First investigation

Больница — место, которое мало кто любит. Все это знают. Возможно, это место и спасает жизни, но все предпочтут побыстрее покинуть ее, а лучше — и вовсе не попадать туда. Потому что больница может ассоциироваться с чем-то, у всех по разному. Со смертью, у тех, кто потерял последнюю надежду и своих родных в прохладно-белых стенах. У всех могут быть свои причины не любить это место. Потому что в больнице делают больно, всё, от пола до потолка, пропитано болью, не смотря на все обезболивающие. Потому что больница — это одиночество, не смотря на приходящих посетителей. Потому что больница — это страдающие люди. Потому что больница — это холод давящих четырех стен. Больница — это обязательно какая-то травма. Душевная или физическая. Ну, а Чонгук пробыл тут не долго и счастлив, что наконец сбежал из бело-ледяной клетки. Но… придется возвращаться к плохому, тяжелому делу с неуловимым убийцей-призраком. А еще, кажется, Чонгук просрал свои последние выходные, а грядущие — дежурство. Вау, еще две ночи с Ким Тэхеном! (Ну, это сарказм, конечно же! (наверное)) Все утро пятницы Чонгук пробегал по всяким обследованиям, анализам и диагностикам, чтобы его наконец обьявили здоровым. На это ушла уйма времени, поэтому оно давно переваливало за обед. Забирать Чонгука с больницы приехали Тэхен, Чимин и Юнги. На самом деле, это должен был сделать один Тэхен, но Чимин решил схалтурить и отдохнуть от бумаг, и потащил вместе с собой Юнги. — Я мог и сам доехать — закатил глаза Чонгук вместо приветствия, когда хены ввалились в его палату. — Намджун-хен боится, что тебя добьют. — ответил Чимин. — Вдруг потеряешься по дороге? — Из-за этого нам пришлось толкаться пол часа в общественном транспорте. — укоризненно сказал Юнги. — Вы что, еще и без машины приехали?! — Хосок, Джин и Намджун взяли все машины.– спокойно ответил Тэхен — Они, кажется, на хвосте у крупного наркодиллера. — М, вау — недовольно сказал Гук. Ну хоть у кого-то дело идет в гору, не то, что у них. — Думаешь нам нравится идея ехать на автобусе? — поинтересовался Тэхен. — Тебе-то чего жаловаться, Тэхен? — многозначительно спросил Чимин. — А-то ты не знаешь? — Из-за той девушки? Радоваться, вообще-то, надо! — сказал Пак, затем пояснил: — Пока мы ехали, какая-то девушка начала флиртовать…откровенно приставать, если честно, к Тэхену. А он дал ей свой номер. Тэхен, вот вечно тебе все в руки само плывет, бежит, да попутным ветром подгоняется. Со мной никто так не флиртовал. А ты жалуешься! — Не вижу повода радоваться — сухо ответил тот. — А ты что, завидуешь? — Да, Чимин, хочешь, чтобы и к тебе приставали? — многозначительно поинтересовался Юнги, глядя прямо ему в глаза. По спине Чимина побежали мурашки и он подавился воздухом. — Ну, почему бы и нет? Я, по-вашему, что, не привлекательный что ли? — Почему же, привлекательный, но я привлекательнее — ответил Тэхен, уже явно забавляясь над глупым спором. — Кто тебе такое сказал вообще? — возмутился Чимин. — Вот, Юнги-хен, скажи, кто из нас привлекательнее? — Все, что я могу сказать, так это то, что вы два дебила. В равной степени. Все это, конечно, хорошо, но… — Тэхен, зачем ты дал девушке номер? — как бы между прочим поинтересовался Чонгук. — Чтобы она отвалила — прозрачно ответил Ким, — А что? Это законом запрещается? — Да нет — пожал плечами Гук, — А если она позвонит? — Тебе знакомо понятие Черный список? И вообще, тебе какое дело, что я с этим делать буду? — Да никакого. Нужный автобус затормозил у остановки и гостеприимно открыл двери. Не любит Чонгук общественный транспорт, да и мало кто любит. Тэхен тоже не любит, по понятным причинам. И Юнги не любит, он вообще людей не любит и, кажется, не любит ничего. А Чимину ни тепло, ни холодно от данного вида транспорта. Места было всего два, одно занял Чонгук как «раненый боец», а второе — Чимин, ведь согласитесь, кто любит стоять? Никто, Чимин тоже. По дороге Пак просвятил Чонгука до конца, как его нашли. В воскресенье (в эти выходные, кстати, Намджун дежурил) его обьявили в розыск. Ориентиры были разосланы по всем участкам Сеула и во все базы данных. Чонгука нашли на рубеже подконтрольного им округа с соседним. Точнее, женщина, вернувшаяся утром понедельника