First investigation

[Месяц спустя]

Разлепив глаза, Чонгук не сразу вспомнил, что ему сегодня никуда не надо. Можно было вдоволь насладиться истомой, которая бывала лишь после сна и поваляться в постельке. Поэтому он закрыл глаза обратно, даже не обратив внимание на то, что место рядом пустовало. Это могло значить лишь одно – Тэхен проснулся ни свет ни заря в выходной и куда-то успел запропаститься. Но это значило, что у него еще есть время насладиться своей любовью с одеялом и подушкой, пока их отношения что-нибудь не испортит. Но у кого-то были совершенно другие планы на его счет, ведь не успел Чонгук провалиться обратно в дрему, как его губы накрыли чужие, с напускной нежностью и обманчивой аккуратностью. Но знает он его эти игры! Как и всегда, после, тот бесцеременно наступает, углубляя поцелуй и делая его более страстным, чем необходимо. Когда он отстранился, Чонгук не сдержал своей привычной идиотской влюбленной улыбки, не открывая глаз. – Просыпайся, Гукки, уже десять, – негромко прозвучал голос Тэхена над ухом. – Иначе мне придется задействовать ведро с водой. – Зачем? Еще пять минуточек. Тэхен пожал плечами, вставая с кровати. Но Чонгук не позволил, даже не открывая глаз вычислил местонахождение Кима, и дернул того на себя, намертво смыкая руки. – Ну и что ты делаешь? – с поддельным недовольством поинтересовался Ким. – Мы вообще-то едем сегодня... Погоди, ты вообще забыл? – Знаешь, Тэхен, – глубокофилосовским тоном с легкой хрипотцой начал Чонгук, – Я не для того начал встречаться с парнем, чтобы все вот это помнить! Ну и что я забыл? Тэхен усмехнулся. – Расслабься, ты просто забыл, что сегодня нас Намджун-хен пригласил в свой загородный домик отдохнуть, – ответил он, зарываясь в чонгуковы волосы пальцами. – Ммм...– задумчиво протянул в ответ Чон. – А нам еще нужно сходить в супермаркет, холодильник пустой, будто кто-то жрал как не в себя. Интересно, кто этот кто-то? – На меня намекаешь? Это просто Хосок-хен в гости заходил... А еще и Джонхен. Посмотри на меня – кожа да кости. Тэхен язвительно хмыкнул, проводя ладонью по чонгуковому прессу. У последнего стадо мурашек пробежались, оставляя оттенок эйфории. – Кожа да кости говоришь? Ничего ответить ему не дал рингтон тэхенового телефона, отвлекая внимание хозяина на себя. Чонгук с видом обреченного на вечное одиночество лениво потянулся и смирился с тем, что нужно вставать. Он смерил себя критическим взглядом в зеркале ванной комнаты, думая о том, как же Тэхену все-таки повезло с парнем, о чем Ким говорил очень редко, зато искренне. Умывшись, Чонгук перевесил все полотенца с нижних крючков на верхние. Это уже стало каждодневным ритуалом и немым спором. Война за то, где должны висеть полотенца. Такая мелочь не стоит того, чтобы ссориться и спорить, но уступать никто не торопится. – Кто звонил? – поинтересовался Чонгук, выходя из уборной и следуя по курсу к холодильнику, в котором и правда ничего не оказалось. – Чимин, – ответил Тэхен, копаясь в телефоне. С того времени, как они не живут вместе, ибо Тэхен переехал к Чонгуку, Чимин звонит 24/7, чтобы поинтересоваться как дела, спросить чем занимаются, просто поздороваться, болтать о чем угодно, потому что привык. Привык к общению с Тэхеном, которое вошло в определение «само собой разумеющееся и необходимое». Тэхен не был против, потому что привык точно так же. – Собирайся, – флегматично приказал Тэхен, все еще копаясь в телефоне. И пояснил: – Служебную забрал Хосок, а я не поеду сам таскаться по магазинам на метро. – Ну Тэхен-а-а-а... – Нет, Чонгукки – отрезал Ким, очаровательно улыбаясь, что говорило о высшей степени отрицания и настойчивости.

