First investigation

Чонгук пялил на шкаф уже десять минут, безотрывно, пытаясь понять, выбрать, что же ему все же надеть? Что надевают люди, идущие на первые свидания? Чонгук пытался вспомнить, что он надевал когда-то, но его последние отношения, как и свидания, были как будто сто лет назад. Еще во времена студенчества, когда выбора-то и не было. Может рубашку белую надеть? Да нет, глупо как-то, они же не на деловой встрече. Сегодня его отпустили пораньше, ведь, как ни как, дело открыл! Да и какое! Еще и свое первое. Вся слава перепала лишь Чонгуку, потому что Тэхен не соизволил явиться на работу. Чонгук не хотел признавать, что волнуется...Немного. Но звонить он ему не стал бы, больше никогда и ни за что. Лучше вообще кинуть его в Черный список. А вот Чимин позвонил своему соседу и поинтересовался, где он изволит прохлаждаться. Тэхен сказался больным и, не желая ничего обьяснять, просто бросил трубку, пока в конечном итоге не слышалось только «аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети». Ну и пусть катится в ад! Клин клином? Отлично. Поэтому он был так уверен в своем желании пойти на свидание с Ксиуль. Может, он все-таки никакой не гей? А то, что было с Тэхеном... Не считается! (один раз не пидорас) И вообще, да, Ким прав, это было ошибкой. Он забудет ее...попытается забыть. Возможно, заведет отношения с Ксиуль. Через пару лет они сьедутся. Еще через пару лет поженятся. Заведут собаку, детей. Тогда это будет похоже на нормальную жизнь, такую же, как и у его родителей. И однажды Чонгук будет рассказывать своему сыну о том, как в свое время поймал очень опасного маньяка на своем первом деле. Они будут ездить на дачу летними выходными, ходить в парк весной и осенью. Зимой всей семьей лепить снеговика и кататься на санках. Возможно, поедут в Пусан, на его «историческую родину», летом на море. Возможно, у него была бы дочь, от которой он отгонял бы стаи парней, грозясь пистолетом и изолятором, и караулил бы в полицейской машине на ее выпускном. Все это так забавно, греет душу, но вызывает слегка истерический смех, ибо его занесло не в ту степь и... Это совсем не похоже на реальность. Да, Ксиуль милая, красивая, застенчивая и робкая, стеснительная, добрая и... можно описывать ее множествами эпитетов до скончания веков, она прелестная, но... Как-то не чувствует он того тяготения, какое имеет место быть. Он видит в ней...сестру? Или ту самую дочь?.. Но точно не свою будущую жену. Но он даст шанс себе и ей, авось да выйдет? Может еще не все потерянно. Поэтому Чонгук, решив, что слишком сильной мороки Ксиуль не оценит, выбирает первое здравое, что приходит на ум. Черный свитер, подаренный Джонхеном, и джинсы. Просто и универсально. Но назначенное еще вчера время не спешило приближаться. От нечего делать Чонгук бездумно листал каналы, кипятил воду в чайнике, хотя чай пить не собирался, протирал и без того чистый стол и даже раковину в ванне. Не то, чтобы он был беспросветным чистюлей, но жизнь принудила его самому заботиться о чистоте и опрятности собственного жилища, ведь глупо было надеяться, что когда-нибудь у него появится девушка, которая и будет это делать или мать, которая занималась этим в его детстве. А жить как на помойке не хотелось, поэтому Чонгук успешно вбил себе эту привычку. Когда короткая эбонитовая стрелка часов приближалась к отметке в восемь часов, Чонгук поплелся к двери, попутно выключая телевизор и свет комнаты, оставляя лишь дополнительный свет прихожей. Он уже потянулся за пальто, когда в дверь позвонили какие-то нежданные гости...

