First investigation

По телу растекался неприятный паралич. Как будто ни одной мышцей нельзя пошевелить. Такое состояние не может быть вызвано даже самой убийственной пьянкой. Что же могло стать причиной? Он все же открыл глаза, резкость навелась не сразу и разглядеть хоть что-нибудь не представлялось возможным. Мысль «Как меня зовут?» и медленный мысленный ответ напугал Чонгука. Как можно забыть собственное имя? Он не представляет где он и как сюда попал. Как бы не старался вспомнить, что было — ничего не получалось. Это какая-то квартира. Чья? Одному Богу известно, если он вообще есть. Не понятно, день на улице или ночь из-за плотно задвинутых бардовых штор. Хотелось пить и спать. Так страшно хотелось, что Чонгук готов был убивать ради этих вещей. Еще страшно болела голова, которую до краев заполнял мутный туман, мешающий думать. Раньше Чонгуку казалось, что в голове всегда бывают мысли. Хоть какие-то, хоть о чем-то. А сейчас чтобы подумать нужно было очень постараться. Ему даже мысль подняться и попытаться выбраться пришла не сразу. Со второй попытки он поднялся с дивана, лихорадочно бегающим и невидящим взглядом пробежался по комнате, которую видит впервые. Ноги вообще не держали, почувствовав, что сейчас упадет, Чонгук оперся рукой о стол. До мозга медленно доходили сигналы отступления. Хотелось забить на все и упасть обратно на диван. Но Чонгук уже не ребенок, чтобы просто поддаваться своим «хочется». Медленно передвигаясь к все же найденному в полутьме выходу (если это выход, конечно же), Чонгук то и дело терял равновесие, цепляясь за ближайшие предметы мебели и декора. До двери оставался всего метр, отцепившись от спинки стула Гук шагнул к ней, со всей имеющейся силой цепляясь за ручку. Перед глазами поплыло, все перевернулось с ног наголову, но Чонгук и не успел ничего понять, как ноги окончательно отказались стоять, а он свалился перед дверью, снова возвращаясь во мрак. * * * Этот неповторимый запах хлорки, отбеливателя и какой-то химии, из которой делают лекарства. Запах хорошо знакомый, Чонгуку долго пришлось бы припоминать сколько раз в своей жизни он чувствовал этот запах. Думаю, каждый, любой человек узнает его. Даже глаз открывать не надо, чтобы понять. Не помнит, как и что, но он явно в больнице. Нигде больше нет настолько отчетливого ее запаха, Чонгук чувствителен к ним, поэтому он точно не перепутает. Захотев разлепить склеенные веки, Чонгук понял, что одного желания не достаточно. Будто кто-то налил клея и оставил так на ночь, а может и не на одну. Но, приложив усилия, он все же открыл глаза. Яркий свет неприятно резал, заставляя жмуриться и часто моргать. — Очнулся — констатировал чей-то незнакомый голос. Отчетливо послышался чей-то облегченный выдох, неумело замаскированный под фырканье. Постаравшись, Чонгук рассмотрел этих людей. На стуле рядом с его кроватью сидел Тэхен, с накинутым поверх одежды белым халатом. У Чонгука промелькнула мысль, что именно его он хотел здесь увидеть прежде чем открыть глаза и обнаружить, но он списал это на временное помутнение рассудка. Второй человек был ему не знаком, но, по видимому, врач, наверное. — Что произошло? — негромко, севшим голосом поинтересовался Чонгук, отмечая, что горло почему-то очень болит, что мешает нормально говорить. — А что ты помнишь? — спросил парень в халате, который только что поправлял что-то в капельнице. — Ничего…– задумавшись выдал Чонгук. — Э…помню, как шел домой…и все… — Когда это было? — спросил Тэхен. — Ммм… в пятницу вечером. Так что произошло? — Кто-то напал на тебя — ответил неизвестный парень в халате, который так и не представился. — Ударил по голове, вследствии чего у тебя черепно-мозговая, но не очень серьезная. Самое страшное, это огромное количество фенобарбитала у тебя в крови. — Что это? — Помнишь убитого Джитэ, который бывший парень первой убитой? — вместо 'предположительно доктора' ответил Ким. Чонгук кивнул, что неприятными ощущениями отдалось по всей голове. — Его смерть была