First investigation

Чонгук шел медленно, не смотря на пронзающий сильный ветер, едва не ломающий прутья черного зонта, и противный слабый, даже какой-то ленивый дождь. Он уже конкретно опаздывал на работу, но торопиться не собирался. Мысль о работе заставляла его идти еще медленнее. Ведь что там? Сложное дело, куча документов и он. Чонгук вроде взрослый сформировавшийся мужчина, а чувствует себя, как запутавшийся во всем подросток. Запутавшийся в себе, в Тэхене, даже в деле. Личная жизнь не должна мешать работе, но… Он злился на Тэхена. Почему? Да потому что! Потому что он Тэхен и все тут, этим все сказано. Он чувствовал обиду и злость за то, что он не мог выкинуть Кима из головы, в то время как тот, наверное, живет припеваючи, только изредка, листая рабочие документы, недовольно вспоминает нерадивого напарника. А его просто убивает чертова неопределенность. Ведь едва слышное «– Не был» — эхом отбивалось от черепушки, вторя. Этот многозначительный ответ на такой интересующий вопрос. Он просто не давал покоя, не давал поставить точку, не давал определиться. Не дает до конца понять, что нахер творится в голове напарника. А там господствует власть тараканчиков. На все их воля, так говорится. Но Чонгук не понимает. Ну, какого хрена? Ладно, если Тэхену до одного места этот Чонгук, то все было бы ясно, как июльский день, но ведь этот ответ… Зачем он так ответил? Ответил честно? А если нет, то зачем было такое «играть»? В том и загвоздка. А если Тэхен влюбился в Чонгука по самое не хочу (в чем сам Чон о-о-очень сомневается), то зачем он творил всю эту неприступно-холодную хуету? Вот просто ЗАЧЕМ? Ответа нет. Ох уж этот навороченный Тэхен. С ним дохера сложнее, чем даже с девушками. Зато, смотрите, рушит стереотипы. Ну, почему все не может быть проще? Именно поэтому Чонгук не сильно торопится на работу, ведь уже и так опоздал, куда уж спешить? Но это только одна сторона медали, так сказать. Все вышеперечисленное было только одной частью проблемы. Дело же не только в Тэхене, а и в самом Чонгуке. Тэхен ему не нравился. Нет. Нет. Не могло такого быть, он бы заметил и как-то понял это, наверное? Где же, блять, излюбленные романтиками бабочки в животе? Или это пока что вместо них скользкие противные гусеницы? Но то чувство преследовало. Любовь? Да какая это нахер любовь? Он мечтал огреть Тэхена стулом или чем-то потяжелее и пинать ногами за то, что он творил с ним, но в тоже время хотел отправить за пуленепробиваемое стекло, как экспонат в музее (и чтоб неприменно с сигнализацией!) и любоваться им, как невиданным сокровищем, до скончания веков. Странное чувство в общем. Пугающе необычное и новое. Хотя, у Чонгука уже были отношения, но почему он никогда не испытывал подобного ранее? Никогда с такой силой. А Тэхен ему просто не может нравиться! Ну, подумаешь, красивый. Ну, подумаешь, очень… Этого же не достаточно! Он же такой противный и даже слегка ненавистный. Блин, ну за что ему это вообще? За какие такие грехи? Наверное, в прошлой жизни он был серийным убийцей, иначе что могло так испортить карму? Вот, не жилось ему спокойно? Хотя…ведь это так… необычно, когда мудак с большой буквы «М» вдруг весь такой нежный, падкий на всякие розовые сопли, как в дорамах, и тает от его прикосновений, как шоколад на солнце. Н-да, это полная противоположность Тэхена. Тэхен из параллельной вселенной? Осталось проделать портал между этими мирами, как во всяких фэнтази-фильмах, и укатить к тому Тэхену, забив на эту жизнь, на работу и на гребанного убийцу. (Но Тэхен Чонгуку не нравится, нет, конечно! Совсем. Неа. Ну или он пытается так думать) Но нет, вместо этого он сейчас обречен на очередной рабочий день, который скорее всего ни к чему не приведет. А еще придется работать с Тэхеном, а этого почему-то так не хочется, даже больше, чем в самом начале. Наконец, спасающий от уличного ноябрьского мороза коридор офиса. Запах ореха ударяет в нос с порога. Ну, как ореха, коры орехового дерева, если быть точнее. Чонгук, падкий на запахи, отлично подметил именно его. Потому что в него врезался кто-то, осыпая