с командировки к себе в квартиру, обнаружила вот такой вот «сюрприз». И конечно же, сразу вызвала полицию. Те связались с их отделением, найдя удостоверение Чонгука у того в кармане. Как-то так. У Чонгука в памяти проблескивались бардовые шторы и стол из темного дерева, и заполняющий все мрак, почти непроглядный, но он умудрился что-то да увидеть. Значит, он приходил в себя? Или это ему почудилось? В офисе холоднее чем в автобусе, но теплее, чем на улице. Нещадный ноябрь убивает последнюю надежду на тепло или более-менее хорошую погоду, а зима приветливо машет рукой из-за поворота. Юнги и Чимин свернули в другой проход, ведущий в другой отдел уголовного розыска. Они опять работают с Миями и бумагами. Чонгук потянул дверь на себя и прошипел: — Блять — и когда он запомнит? Откуда-то позади послышался смешок. — Чего смешного? Чонгук толкнул дверь вперед, заходя в пустое помещение, оставленное полицейскими. Хосок явно работал над бумагами, о чем свидетельствует раскрытая и так и не закрытая папка, а Сокджин пил кофе, холодные остатки которого покоятся на дне стакана на его столе. Как будто они сидели-сидели и вдруг понеслись за наркодиллером сломя голову. — Хосок сказал, что ты что-то нашел и хотел показать мне — прервал тишину Чонгук, сажаясь за свой стол. — Уже не важно, я проверил — ничего. А еще я проверил сторожа и психолога за время твоего отсутствия. И я связался снова с девушкой убитого Кима Минджу — она прислала все сведения о нем, что были ей известны. А так же я работал с директором и он мне предоставил информацию о всех учителях и персонале. Несколько ночей впереди, скучно не будет. Чонгук бегло посмотрел на папки на его столе и вернул взгляд на Тэхена, который наконец сняв куртку и взяв необходимые документы из ячейки, сел за стол. У Гука было совсем не рабочее настроение. Тэхен был занят делом, а он нет (А-я-я-й, плохой полицейский Чон Чонгук). Чон открыл первую папку с синей обложкой, читая информацию о самом директоре. Куча информации… Вся биография, подробный отчет о том где был за два дня до первого убийства и до этого момента. Информация не желала оставаться в голове, но одну функцию голова все же выполняла: фильтровала ненужную информацию. Это не директор, определенно. Еще несколько учителей, особо ничем не привлекшие чонгуково внимание, главное в них различие — это цвет папки, в которых информация о них. Самые обыкновенные учителя с ничем не примечательной биографией. Чонгук снова поднял взгляд на внимательно читающего Кима, находя рассматривание своего напарника куда более интересным занятием. На Тэхене была черная рубашка (которая хорошо характеризует его характер и душу, прям, влитая), которая невероятно ему шла, но Чонгук бы не прочь увидеть что под ней… Ой, то есть… Так, так, так. Время приступить к следующей папке. Пальцы откинули зеленую обложку новой папки, куда Чонгук потупил взгляд, внутренне отчитывая себя за странные мысли.  — Я хочу выпить кофе — сообщил Чонгук, вставая с места. — Я бы не советовал — сказал Тэхен, не отрываясь от текста. — В каком смысле? — Кофеин противопоказан при приеме фенобарбитала. А он выводится около недели. — Забавно, прошла ровно неделя. Тэхен пожал плечами. Он спорил только ради спора, а не из особой заботы. — Ладно, не буду — закатил глаза Чонгук, но на место не сел. — Я хочу есть. Он как будто ищет предлог выйти? Ну, вообще-то, он с утра не ел, а уже почти вечер. Так что, можно сказать, причина оправданная. Но… Просто с Тэхеном невыносимо оставаться в одном помещении (тем более наедине). Почему? Да, хрен его знает. В его присутствии даже дышать тяжело, а еще он вечно как магнитом притягивает к себе взгляд. Может, Тэхен не виноват, а дело в Чонгуке? Да хрен его знает (хрен вообще, все и всех знает). Это даже пугает слегка. Не так, как маньяк, но все же. Это неопределенность или… неизвестность? Свежий холодный вечерний ветер ударил в лицо, поднимая подол и воротник пальто. Кафетерий напротив еще не закрыт, отлично. Чонгук не удосужился узнать, сколько времени, но уже начинало темнеть. Подаждав свой заказ, он получил его и был вынужден возвращаться. В голове промелькнула мысль о том, что было бы забавно, если бы он сейчас не дошел до офиса, а пропал