает, как легко он об этом говорит, — А ты что, не заметил ничего? Да, они предпочитают этого не афишировать. Именно так. На работе он начальник, а он подчиненный. Ничего личного. Работа отдельно, жизнь, тем более личная, –отдельно. Не часто Намджун позволяет себе и Джину такие вольности, когда все выходит из-под его строгого контроля, как когда закрывается дверь его кабинета где-то вечером, когда работников уже не должно быть. Он не собирался ничего такого делать сегодня. Джин тоже не собирался. Но что-то пошло не так… Намджун чувствовал огромное разочарование, стыд, неудовлетворение и немного злость, когда дверь неожиданно открылась и закрылась. Ну они же не дети, какое кому, блять, дело — именно это обозначал кинутый Джином на Намджуна взгляд. А Джун чувствовал себя пятнадцатилетней девочкой, которую родители застукали целующейся с мальчиком. — Встретимся дома — бросил Джин, застегивая пуговицу. Завтра наконец выходной, на котором им не придется строить из себя двух чужих людей. Не будет никаких «надо». А вот Юнги и Чимину придется дежурить всю ночь. Честно признать, Чимин работает тут совсем ничего, а от документации уже начинает подташнивать. Он думал, что самое худшее в его профессии — это трупы… Он ошибался. Это в очередной раз доказывает, как реальность отличается от фильмов и сериалов.  — Юнги…– прервал тишину Чимин, поспешно добавляя: — хен… кхм, не хочешь кофе? — Кофе? — переспросил тот, не поднимая глаз, как будто не расслышал. — Так и быть, можно и кофе. У меня уже голова болит. Ага, а им тут целую ночь торчать. И принесенное Паком кофе им не сильно-то помог. Чимин чувствует, как глаза слипаются. Нет-нет-нет, это его первое дежурство. Он встал, начав ходить взад-вперед, решив передохнуть от всего этого. — Перестань. — со сдержанностью сказал Юнги. Но в Чимине вдруг проснулся камикадзе. Заиграло детское любопытство. Он играл с огнем, испытывал его терпение. Судя по тому, что он уже слышал о Юнги, он должен был давно пристрелить Чимина, но тот еще жив. А играть с огнем даже интересно. Поэтому он проигнорировал Мина. — Ты слышишь меня? — не совсем ясно, вопрос это или утверждение. — Спать хочу! — капризно пожаловался Чимин. — Да ладно, блять, а я мечтаю тут с тобой всю ночь дежурить! — ответил хен с холодным сарказмом. Чимин чувствовал себя на краю пропасти, но все еще ощущал твердую землю под ногами. — Какие простые у тебя мечты! — ехидно заметил Чимин, уворачиваясь от летящей в него шариковой ручки. Если подумать, то ручкой тоже можно убить… — Не наглей, Чимин-а. Когда это он вообще наглел? И он ему что, пай-мальчик? Такой острый и обжигающий взгляд осадил Чимина и он вдруг вспомнил, почему побаивался Юнги. Но уже…не так. К двум всю сонливость Чимина как рукой сняло. Ну вот, так всегда. А вот у Юнги дела обстояли наоборот. Его неприклонно тянуло в сон. Он сопротивлялся, но несколькодневная бессонница дала о себе знать. — Юнги-хен? — шепотом позвал Пак. Но ответа не последовало. Чимин осторожно приблизился, стараясь не издавать ни звука. Спящий Мин Юнги не был самим собой, он казался безобидным ребенком. Такой контраст был странным, но привлекал Чимина. Возможно, они все же могут подружиться. Чимин дотянулся до своего клетчатого шарфа, висевшего на спинке стула, и, сложив его несколько раз, подложил хену под голову. Затем, сложив руки на груди, полюбовался результатом. Бесит ли его то, что напарник спит, а он должен работать сам? Наверное, будь это кто-то другой, так бы и было. Но сейчас — нет. * * * Проведя тут все свои выходные, Чонгук все же смог запомнить, где лежат ложки — значит, можно сказать, тут уже прижился. Приезжающему домой Чимину они сказали, что работают над делом. Хотя новых тел пока небыло. Чонгук сел за свой стол понедельским утром в офисе, предчувствуя тяжелую беззацепочную работу, которая его ждет. Все выходные Тэхен был под его наблюдением и не случилось ни одного убийства… Ким о чем-то говорил с Чимином. (Хмм, а вдруг, Чимин его сообщник? — подумал Гук, — Да не, бред) — Тэхен-а, я похож на мазохиста? — безнадежно поинтересовался он. — Да нет, вроде…– пожал плечами Тэхен, — А что? Ответить ему не дала открывающаяся дверь, в которую вошел Юнги. — Юнги-хен, — негромко позвал Пак. — Это мой шарф вообще-то — он указал на шарф, обернутый вокруг шеи старшего. — Да? — невинно поинтересовался Юнги, не особо собираясь отдавать вещь хозяину. С тех пор как он проснулся на этом куске ткани и почувствовал этот прекрасный, не выходящий из головы и пробуждающий в нем пугающий голод противный парфюм, он и не собирался отдавать шарф Чимину. — Юнги-хен, если хочешь, купи себе такой же. — Не хочу — покачал головой Мин, сажаясь за свой стол. Чимин бы и дальше продолжил спорить, если бы не зазвонил стационарный и ему не пришлось ответить. — Полиция Сеула, отделение расследования убийств, слушаю — сказал он. Разговор Чимина с человеком был коротким. Он записывал что-то, что говорил тот. — У вас новое убийство, парни — сказал он, глядя на Чонгука и Тэхена, затем протянул Тэхену бумажку, — Вот адрес. — Чонгук, — с серьезностью и настороженностью позвал Ким, изучая адрес, — Это не та школа… — Что? — Гук приблизился, отбирая бумажку. Это не по плану. Трудно сказать, хорошо это или плохо… блять, что может связывать левого человека и школьников? — Поехали. — Ли Рихен, двадцать один год — сказал завсегдатый судмедэксперт — смерть наступила в районе двух ночи. Падение с крыши шестнадцатиэтажного дома. Суицид, как и всегда. Почти… на правом запястии метка. Чонгук рукой в перчатках перевернул руку трупа, чтобы увидеть букву.