бумагами (судя по всему, сделанными именно из орехового дерева), как конфетти, как будто намеревался похоронить под листами. — Бля-ять! — протянул басистый голос, — Чонгук? Чонгук. — второй раз его имя прозвучало с угрожающими нотками. Намджун был явно не в самом лучшем расположении духа, а Чонгук мало того, что опоздал, так устроил тут феерверк из документов, которые Джун долго раскладывал в определенном порядке. Сейчас главе отделения по расследованию убийств хотелось подкинуть еще одно нераскрытое убийство одного нерадивого полицейского имя и фамилия которого на одну буквочку «Ч». И с каждой секундой это желание расло. — Прости, но КАКОГО, МАТЬ ВАШУ, ХРЕНА ТЫ СЮДА ТАК ПОЗДНО ПРИПЕРСЯ?! Кхм… Не очень профессионально, но что поделать. Намджуну сейчас не до формальностей. — Ладно, вали работать — сказал, успокоившись, Намджун, обрывая на корню любые попытки помочь собрать документы. Он только еще больше все запутает. Около двери, которую нужно открывать ОТ СЕБЯ, Чонгука снова осыпали дождем из бумаг. Очень удачный день, ага… — Ой, простите — сказал незнакомый голос девушки, которая принялась собирать бумаги. Чонгук наклонился, собираясь помочь ей и столкнулся с девушкой лбами. Как в гребанных сопливых романах. Десять раз извинившись друг перед другом и наконец собрав бумаги, оба поднялись с пола. — Могу чем-нибудь помочь? — спросил Чонгук, не понимая, почему девушка стоит и никуда не уходит, безотрывно на него глядя. — А, мне в отдел убийств — сказала она, робко указывая на дверь. — Меня, кстати, Ксиуль зовут. — Чонгук — сказал он, открывая дверь и пропуская девушку вперед. Девушка кокетливо заправила за ухо прядь своих светлых волос. Если это и сюжет из романтичной дорамки, то они спутали главного героя. — Доброе утро, Хосок-хен, Джин-хен, Чимин-хен — поздоровался Чонгук с присутствующими. Ксиуль чувствовала себя, будто в логове медведей. Хотя, она часто себя так чувствовала. — Извините…– тихо, высоким голосом проговорила она, подходя к столу Хосока, — Миями-онни просила передать вам бумаги. Та аккуратно положила бумаги на стол Хоупа и добавила: — Только… странички не в нужном порядке, они пронумерованы, я могу вернуть как было… Хоуп ободряюще улыбнулся, отрицательно покачав головой. Его улыбка и смертельнобольного успокоит. — А…– вспомнила Ксиуль, — Миями-сонбэ просила передать вам, что она согласна. — Спасибо, можете быть свободны — ответил Хосок. А когда дверь за Ксиуль закрылась, то он победно выдал: — Да-а-а! Джин-а, что я говорил? Видал как? А ты говорил! — Да-да — лениво признал Джин. — На что согласна? — поинтересовался Чимин. — Хоуп уже почти год бегает за Миями, но она его динамит. — Но-но — наказательно-отрицательно покачал указательным пальцем Хосок — Динамила. Она согласилась пойти на свидание. — А где Тэхен? — спросил Чонгук, изучая его рабочее место, пытаясь найти хоть какие-то признаки его хозяина. — Он заболел и взял отгулы — ответил Чимин — Но… Не закончив фразу, Чимин поднялся с места, доставая какой-то прозрачный ящик. — Произошло еще одно убийство и Тэхен уже ездил на вызов, вот, это все улики. Чонгук открыл прозрачную крышку. В ящике лежал пистолет, кассета, камера, фотографии с места преступления. Чонгук не решался взять что-то, может там еще есть отпечатки убийцы. И как будто прочитав его мысли, Чимин сказал: — Все возможные отпечатки уже сняли, но там только отпечатки девочки. И вот, это все, что Тэхен узнал — Пак протянул Чону блокнот напарника, где были его заметки. — И он сказал начинать с кассеты. — У вас есть эта штука…ну кассеты слушать которая?.. — Кассетный плеер типа? Откуда? — пожал плечами Хосок. — У Намджуна есть — сказал Джин, поднимаясь с места и бесстрашно заходя в кабинет начальника. Никто не заходит туда, когда хозяина кабинета нет на месте, никто, кроме Джина. — Держи. — Спасибо, Джин-хен. Джин взял стопку бумаг со стола, и, лениво улыбнувшись в ответ, двинулся к двери. — Вот сюда вставлять — подсказал Чимин, подьезжая на стуле к столу Чонгука. Хосок подъехал с другой стороны, намереваясь тоже послушать. — Мы с Джином