инсценирована как суицид от передозировки пентобарбиталом. Так вот фенобарбитал тоже производный барбитуровой кислоты, хрен знает чем они там отличаются, чем-то. Тоже снотворное, подавляющее деятельность нервной системы. — Более того, нападавший так искусно все произвел, что твоя доза была больше, чем дозволено, но меньше смертельной, он так точно все расчитал, что она не вызвала летальный исход. Нападавший врач? — добавил парень, — Хотя ты чуть в кому не впал. Повезло. — А вы нашли нападавшего? — спросил Чонгук Тэхена. Вместо ответа Тэхен аккуратно взял правое запястие Чонгука и перевернул, проводя по забинтованной части пальцами. Чонгук не сразу вьехал, что это еще такое… захотел даже сорвать бинты, чтобы проверить догадку, но Тэхен, заметив его такое мгновенное намерение, покачал головой. — Это метка. — едва слышно проговорил он. Внутри Чонгука все похолодело. Реальность вылилась на голову будто ведро холодной воды. Он медленно соображал (видимо, все еще остаточное действие фенобарбитала), но все же начинал догонять. — Почему я жив? — спросил Чонгук то, что его действительно сейчас интересовало больше всего. Везение? — Потому что нападавший так захотел — уверенно заявил парень, — Он точно рассчитал дозу. Потому что убийца так захотел. Милостливо позволил Чонгуку жить. Почему? От всего этого как-то ужасно. Он жив только благодаря прихоти кого-то. Будто маньяк — это Бог, повелевающий чужими жизнями. Но думать об этом времени нет. Во-первых, вопрос: Почему Чонгук жив? Почему убийца решил оставить его живым? Во-вторых: как, черт возьми, он связан с другими жертвами? Он их абсолютно не знает…не знал, до убийств. — Ладно, думаю Тэхен ответит на твои вопросы. — сказал парень в белом халате, собираясь уходить — А мне пора, работа. — Кто это? — спросил Чонгук, когда тот вышел. Этот парень казался каким-то знакомым. — Брат нашего судмедэксперта, работает тут начинающим врачем. И правда похож, даже манера речи. Не успел Чонгук сказать или спросить что-то еще, как дверь резко отворилась и оттуда послышалось резкое, строгое, но с болезненным волнением: — Чон Чонгук! Женщина бесцеремонно ворвалась в палату, подходя к больничной кровати, не заметив Тэхена. — Ты смерти моей хочешь? — строго поинтересовалась она. — И тебе привет, мамуль — натянуто улыбнулся Чонгук. Женщина не реагировала, явно ожидая ответа на свой вопрос и Гук сдался: — И нет, мам, не хочу я твоей смерти. Как ты могла такое предположить? — Я же говорила тебе быть осторожней! С твоей этой дурацкой профессией! Всю жизнь я с замиранием сердца каждый день ждала звонок из морга, когда работал твой отец, так теперь ты! — Ма-ам…– умоляюще протянул Чонгук. — Только не начинай. — Я еще и не начинала! — Вы же с Джонхеном в Пусане? — Как видишь уже нет. Когда твой отец позвонил, мы выехали первым же поездом. — Как бабушка? — поинтересовался Гук, дабы перевести тему. — Схлопотала бы инфаркт, если бы узнала, что стряслось с ее внуком! — Ну, мам, хватит уже, я же не умер. — Не нужно относиться к этому слишком легкомысленно, Чонгук. О, здравствуйте — сказала она, наконец заметив напарника сына. — Вы?.. — Ким Тэхен, напарник Чонгука — представился тот. — Ну, мне уже пора, работать нужно. Сказав это, Тэхен будто в воздухе испарился, исчезнув за дверями палаты. Зато в них вошел другой человек. — Чонгукки! Привет. — О, ты тоже здесь, хен? Джонхен присел на край его кровати, с черезчур приподнятым настроением для человека, который мог потерять брата. — Знаешь, Чонгук-и, мы с отцом поспорили, когда же ты в первый раз попадешь в больницу. — начал старший брат, — И знаешь что? Я выиграл! — Эй! Хен! Я вообще-то умереть мог! — Только что ты маме другое заливал — довольно сказал Джонхен, который буквально пол часа назад изнывал от волнения за братишку, которое рассеялось сразу, когда врачи сказали, что он жив и не в критическом состоянии. — А, кстати, какой сегодня день недели? — Чонгук внезапно осознал, что вообще не знает, какое сегодня число и сколько