***

Машина в очередной раз кочнулась от ямы на неасфальтированной дороге. Чонгук смотрел в окно, наблюдая красивую картину снежного леса за окном, и очень недоволен сложившейся ситуацией. Ну он же просил Тэхена не рассказывать никому! А Хосок-хен сам спросил, только запаздало, почему они слегка опоздали. Ведь Хосок обещал заехать за ними на служебной машине в двеннадцать. А Тэхен ему и рассказал, пожимая плечами и глядя на Гука «Что поделать, он сам спросил». –...да, и прошли мы уже почти в самый центр. Я отлучился на одну минуту. На минуту! И то не далеко. Этого ребенка и на секунду нельзя оставить! – Я не виноват! – обиженно возмутился Чонгук, но его проигнорировали. – Возвращаюсь. И представляешь что? – Тэхен усмехнулся, восстанавливая в памяти картину, – Этот остолоп умудрился тележкой снести большой такой стенд. При этих словах Тэхен прикрыл ладонью глаза, красноречиво выражая свое отношение к описанной ситуации. Хосок захихикал, видимо, представив. – Чонгук! – развеселенно позвал он, – У меня только один вопрос... Как... – Руками! – огрызнулся все еще обиженный Чонгук. – И вообще, говорю же, я не виноват. – Ну, в общем, все обошлось, – продолжил Тэхен, – стекла или товаров, которые можно повредить таким способом, там небыло, поэтому мы отделались расставлением всего этого обратно, долгими и обильными извинениями перед администрацией и работниками, и легким позором. Напомните мне больше не брать его в супермаркет. – Я туда и не рвался! – бросил Чонгук. Это ведь не справедливо! Это правда случайность, Тэхен преувеличивает трагичность ситуации. Ну, он использует это как повод надуться, когда это понадобится. – Приехали! – обьявил Хосок. Чонгук хлопнул дверью сильнее необходимого, что свидетельствовало о повышенной раздражимости. Но вся она улетучивалась... Тут было красиво. Как будто они в глуши, посреди девственного леса, покрытого толстым одеялом пушистого снега. Солнце светило ясно, на светло-голубом небе ни облочка, делая все вокруг ослепительно ярким. Многие деревья сбросили свою листву еще осенью, теперь укрываясь лишь снегом, но ели и сосны разбавляли серые, коричневые и белые краски насыщенно-зеленым и малахитовым. Это все было прям как на картине какого-то талантливого художника-пейзажиста, что невольно Чонгук представил себе такую картину своего авторства. Развернувшись от созерцания леса к домику, Чонгук смог наблюдать не очень большой дом с полностью деревянным крыльцом, кирпичной крышей и, вероятно, бетонными стенами. Он тоже такой, как на картинках при вьезде в лес. Ведь это не нетронутый человечеством, дикий лес, а вполне обитаемый лесок, напичканный дачами и загородными домами для таких же туристов, как и они. Но людям все равно не удалось испортить красоту этого места. – Ты уже бывал тут, Хосок-хен? – поинтересовался Чон. – Да, и много раз. У нас традиция такая, можно сказать. Раз в несколько месяцев вот так вот выбираться... А то чего дому пустовать и стоять без дела? Вы взяли пижаму? Мы тут с ночевкой. Хоуп толкнул дверь, даже не удосужившись постучать. – Эй! Есть кто дома? – шумно позвал он. Из одного дверного проема появился Джин, приветливо улыбаясь. – Приехали наконец! А где Чимин и Юнги? – Они сказали, что сами доберутся. – Вместе? – Хосок многозначительно дернул бровями. – Не знаю, – честно признал Тэхен. – Ладно, Хосок, поможешь? Я не стал вас ждать и уже начал готовить. Намджун наверху, заканчивает с делами.– при упоминании начальника и его занятия Джин закатил глаза, – Тэхен, а ты, пожалуйста, принеси дров с заднего двора. Вон та дверь... А ты, Чонгукки, принеси из багажника сумки. Чонгук снова вернулся на мороз, ветра совсем не было, поэтому дискомфорт отсутствовал, а низкая температура лишь слегка покалывала открытые части тела. Поэтому Гук мог себе позволить сделать две ходки за двумя, хоть и не тяжелыми, сумками. Дабы насладиться в полной мере местным лесом, раз уж они здесь. Чонгуку здесь нравится, даже очень. Красиво, умиротворенно, спокойно, изредка птицы поют, далеко от опасного, шумного и суетливого города. Чонгук