все равно дело закончили. Чонгуку, в общем-то, все равно. Лишние уши помехой не будут. Может додумаются до того, до чего не додумался бы Чонгук. Младший полицейский откинул обложку блокнота и посмотрел на первые записи аккуратного почерка Тэхена: «Ким Миён. 17 лет, школа «N». Время смерти 4:53. Огнестрельное ранение в голову…» Чонгук нажал на кнопку и отделение заполнилось уже знакомым ему голосом. Такой не высокий и не низкий, со сквозящей склонностью к смерти. Та самая девочка с песней. Чонгук бросил взгляд на фотографии, чтобы в этом убедиться. — «Привет всем, кто бы там это не слушал. Я, Ким Миен и мне семнадцать. И это моя предсмертная записка, если можно так назвать. Никто не держит меня под дулом пистолета и не приставляет мне нож к горлу, потому что я делаю это по доброй воле. Я хочу помочь ему… Я понимаю, почему он делает это и, наверное, на его месте сделала бы так же, хотя у меня мозгов бы не хватило до такого допереть. Я знаю, наверняка, это слушают полицейские. Кто же еще? Не стоит отдавать это моему отцу, ему плевать, вы просто улику потеряете. Так вот, господа следователи, облегчать вам жизнь я, конечно же, не буду. Просто скажу, что у меня была причина для самоубийства. Вы же копы, вот и узнайте. Передавайте привет моему отцу, скажите, что это моя ему месть. И, если вы слушаете сейчас, тот полицейский, который приходил в художку, вы, наверное, думаете, что могли бы помешать этому, вы почти заметили, но нет. Вы ничего не могли сделать, никто уже ничего не мог сделать. Никогда. Ох, сказать вам пока? Или до встречи в аду? Не верю в рай, не существует людей без греха за душой.» — она замолкла, тишина прерывалась только тихой музыкой на фоне. Той самой. Сейчас играл конец первого куплета, если Чонгук не ошибается. — «No tomorrow, no tomorrow…» Прозвучал гулкий выстрел, заставив полицейских вздрогнуть. — Нет завтра? К чему это она? — задумался Чимин. — Звучит, как послание. — Это строчка из песни. «Завтра не настанет» — ответил Чонгук. — Она же застрелилась, вот завтра и не настанет — возразил Хосок, — Что тут необычного? — Этим пистолетом она застрелилась? — спросил Чон, смотря на пистолет в ящике. — Да. На черном металле еще виднелись следы запекшейся крови. — Не выяснили чей это? — Без понятия, Тэхен там выяснял что-то, но я не знаю. Слушай, Чонгук, тебе же придется пока в одиночку работать. Хочешь, мы с Юнги-хеном займемся расследованием самоубийства? Все равно мы, слава всем существующим и нет богам, закончили с бумагами. — Хорошо, сообщите, если что-то найдете. — сказал Чонгук, не отрываясь от чтения тэхеновых записей. Тэхен уже успел опросить главных свидетелей. В школе был сторож, который на этот раз добросовестно выполнял свои обязанности. Сидел в центре видеонаблюдения и безотрывно наблюдал. Наблюдал, наблюдал, до тех пор, пока все разом камеры не вышли из строя. Без какого-либо видимого воздействия. Когда это уже произошло, сторож вышел и пошел по школе, надеясь наткнуться на убийцу. А сразу позвонить в полицию он не додумался. Пошел искать убийцу, но так и не нашел. Зато услышал выстрел, пошел на звук и вуаля — нашел труп. Ну, это по его версии. Понятное дело, как упомянул в заметках Тэхен, это выглядит слишком уж подозрительно. Сторож, один, ночью в воскресенье, в школе и труп. А и убийца, неуловимый, которого никто не видел, кроме убитой. Ну совсем не подозрительно, что вы. На что Тэхен тоже дает ответ. Прям идеальный полицейский, уже почти дело раскрыл, все сам! Точнее, сторож подстраховался. Он, оказывается, не такой глупый. Знал, что так лучше и ни у кого вопросов не возникнет в случае чего. Сторож заснял свою смену на камеру, надеясь заснять и убийцу или иметь в случае чего доказательство добросовестной работы. И так же, Тэхен пытался выяснить, кто владелец пистолета, но так и не вышло. Так часто бывает, когда оружие продается нелегально и анонимно, и не регистрируется. Чонгук достал из прозрачного контейнера камеру. Разобраться с этой техникой было куда как легче, чем с той намджуновой штуковиной для кассет. На небольшом экранчике