прошло времени. — Среда. — Как среда? — он что, тут чуть ли не неделю валяется?! Сколько уже убийств могло произойти? И куда Тэхен ушел, у кого он теперь все узнает? А когда его выпишут? Он же очнулся, так что, нельзя свалить и не валяться в больнице хрен знает сколько? Брат попрощался и ушел, оставляя наедине. Чонгук закрыл глаза и пытался вспомнить. Вспомнить тот вечер… Он шел домой, думал о деле и… Сообщение! — Где мой телефон? — спросил он сам у себя, приподнимаясь на кровати. Он проверил несколько шухляд прикроватной тумбы, где и обнаружил свой смартфон. Убийца не выкинул его? Чонгук провел пальцем по экрану, разблокировав, просмотрел последние входящие сообщения. «Прости, но ты один из них» — это сообщение, казавшееся надуманным миражем, было реально. Убийца предупредил его? Зачем он написал? Он не писал своим жертвам раньше… Или он просто сказал, зная, что он, Чонгук, все равно ничего не может поделать? Но Чонгук исключение из всего, совершенно выбивается из привычного сценария этого маньяка. Просто выбивается из колеи одномастных убийств, никто бы и не подумал, что это тот самый убийца, если бы не… Чонгук провел рукой по забинтованной ране на правом запястии. Какая буква у него? Какую букву он вынужден носить до конца жизни? Он не узнает до первой перевязки. Но вопрос «Почему он жив?» не давал покоя, оставаясь без ответа. Какой может быть причина? Что это за иключение из правил?.. От размышления оторвала открывающаяся дверь палаты и веселый голос Хосока. — О, Чонгукки, и правда очнулся — сказал он, забывая, о чем говорил прежде. В его палату завалились все его хены с работы, даже Намджун и Юнги соизволили прийти. Хотя они на долго и не задержались, а вот Джин, Хоуп и Чимин, видимо, никуда не торопились. — Так что же все-таки произошло? Как вы меня нашли? — А, — начал Хосок, — Ты же пропал в пятницу вечером, так? Сначала никто никакого кипиша не собирался поднимать. Выходные же, мало ли. Тэхену неимелось, вместо отдыха на выходных он продолжал думать над делом, видать, нашел что-то и поехал к тебе. Ну там никого не обнаружилось. Телефон тоже не отвечал. Затем Тэхен позвонил твоему отцу, выяснил что домой ты не приезжал. Кипишь он поднял в воскресенье, когда ты опять не вернулся домой. — Да, нас чуть ли не из кровати вытянул, пошел смотреть записи камер видеонаблюдения. — продолжил Джин, — Там на проспекте одна есть, а вторая через дорогу от начала парка. Ну ты знаешь. И вот, на одной камере ты идешь, а на второй уже нет. Видимо, он треснул тебя по голове где-то между обьективами камер. — А как же человек? Он же шел позади меня? Его не видно на камерах? — Чонгук снова резко приподнялся, принимая сидячее положение. — Видно — ответил уже Чимин. — Но там не видно ничего, кроме того, что это мужчина и он выше тебя. Он был в черной куртке и в капюшоне. Мы проверили все камеры путей, по которым он предположительно мог идти, но ничего не обнаружили. Все же есть места, в которых от обьективов можно ускользнуть. Убийца знает этот район Сеула как никто. Чонгук разочарованно опустился на подушку, пропуская мимо ушей то, что только что Хосок сказал Чимину. Пак хитро ухмыльнулся, не нравится Чонгуку, когда он так делает. Зато просыпается любопытство. — Что? — Дело в Тэхене — осторожно ответил Чимин. — И что с ним? — Ты сказал, что он сказал, что ненавидит тебя? — уточнил Пак. — Что-то типа того, и? — И то, что Тэхен как напуганная девчонка-истеричка бегал по каждому следу — резко ответил Хоуп. — Эй, ты преувеличиваешь, хен — Чимин несильно толкнул того в плече и усмехнулся. — Просто то, как он боялся найти твой труп и хотел найти живого, не похоже, чтобы он ненавидел и мечтал станцевать на твоих костях. — Хотя сам Тэхен все отрицает — усмехнулся Сокджин. — Значит, что он сам все отрицает вам ни о чем не говорит? — недовольно спросил Чонгук. На что это они все тут намекают?! — Нам со стороны виднее, да? — обратился Хоуп к Джину. А Чимин довольно ухмыльнулся. Он-то все знает…

~ flashback ~