бы снова, был бы потом найден убитым так же, как и жертвы до него, проебав свой шанс жить. Хотя нет, это как-то совсем не забавно. Это печально и пугающе. Как бы не хотелось, но возвращаться нужно. Помедлив около двери, он толкнул ее. Тэхен никак не отреагировал на открывающуюся дверь, погруженный в мир бумаг и сосредоточенный на тексте. Чонгук подошел сзади, бесшумно склоняясь над ним и ставя перед ним его порцию. От неожиданности Тэхен вздрогнул. — Ты идиот? Что еще за шуточки? — Ты не услышал, как я зашел. А если бы это был убийца? — Скажи честно, у тебя паранойя? Я слышал такое бывает у жертв похищения или вообще у жертв. — Иди ты, — ответил Чонгук, садясь на место. А может и правда у него паранойя? И как это вообще определить? А есть уже как-то и не хочется. — А, кстати, — вспомнил Тэхен, перекатываясь на стуле к столу Гука, — Вот тот человек. Чонгук положил голову напарнику на плечо, дабы рассмотреть фотографию в его руках. Это был распечаток кадра с камеры видеонаблюдения. И правда ничего не различишь. Человек как человек. — Когда он подходил позади, он как будто был тенью, а не высоким мужиком. Но такой вполне вписывается в картину всех преступлений. И кто же это? — Кто ж теперь знает? Раздался телефонный звонок, резко разбивающий тишину и покой полицейского отдела. Это был не стационарный, а телефон Чонгука. — Да, — ответил он на вызов. Тэхен беспрестанно глядел на его посерьезневшее лицо, когда ему сообщили какую-то информацию. — Что-то случилось? Чонгук посчитал, что скрывать что-то от напарника, что как-то касается дела — бессмысленно. Он продемонстрировал телефон, где была открыта не самая приятная в его жизни переписка. — Это от убийцы — пояснил Чонгук. — И ты молчал? — А какая разница? Номер пробили, мне сообщили, что невозможно опознать отправителя или владельца телефона. Тэхен не торопился возвращаться за свой стол. Он обдумывал, насколько Чонгук выбивается из правила. Как будто это не тот же маньяк, но чертов шрам в форме «N» говорит, нет, кричит об обратном. Но мысли сворачивают не туда. Все время Тэхен старался сосредоточиться на деле и у него почти получилось, но… Мысли возвращались к словам Чимина: «В этот раз ты проиграешь. Дальше будет хуже и в один момент ты сдашься. Зачем тянуть? Чем дольше, тем хуже. Просто поверь мне.» Он так говорит, как будто знает. Как будто, блять, экстрасенс. Он говорил так уверенно, как будто ему не двадцать три, а лет сто и он мудрец видавший виды. Говорил, будто сам переживал подобное. Но дело совсем не в Чимине. Дело в Тэхене и дело в Чонгуке. Да, в этом самом парне в нескольких десятках сантиметров от него. Почему именно он? — Тэхен уже сбился со счету, сколько раз он задавал себе этот вопрос. И ни разу не нашел ответ. Причин нет. Но причины и не нужны, есть факт и его никуда не деть. Возможно, с убийствами так же? Разумом Тэхен понимает, что ему этого не надо, он не хочет. Но что-то, что сильнее его воли и здравого смысла раздирает внутренности, стоя на своем. Возможно это то порочное, что подталкивает людей на не самые хорошие поступки. Жажда утолить желание. Желание, которое нельзя обьяснить и оно не поддается логике. Не этим ли руководствуются маньяки, упивающиеся болью жертвы? Не этим ли руководствуются богачи, которые хотят больше? И это то же желание, которое подталкивает двоих людей на близость, вероятно. Тэхен не хотел признавать, что это может быть чем-то большим, чем это желание. Один раз — и он разочаруется. Да, да, обязательно, он хочет разочароваться. Так проще. Блять, ну Чонгук же бесит его, как он может в то же время ему нравиться? Может — шепчет ехидный голос. Бесит и притягивает. Раздражает и заставляет себя хотеть. Гребанный Чон Чонгук. Сейчас или никогда. Тэхен притягивает Чонгука за белоснежную рубашку к себе, грубо впиваясь в губы. От резкости Чонгук чуть не свалился со стула вперед, но во избежание этого лишь уперся в бедро напарника рукой. Хули он сейчас творит? — спрашивает сам себя Гук, но отстраняться не торопится. Не хочет. Не может. Стоит оправдаться, что хватка у Кима крепкая, но дело не в этом. С самого начала расследования Чонгук чувствовал себя…хмм… Не полным, что ли? Чего-то как будто не хватало. Это как долго собирать