***

Тэхен ушел из дома еще в пять утра, дабы не встречаться с Чимином. Пак еще вчера вечером пытался завести с ним беседу и как-то поддержать лучшего друга, но неприступный Тэхен отсекал эти попытки на корню. Он не знал, куда податься. Он не собирался сегодня идти на работу. Слишком... слишком много неприятного ждало его там. Да, как бы глупо не звучало. Каким бы он не казался, он не бездушная глыба льда. Просто обиженный жизнью мальчик, которого однажды уже ошпарили кипятком несчастья, поэтому он натянул резиновые перчатки холодности и серьезности. Но все это лишь защитная реакция, как вам скажет любой мозгоправ. Ведь каждый имеет право немного пострадать? Разве у него не творится достаточный пиздец? Да, это не трагедия вселенского масштаба. Да, есть проблемы и пострашнее. Да, все могло бы быть и хуже. Но от этого не легче. Поэтому он бесцельно бродит по Сеулу. Ходит по местам, где когда-то бывал. Знакомый еще с детства парк, где недалеко от фонтана построена детская площадка и слегка поржавевшие еще с его детства качели-лодочки облезшего лазурно-голубого цвета. Прошло почти двадцать лет, но все остается почти таким, как и в его памяти. Прошел по пешеходному переходу автомагистрали со снующими туда-сюда машинами, по той самой дороге, которая вела в его первую школу. Знакомые окна давно сменились на новые, более модернизированные, крыльцо школы из кофейного перекрашено в белый, но неизменный кактус в третьем окне справа все остается на своем месте. Да, время для ностальгии. Время хандрить и поддаться утопляющей лавине меланхолии. А после школы дорога вела в другой квартал. Вот тот самый клуб, где Тэхен впервые напился до беспамятства. Напиться до беспамятства... господи, какая мудрая и заманчивая идея. И как он раньше не додумался? Он хочет забыть все, что с ним произошло за последнюю неделю. Поэтому, проходя мимо ветрин магазинчиков и кафе, он останавливается. Вот оно, то место для людей, кого не смущает свет дня. Те, кто может топить свои думы в алкоголе, пока солнце еще в зените. Он толкнул дверь с написью «Открыто». В нос ударил запах спирта, табака и лаванды. Откуда тут последняя – уму не постежимо, но не так уж и важно. Совсем негромкая музыка, игравшая будто всего лишь «для галочки», и тихие разговоры. Тэхен чувствует себя немного ничтожным за то, что вместо работы зависает в баре, собираясь напиться. Наверное, только слабые люди топят проблемы в выпивке. Если так утверждать, то все люди слабые. Поэтому стоит послать все к черту и сесть на стул перед барной стойкой, что он и делает, махнув рукой в сторону бармена и потребовав чего-нибудь выпить. Стоит послать к черту отца, что вот так бесцеремонно ворвался в его жизнь и все перевернул с ног на голову. Тэхен вспоминает слова его приемной матери, госпожи Пак: «Лицом похож на мать, а по характеру вылитый отец». Он не хочет быть таким, как его отец. Не хочет черт возьми! Они совсем не похожи. Ни капли. Тэхен не будет таким, как он. Стоит послать правду к черту. Правду о смерти его родителей. О матери. Картины, которые невольно выростают перед глазами. И осознание... А еще послать к черту Чонгука. И какого хрена он не выходит у него из мыслей? Тэхен же уже решил, что все, с Чонгуком покончено окончательно и бесповоротно. Но этот парень стоит перед глазами, как только он пытается их закрыть. И это не просто какие-то выскоки из прошлого. Это настоящие и будущее. Текущая проблема. Он ничего не может поделать со всеми проблемами и переживаниями, которые навалились, поэтому остается только страдать, заказывая новый и новый алкоголь. И все само пройдет. Как-нибудь да наладится. Наверное. Одна за одной, рюмки, бокалы, стаканы и он даже не заметил, как накатил непрошенный сон. Он не знал, в каком веке он проснулся, но за окном уже стемнело. Сон сошел резко и было не так просто вспомнить, что ему снилось. Что-то про Чонгука. Ох, как же он заебал, даже во сне покоя не дает. Хотя все с точностью да наоборот, Чонгука в этом сне вообще на свете не существовало. Вот только Тэхен помнил об этом человеке, а никто другой знать не знал. Там все засомневались в его психическом здоровье. Чем все закончилось он уже не вспомнит, даже если захочет. Но его охватило какое-то волнение, ему совсем не понравился тот мир из сна. В голове все еще туман, но разум проясняется и он снова начинает размышлять над насущими проблемами, а это не есть хорошо. Он подозвал бармена. С каждой новой порцией выпитого алкоголя становится как-то поебать на все. Как-то легко. Или почти... Может, от этого люди и напиваются, когда им плохо? Совсем не от вкуса, а от побочного эффекта. Хотя «напиться в усмерть» не дает желанного, у него не получается полностью забыться. Зато появляется навязчивая идея, которая на трезвую голову ему бы не пришла. Тэхен машет бармену, подзывая, и просит вызвать ему такси, ибо если он сейчас возьмет в руки телефон, то уронит