[Вечер той самой пятницы]

— Он говорит, ты его ненавидишь. — сказал Чимин, как бы между прочим. Тэхен поднял на него уставший взгляд. — Так и есть. — Ненавидишь. — многозначительно выделяя это слово, повторил Чимин, многозначительно поднимая бровь (много многозначительного). Тэхен посмотрел так, будто не понимает, к чему тот клонит. Чимин поджал губы и сел на пол напротив Тэхена. Ким изучал бумаги в своих руках, стараясь игнорировать лучшего друга. — Стоит напомнить случай…хмм… — Чимин театрально задумался, будто вспоминая — года так два назад, если мне память не изменяет. Тэхен резко поднял взгляд на Чимина. — Нет, ты не прав — отрезал Ким. — Да ну? А по-моему, случаи идентичные. — ответил Пак, затем довольно добавляя: — Я знаю тебя как облупленного, Тэхенни. Да, скрывать что-то от Пака было бесполезно. Он знает его почти так же, как он сам себя знает. Но он сам и правда не видел связи между этими «случаями», пока Пак не открыл ему глаза (он не может уловить такую простую связь, а еще пытается уловить связь между убитыми, и это полицейский называется!). Теперь это не даст ему спокойно спать, ведь Чимин прав…случаи идентичные. А это явно о чем-то, да говорит. — Ну что? Ничего не хочешь мне рассказать? Тэхен поджал губы, глядя на друга, и медленно покачал головой. Нет, не сейчас. Чимин пожал плечами, он понимает, все прекрасно понимает. — А ты и Юнги? — внезапно спросил Тэхен, подозрительно прищуривая глаза. — А что «я и Юнги»? — шокированно переспросил Чимин, удивленный неожиданной сменой темы. Не только Чимин отлично знает Тэхена, но и наоборот. Тэхен успешно может наблюдать изменения в поведении, по его глазам он может понять, какое у него настроение или о чем он может думать. Он знает, как Чимин ведет себя, когда напуган или когда растерян. Теперь иронично ухмылялся Тэхен. — Брось, ты знаешь о чем я. Неужели он заметил? — подумал Чимин. Не мог же… Или мог? — Не представляю о чем ты — борясь с желанием рассказать все лучшему другу, пожал плечами Пак. Тэхен тоже пожал плечами, мол, нет так нет, возвращаясь к бумажкам. Что за случай два года назад? О, история о любви и ненависти, так сказать. Чимин и Тэхен учились в полицейском университете. А так же учился один парень на год старше. Им ставили практику вместе, иногда. Неясно как, но постепенно Чимин и Тэхен как-то вбились в компанию хенов со старшего курса. Да, там был тот самый парень, с ним Тэхен был резче всех (а, как известно, Ким и так не сахар), потом начал откровенно грубить и относиться с неким пренебрежением. А через несколько месяцев Чимин узнал причину такого странного поведения — Тэхен просто втрескался в этого парня по уши. Первую неделю Чимин откровенно стебал лучшего друга, а потом уговаривал признаться. Но Тэхен-скала выстоял. Он остался стоять на своем, переболев своими чувствами, как болезнью. В конце концов, этот парень выпустился и Тэхен позабыл о нем и о своих чувствах. Да, это было невыносимо, но он смог. Он понял, что всякие эти чувства, по типу «любви» и «влюбленности» можно просто игнорировать, терпеть как болезнь и в конечном итоге просто переболеть. Жаль, что иммунитет он не получает. На самом деле Тэхен просто боялся. Боялся того факта, что ему нравится парень. Боялся стать с кем-то близким (ну, Чимин не в счет). Боялся эмоционально привязаться к человеку. Ведь если он правда привяжется, то уже так просто это не пройдет, не отпустит. Зачем ему было все для себя усложнять? Так же Тэхен понимал, что привязанность — это слабость. А одна непозволительная слабость в виде брата и друга у него уже есть. Большего он просто не потянет. В общем и целом, отношения — табу, чувства — табу, ему это нахер не нужно. Ведь это означает боль и страдания. Хрупкая (в отличии от ее хозяина) душа Тэхена просто не выдержит. Без отношений ведь проще жить, как люди еще этого не поняли? И Тэхен просто не может принять то, что ему придется пережить то же самое, что и два года назад. Только ведь, теперь он никуда не уйдет…