появилось видео, заснятое сторожем. Туда попало и то, как камеры чудесным образом выключаются, магия какая-то. И то, как сторож бродит по школе. А потом, как он выронил камеру, испугавшись выстрела. (Прирожденный оператор) В общем и целом, ясно, что сторож тут не при чем. А больше подозреваемых и нет. Чонгук положил вещь на место и подошел к доске, где кроме фотографий Миен были еще и записи маркером, вероятно, оставленные Тэхеном. Сделана фотография, где тело лежит нетронутое, а так же фотография ее метки. Убийца точно был там, когда она сделала это (если это она), ведь, кто тогда остановил запись кассеты? Он и оставил очередную букву. «vigilante» — было выведено английское слово черным маркером на белой доске, все, кроме последней буквы «Е». Она была написана красным. От этого слова стрелка к корейскому «Линчеватель», от него к следующему «Суд Линча» → «самосуд» → «месть?». Именно в этом направлении шла мысль Тэхена. Все сводилось к мести. Но почему тогда убийца не написал «месть»? Или все дело в количестве жертв и букв? Еще одна, жертва с меткой «Е», осталась всего одна жертва, они еще могут спасти одного человека от смерти от рук этого «линчевателя». Только все дело в том, кто этот убийца и кто последняя жертва? Что, черт возьми, может всех их связывать? Линчеватель… самосуд… Это происходит, когда правоохранительные органы не справляются. Когда преступник остается безнаказанным. Когда дело заморожено. Чонгук взял в руки маркер и от «самосуд» подписал «Нераскрытое дело». — Хосок-хен, — позвал Чонгук — как мне попасть в архив? — Иди к Миями, она сейчас должна быть в отделе краж, наверное. Она даст ключ. Не собираясь терять времени, Чонгук направился в указанном Хосоком направлении. Он в душе не е…понятия он не имел, как выглядит Миями. Но с помощью нескольких коллег он добрался до девушки, или скорее молодой женщины, со смольно-черным каре и в темно-синем костюме. Не удивительно, что такая дама отшивала Хосока, но и не удивительно, что она сдалась. — Простите, вы Миями? — на всякий случай переспросил Чонгук. — Да, вы что-то хотели? — Мне нужен доступ к архивам замороженных дел по убийствам. Миями на секунду остановилась, будто обдумывая его слова. — Хорошо, следуй за мной. Миями повела его в сторону привычного отдела убийств, но не доходя до него, свернула налево. Они прошли мимо дверей допросных, впереди была лестница, ведущая на нулевой этаж, где оборудована лаборатория для судмедэкспертов и участкового патологоанатома, но не доходя до нее, Миями снова свернула налево, где в конце коридор упирался в дверь. Чонгук не наблюдал в этой двери замочной скважины, но не удивился. Это было сделано для усиленной безопасности, исходя из горького опыта предыдущего офиса. Чтобы никто посторонний не мог как-либо проникнуть в особо важные помещения, замочные скважины скрывались. Это не давало стопроцентной безопасности, но лучше, чем ничего. Миями провела электронным ключем третьего (высшего) уровня по сенсорной консоли справа от двери. Под дверной ручкой появилась замочная скважина и она открыла дверь уже обычным ключем. — Для доступа к базе данных на компьютере воспользуйся своим электронным ключем — оставила наставления Миями и удалилась. Архив представлял из себя слегка видоизмененный аналог небольшой библиотеки. Все дела тут хранились в бумажном виде для достоверности, ведь не смотря на всю защиту, базу можно взломать и неполадки с техникой никто не отменял. Ну и просто, потому что так положенно. Чонгуку все равно, втыкать ли в экран или в лист бумаги. По всей комнате рядами стояли стеллажи с рассортированными нераскрытыми делами. Дохера и больше. Но, тут были не только нераскрытые, а вообще все дела с начала открытия этого участка. Слева от входа стояли три стола с компьютерами. За один из них Чонгук и сел, запуская системный блок. Необходимо найти через поиск любые совпадения с именами убитых. Где они могли бы быть замешаны? Нужно найти вообще всех, кто как-либо относится к делу: учителей, директора, персонал. И любое упоминание школы, название которой кажется знакомым...