почувствовал себя семидесятилетним стариком, раз ему уже хочется такого покоя. На самом деле, ему все равно где, главное с кем. Тогда и покоя не нужно, и красоты. И совсем не важно будет ли это место идеальным, или там будут полотенца висеть на нижних крючках. Возвращаясь за второй сумкой, Чонгук заметил паркующуюся около той, на которой приехали они, машину. Из нее показалась черная макушка Чимина и, ярко отливающая бронзой в свете солнечных лучей, Юнги. – Чонгукки, привет, – обворожительно улыбнувшись, что даже снег начал таять, сказал Чимин. – Привет. Только вас ждем. Джин-хен уже было волноваться начал, – причитал Чонгук, заходя в дом и ведя за собой последних гостей. Положив сумку на скамью около входа, Чонгук замялся, наблюдая за Чимином. – Все впорядке? – спросил он, заметив, что тот точно не собирается снимать свой черный шарф. Хотя в помещении, нужно сказать, довольно тепло. – Чимин? – Все впорядке, – посерьезнел тот, затягивая шарф посильнее и слегка нервно косясь на Чонгука. – Точно? – подозрительно прищурил глаза младший, явно не намереваясь отставать и потянулся к краям вещи, чтобы ее стянуть. Чимин оступил на шаг, цепляясь за свой шарф и сильнее прижимая, положительно кивнул. Чонгук поднял руки в знак полной капитуляции, мол, ну, нет так нет. И Чимин расслабился, что было его ошибкой. Ну кто же так просто сдается? Хотя, ну, Паку просто холодно, может? Но предположения, выстроенные Чонгуком, заставили его дернуть за край, стягивая шарфик. – Оу... – удивленно выдохнул Чонгук, потому что и не надеялся увидеть чего-то подобного. – Ого, чего я не знаю? – поинтересовался подоспевший Тэхен, который уже закончил с дровами. – Откуда это? Чимин неловко поежился, пронзающе косясь на младшего. На светлой тонкой шейке красовались несколько характерных синяков. Засосы, короче говоря. Оставленные явно в порыве жуткой страсти и не очень аккуратно. – Кто эта счастливица? – ехидно играл бровями Тэхен. Чимин замялся. – Брось, я же все равно узнаю. Не хочешь, можешь пока не говорить. Но Чонгук на этом не успокоится. Хоть лезть в чужие дела очень плохо и вообще, не так его родители воспитывали, но любопытство брало верх. – Хен? – настойчиво позвал Чонгук, глядя с заговорческим блеском. Чимин закусил губу, воровито осматриваясь. – Это...Юнги-хен это. – ответил он и покраснел. – Что-о-о? – пораженно, но благо шепотом, восхитился Чонгук. – Погоди, мы сейчас об одном и том же Мине Юнги говорим? Чимин закатил глаза и кивнул. – Тот самый, что чуть ли не убить тебя хочет? Так он... А вы... Подожди, а... Ох... Значит, вы типа это...– безуспешно пытался выяснить все сразу Чонгук, но решил не лезть не в свое дело, он же не ребенок все-таки. – Ладно... Вы взрослые люди, и это дело только вас двоих. Захочешь – расскажешь. Чимин благодарно кивнул, убираясь с глаз и страшась осуждения. Хотя он прекрасно знал, что его названый брат и друг встречаются, ситуация между ним и Юнги казалась ему странной, смущающей и выходящей за рамки приличия, и он ничего не мог поделать со своими такими убеждениями. Но, черт побери, от Юнги ему крышу сносило. Это…это просто не описать. Такой странный, до ужаса флегматичный и в общем-то скупой на эмоции Мин Юнги, ко всем холодный, словно айсберг, но с ума сходит по «черноволосому недоразумению». Конечно, с выражением эмоций еще проблемы, но Чимин от него и не требует сверх меры, замечая это в других проявлениях. Например, в том, как он обнимает его сзади, когда никто не видит, в том, что до сих пор носит его шарф, регулярно пополняя концентрацию его парфюма, и в том, как на выдохе шепчет его имя. Ему достаточно. Но все равно, это их тайна… Ему так казалось, слишком сложно было выставить это на всеобщее обозрение. Но так сложились звезды… – Джин! Джин-хен! Джи-и-ин! – раздался по всему дому звонкий голос Хосока и сам обладатель голоса вскоре появился в гостинной, которая по совместительству и прихожая и все что хочешь. Хоуп обратился к присутствующим: – Ну и где он? Ушел за Намджуном и застрял. Будем надеяться, что ничем они там таким