пазл из тысячи кусочков и в итоге не найти всего один, недостающий фрагмент. С этим ассоциируется именно расследование, разве нет? Чонгук тоже так думал, что дело всего лишь в расследовании. И он ошибался. Тэхен был его недостающим фрагментом пазла. Сейчас он чувствовал себя как никогда целым. Потом, когда придет осознание того, что он вообще-то с парнем целуется, он будет краснеть и злиться на себя, но не сейчас. Тэхен на вкус как шоколад с кофе, отдающий горьким ощущением табака. Неужели, Ким курит? Честно, Чонгук не замечал. Хотя сейчас это и не важно, но на самом деле Тэхен не курильщик. Но иногда препирает, что не остается другого выбора. Когда Ким теряет самообладание (а сколько он раз терял его за те прошедшие выходные — не перечесть), то это отлично помогает. Железные нервы требуют свою расплату. Мозги работали отдельно от Чонгука, но когда они за что-то зацепились, то буквально стали кричать своему хозяину, что все, красный свет, стоп, хватит. Чонгук отстранился, когда Тэхен приблизился еще ближе, кладя руку ему на ногу. — Нет, Тэхен, не хочу я быть твоей очередной игрушкой, «одноразовым партнером» — сказал он, вспоминая слова Чимина (и хули все Чимина-то вспоминают? Он же там икает, наверное, бедный, не переставая). — Чимин наплел? — низким шепотом спросил Тэхен, не сильно отстраняясь. — Хочешь сказать, что не хочешь меня? Тэхен игриво закусил губу, ожидая реакции напарника. Он видит, что хочет, но интересно, в каком направлении работают в такой ситуации мозги Гука? — Я этого не говорил — спокойно ответил Чонгук. Он не хочет быть одноразовым способом достижения цели, но хочет Тэхена, парадокс. — Я сказал другое и ты знаешь, что я имел в виду. — Что ж, — соблазняющим шепотом прошептал Тэхен буквально ему на ухо, — Королевство и замок обещать не могу, принцесса. Манера и слова разозлили и завели Чонгука, поэтому он неаккуратно притянул Тэхена, теперь забирая у того инициативу и больно кусая за нижнюю губу (это ему за принцессу). Он чувствует как ему в губы шипит от боли напарник и получает от этого какое-то садистское удовольствие. Может он латентный садист? Как много в нем латентного, оказывается. Потом он будет ругать себя за то, что переступает через здравый смысл, переступает через советы разума, переступает через принципы и поддается желанию, которое нельзя уже удержать в клетке. Можно же посмотреть на это с другой стороны? Не он будет средством достижения цели Тэхена, то есть, удовлетворения. Тэхен будет его средством. Он его использует, не наоборот. Или как-то так уговаривает себя Чонгук. Ощущая, что «жертва» не сопротивляется, Тэхен быстро расправился с уже раздражающей белой рубашкой. Все, что под ней он уже видел, но хотел увидеть снова. Чонгук чувствовал холодные пальцы, изучающие его тело, которые почему-то обжигали. Тонкие, ловкие и приятные на ощупь, как шелк, без сомнений, сильные и умелые. Чонгук вспоминает свое мимолетное желание, которое теперь с легкостью может стать реальностью. Хорошо сидящая черная рубашка его напарника сейчас явно была лишней, не так ли? Поэтому пальцы Чонгука не так ловко, как тэхеновы, пытались справиться с блестящими черными пуговицами, едва не отрывая их, отчего черные нити трещали. Тэхен разорвал тактильный контакт, шумно втягивая недостающий кислород и потянув Чонгука на себя, заставляя подняться со стула. Ким, не церемонясь, толкнул своего напарника на стол, откуда предварительно полетели все папки и канцелярия, убеждая себя в том, что он ничем не отличается от других его «напарников». Неуловимо, но все же отличается, в разуме самого Тэхена. Но пусть он заблуждается, если ему так нравится, все равно же рано или поздно поймет, он же не дурак. Чонгук садиться на стол, но все еще инстинктивно отстраняется. Так забавно, как будто Тэхен его насиловать собирается. Впервые Ким кого-то уламывает, а не наоборот. Чон Чонгук — первооткрыватель. Когда Чонгук закончил внутреннюю борьбу со своей «девочкой-недотрогой» и перестал останавливать вездесущие руки Тэхена, а обвил его шею, притягивая ближе, то пальцы Кима нащупали в полутьме металлическую пуговицу чужих джинсов. Это как их отправная точка, после которой теряют контроль, после которой не вернуться назад.