не занимаются… Но проверять я не рискну, сходите кто-нибудь… Но и не пришлось, ведь из двери на втором этаже вышел загадочно улыбающийся Джин. – Джин-хен, ну где ты там? Мясо десять раз испортится, пока тебя дождется! – Иду. – Всем привет! – сказал вышедший наконец Намджун. – Пока наши проигравшие готовят пирушку, идем-ка выберем фильм. Говорил он показушно, ясно выражая насмешку над Хоупом и Джином. – Проигравшие? – переспросил Чонгук. – Они мне проспорили, – довольно ответил Намджун, а затем добавил, повышая голос – Будете знать как спорить со старшими! Намджун остановился у двери, пропуская гостей вперед. В комнате был электрический камин, который успел нагреть воздух к их приходу, большой синий диван в центре и два кресла по бокам, перед диваном небольшой столик, большой плазменный телевизор у стены напротив и большая картина на стене позади дивана. Ей-то Чонгук и заинтересовался в первую очередь. – Хочу детектив, – сказал Чимин, осматриваясь и останавливаясь у небольших стеллажей со старыми дисками около телевизора. – Тебе всей этой хрени на работе мало? – безучастно поинтересовался Юнги. – Не то, чтобы очень…– задумался Пак, но затем настоял чисто из принципа – Но я хочу детектив. Мин пожал плечами, вытаскивая первый попавшийся диск. – О, не детектив, конечно, но тебе понравится. – ухмыльнулся тот. Юнги держал в руках диск дорамы с жанром «драма», «комедия» и «романтика», откуда такое вообще в коллекции Намджуна? – Тебе же нравятся дорамы про влюбленных глупых девиц? Ты же такая неженка, Чиминни. – Хен! – возмущенно-недовольно буркнул Чимин, отбирая у того диск и кладя на место. Никто и не должен знать, что там Чимин смотрит, не их это дело. Юнги нравится задевать и задирать Чимина любыми мелочами, какие только придут на ум, как будто бы он школьный хулиган, а Пак – девочка-отличница. Это так по-детски. Откуда такая банально-сопливая ассоциация Мин не знает, но что есть, то есть. Он бессовестно любуется обьектом всех своих мыслей, пока тот не может определиться с диском, и жалеет, что довольствуется лишь любованием. Юнги окинул взглядом комнату. Тэхен и Чонгук были ненавязчиво заняты друг другом, ненадолго абстрагируясь от остального мира. А Намджун говорил с кем-то по телефону, уставившись в лесные дали. Воспользовавшись моментом, Мин подошел сзади к читающему содержание Чимину, обвивая руками за пояс и притягивая к себе. – Хен, что ты делаешь?! – шокированно прошипел Чимин так, чтобы услышал только Юнги. Он попытался обернуться, чтобы увидеть ехидную ухмылку Чонгука, но ему не позволили. – Не боись, все слишком заняты, – прошептал тот над самым ухом, – Я просто хотел сказать, что комнат в намджуновом доме не так-то много. – К чему ты клонишь? – Ну, одну комнату заняли Джин с Намджуном, другую займут Чонгук с Тэхеном. Остается только две, ну, если не считать эту, где можно лечь на диване. Если ты предпочитаешь спать на диване, то… – Погоди, хен, ты что, предлагаешь мне спать с тобой? – восхищенно уточнил Пак. – В точку, – ответил тот, все еще сильно прижимая к себе, от чего Чимину становилось очень неловко, но в то же время…ооох…– Ну, детка, если ты не хочешь, может Хосок согласится? Юнги уже собирался было отстраниться, но Чимин перехватил его руки, прижимая к своей талии сильнее и краснея от своих действий, ведь кто-то мог заметить, но решительно ответил: – Я согласен. Он все же отпустил руки напарника, потому что это, вопреки их желанию, не могло продолжаться вечно. – Чимин, выбрал? – вырвал его из пучины мыслей голос Чонгука. – Что? – Фильм. – А, да – соврал Пак, протягивая тому что-то первое попавшееся. Осталось дождаться двоих кулинаров. Чонгук вспомнил, что поесть ему сегодня так и не дали, поэтому он скоро с голоду помрет. И пусть его надгробие будет черным, а там белые буквы: «и умер он, не дождавшись жаренного мяса». Из размышлений о еде его вырвала рука Тэхена, хозяин которой спокойно болтал с Чимином, а она будто живет своей жизнью и так ненавязчиво кочует по его ноге все выше. Нужно бы отвлечь его от увлекательной беседы и спросить, что это он такое делает, но Чонгук всего лишь скучающе откинулся на спинку. Хоть они уже довольно давно вместе, но будь они хоть сто лет женаты, прелюдий при людях Гуку принять просто непосильно. Поэтому он нервно вжимается в диван, что не укрылось от всевнемающего Тэхена. Тот гаденько усмехнулся, что не сулило ничего хорошего. Он повернулся к Чонгуку, пока Пак влез в дискуссию Намджуна и Юнги. – Чего? – не выдержал напора взгляда Чон. – Ничего, – отрицательно покачал головой Тэхен, но все еще смотрел как-то настойчиво. – Тэхен, да говори уже, я не умею читать мыс…– закончить фразу Тэхен ему не позволил. Говорить с чужим языком во рту трудновато, знаете ли. Чонгук хотел отстраниться, неохотно отталкивая Тэхена, но тот прижимался сильнее. Что он, черт побери, творит? Они же не одни! – Они серьезно? – поинтересовался Юнги. Это вообще-то не его дело и ему все равно, но… – Вы не одни, если что. Это слишком вульгарно и неприлично. (Да он просто завидует, что они могут, а он нет) – Знаешь, хен, – обратился к тому Тэхен, – прости, конечно, но хер я клал на то, что ты об этом думаешь. Он вальяжно откинулся на спинку дивана, наблюдая трудные мыслительные процессы Юнги. Тот размышлял о том, что он в общем-то тоже клал на то, что о нем и о его возможных отношениях, пусть даже с парнем, думают люди. Если раньше это строго порицалось, то в современном обществе есть свобода выбора. Более или менее. И почему чье-то мнение его вообще колыхало? Хотя, не хотелось бы, чтобы на него кто-то смотрел так же, как он сам смотрит на целующихся Тэхена и Чонгука. С каким-то проскальзывающим пренебрежением. Хотя, видимо, Чонгук ощущает от этого жуткий стыд и неловкость, отчего его щеки краснеют. А такая функция, как стыд или смущение у Тэхена отсутствует вообще. За ненадобностью. Тэхен считает, что все это лишнее – оно мешает и болтается балластом. К чему эта обманная «невинность»? Он делает то, что хочет и что ему взбредет в голову, несмотря ни на что. И не считает это недостатком. Хотя ему нравится вгонять в краску младшего. – А вот и мы! – из-за двери появился Хоуп с большой тарелкой мяса, жаренного на мангале во дворе, за ним появился Джин с тарелкой овощей и напитками. – Могли бы и помочь, – укоризненно пробурчал Джин, аккуратно ставя поднос на стол. Намджун усмехнулся, отрицательно качая головой. По-видимому, спор его действительно задел. Начальник отделения расследования убийств вставил диск в DVD-проигрыватель и нажал кнопку на пульте. – Что ты выбрал? – переспросил он у Чимина. – А-а…э-э-э…– замялся Пак, потому что ничего он не выбирал, был занят другим. – Детектив? Да, это оказался детектив, хотя он предполагал наугад. Несмотря на то, что диван казался большим, места всем едва хватило. На диване уместились четверо: Намджун с Джином и Тэхен с Чонгуком. Хосок, дабы отделиться от этого гейского клуба, сел в удобное кресло слева от них. Кресло справа приватизировал Юнги. Чимину пришлось искать себе место и он нашел его, как бы невзначай, на подлокотнике минова кресла. Фильм был скучноват, Чонгук сразу догадался, кто убийца и смотрел только, чтобы проверить прав ли он. И он поражался тугодумности следователей, хотя со стороны легче судить. Вот, а почему они не догадались, что все дело в родителях? Можно же было догадаться! Так, да не так. Они ведь спросили у родителей, есть ли кто-то, кто мог желать им смерти по той или иной причине, но они предпочли молчать. Они предпочли свою тайну жизням своих детей. Что ж, это их выбор. Вспомнив о собственном деле, закрытом еще месяц назад, Чонгук невольно бросил взгляд на Тэхена. Нет, определенно, Динхен был на него совсем не похож. Внешне. Чонгук боялся, что Тэхен может стать таким же, случись что с ним самим. Он этого не желал, хотел верить, что Тэхен далеко не такой, и верил. Хотя дошло до того, что он написал письмо на случай своей смерти, которое, случись такое, Чимин должен был передать Киму. Просто на всякий случай. Фильм закончился, а они так и не узнали, кто убийца, что вызвало волну негодования. Кто вообще так делает? Заканчивает все на неожиданности… – Скажи, что у тебя есть вторая часть...– нарочито с угрозой попросил Джин Намджуна. Старший неохотно поднялся, подходя к дискам, и спустя несколько минут поисков нашел вторую часть. За окном начинало темнеть. Свет они специально не включали, дабы было лучше видно. В комнате наступил полумрак и темнота все сгущалась, до тех пор, пока рассмотреть что-нибудь кроме экрана не оказалось сложным. Можно было почувствовать свободу от чужих глаз. Рука Юнги незаметно для всех приобняла талию Чимина, тот удивился поначалу, но не возражал. – Думаю, проводник убийца, – высказал мысль Хосок. – С чего ты взял? У него же алиби,– возразил Джин. – Алиби еще не стопроцентное доказательство невиновности. Какой-то он мутный тип. – То, что он странный не дает оснований его подозревать, – сказал Чонгук. – Я думаю та медсестра убийца – предположил Чимин. – Медсестра? – таким тоном, будто он очень сомневается в его умственных способностях, переспросил Хоуп. Намджун хитро ухмыльнулся. – Я уже смотрел этот фильм. Сказать кто убийца? – Только попробуй! – Джин беззлобно хлопнул ему по плечу, а в добавок в Джуна прилетела подушка от Хосока. Второй фильм был интереснее первого, здесь уже правда множество вариантов имели место быть. За днем всегда приходит вечер, а за ним – ночь. Как и обещал Юнги, по индивидуальной комнате всем не досталось. Чимин заверил хозяина, что он поспит здесь на диване, ни на секунду не забывая о предложении Юнги. Приняв душ и переодевшись, он мялся около двери, не решаясь постучать. И почему он так заморачивается? Ответ прост: он не понимает. Не понимает, что между ними. Разве после интимной близости не должно быть большего? Или хотя бы какой-то определенности? Именно поэтому он не знает, как себя вести. Не представляет своих отношений с Юнги-хеном. Просто что-то из ряда вон. Вздохнув поглубже, он постучал и отворил дверь. – Чимин? – Ага. Если ты передумал, я могу спать на диване... – Заходи уже быстрее, а то действительно передумаю. Чимин закрыл дверь и сделал несколько неуверенных шагов в сторону кровати. – Ну же, – нетерпеливо поторапливал Юнги. Оказавшись в плену чужих рук, Чимин невольно расслабился. Он чувствовал себя как в центре урагана, вокруг творится хаос и ужас, а в центре спокойно и так хорошо. Он хотел бы остановить этот миг и остаться в нем навсегда. А Юнги очень нравилось исходящее от него тепло. Одному спать теперь было как-то холодно. Он прижимал Чимина сильнее и откровенно не понимал, почему ему нравится парень. Конкретно этот и вообще. Почему? Ответ на этот вопрос возможно придет со временем, а возможно не придет никогда, ну и хрен с ним! Причины не нужны. Это просто есть и все, хотя ему до сих пор сложно принять этот факт. Встречаться с кем-то? Это было необычно. Ранее Юнги не испытывал ни к кому достаточно сильных чувств, чтобы создавать отношения. Ни к кому так сильно не тянуло. Но Чимин заставил его убедиться в том, что… Спать вдвоем намного лучше. В нескольких метрах от них, в соседней комнате расположились два влюбленных идиота. Чонгук уже заснул, положив голову Тэхену на плече. Тэхен же думал о вечном. О любви, о жизни и смерти. Ну, как это бывает, философия настигает посреди ночи. А еще он понимает, каким дураком был. Хотя, возможно, в чем-то его первая позиция была верна. Но он не жалеет, что пошел против своих принципов, идя на поводу у чувств. Он чувствует себя не ограниченным рамкой ледянного безчувствия человеком. Да, все его страхи могут оправдать себя, но он был бы последним трусом, если бы стал и дальше боятся неясно чего. Да, он пережил ужасное. Но он хочет оставить это в прошлом и забить. Его ждет что-то более хорошее в будущем. Счастье? Что-то типа того. Зато он понял, что не все в жизни приносит одну боль. Да, ее – без сомнений. Но кроме нее есть масса всего, ради чего стоит рискнуть. Тэхен закрыл глаза, зная, что завтра его ждет еще лучший день, чем был до этого, ведь рядом тот, кто будет делать его жизнь лучше. Зная, что он нужен кому-то. Зная, что он сделал правильный выбор.

~ End ~