его, не говоря уже о том, что его несвязный пьяный лепет диспетчер вряд ли разберет. Тэхен уже достиг своего потолка, поэтому даже не смотрел в сторону алкоголя, он ведь не ставил перед собой цель получить отравление. Интересно, можно ли взаправду напиться до смерти? Или он скорее отключится, чем сможет выпить достаточно? Тэхен совсем не помнит, как оказался в машине такси и продиктовал адрес, но уже скоро неровно стоял на ногах перед знакомым домом. Поднялся на нужный этаж он с трудом, но все же достиг цели и навалился ладонью на звонок. Дверь открылась почти сразу, и Тэхен смог наблюдать удивленное выражение на лице напарника, вваливаясь в чужую квартиру без разрешения. – Тэхен? – непонимающе блымал глазами Чонгук, помогая тому устоять на ногах. – Привет, Чонгукки, – Тэхен расплылся в улыбке и помахал Чонгуку пальцами, выворачиваясь из чужих рук – Я тут немного пьяненький... Когда наконец получилось освободиться от помощи Гука, Тэхен слишком переоценил свои силы и возможность стоять на ногах, поэтому полетел вперед, утыкаясь ладонью в стену. – Ладно, я много пьяненький – признал он, – Можно попросить вас о помощи, полицейский Чон? Мне нужно в туалет, где он у вас тут? Чонгук невольно бросил взгляд на его грязные ботинки, что нещадно уничтожали чистоту пола. – Не туда! – возразил Чонгук ему в след, – Направо! Боже, не запачкай мне ковер, пожалуйста... Он зашел вслед за спотыкающимся Тэхеном в ванную, включая свет. И он еле успел поднять унитазную крышку, прежде чем выпитый Тэхеном алкоголь попросился наружу. – Что ты тут вообще делаешь? – спросил Чонгук, нажимая на кнопку слива. – Да вот, мимо проходил, решил поздороваться – все еще несвязно бормотал тот, вытирая губы рукавом. – Зачем ты пил? – Кто пил? Я пил? – театрально строил дурачка Ким. – Почему ты не был на работе? – Погляди на меня, Чонгук – серьезно сказал он, кладя руку на ободок унитаза, а на нее голову и рассматривая недовольно-серьезного напарника. – Понимаешь, в моем состоянии не очень поработаешь. Не до работы как-то было... – Ты что, с утра пьешь? – Угу – довольно промычал Ким, которого снова вывернуло наизнанку. Чонгук, честно говоря, не любит пьяных людей. Да и кто их любит вообще? Они делятся, в большинстве своем, на три типа, и все малоприятны. Кто-то становится до жути агрессивным и воображает себя Джоном Синой, начинает дубасить все и вся, пытаясь это доказать. Вторые становятся прилипалами и несут всякий бред, требуя внимание к себе любимому. А третьи ищут себе приключений на все возможные части тела. Вторых терпеть легче, для здоровья они более безопасны, а третьим никогда скучно не живется (если вообще живется). – Прости меня, Чонгук – внезапно сказал Тэхен, Чонгук подумал, что ему послышалось. Но на всякий случай переспросил: – За что? – Ну...за все... Ведь ты сам говорил, какой я мудила и все такое, а теперь еще и приперся к тебе посреди... сколько сейчас времени? – Бляя...– тихо прошипел Чонгук, глядя на часы. Время! Оно клонило уже к половине девятого, а пока он доберется до назначенного места, возможно, уже и девять будет. Он шарил в карманах, пытаясь найти телефон, но тот куда-то пропал. Черт, он же на свидание с Ксиуль опаздывает! Чонгук вышел в поисках своего телефона, лихорадочно осматривая все возможные поверхности и находя тот валяющимся на полу в прихожей. И как он умудрился выпасть из кармана? А был ли он там вообще? По пути обратно в ванную, Чонгук захватил стакан воды, не переставая пытаться включить вырубившийся телефон. – Тэхен-а, возьми – сказал Чонгук, протягивая тому стакан и шипя ругательства в адрес непослушного телефона. Неужели сломался? Но привычная эмблема, высвечивающаяся при включении, успокоила хозяина телефона. Хотя появился новый повод для переживаний. Он ведь не может так просто уйти... Всмысле, не оставлять же Тэхена в таком состоянии в своем доме одного? И вышвыривать его за порог казалось чем-то неправильным и бесчеловечным, хотя тот сам виноват, что напился до такого состояния. Хотя Чонгук его понимает, принять, что твой отец поехавший маньяк задачка не из легких... Чонгук обреченно вздохнул, откладывая отказывающийся сотрудничать телефон в сторону. Это почти прямой выбор между Тэхеном и Ксиуль. Между черствым сухарем, которому, в общем-то, плевать на Чонгука, и приятной девушкой, с которой можно провести хороший вечер. Остаться нянчиться с пьяным Тэхеном или пойти на свидание, которое не каждый день намечается. И... Черт возьми, ты настоящий мазохист, Чон Чонгук. Логика у влюбленных отсутствует как вид, потому что выбор Чонгука пал на Тэхена. И у этого есть свои причины. Во-первых, ну не может же он бросить напарника в таком состоянии, можно сказать, в беде? Нет, не может, потому что Чонгук не бездушная сволочь. Во-вторых, может, Тэхену на него глубоко насрать, но почему-то он пришел именно сюда. А это наталкивает на некоторые мысли. В-третьих, пьяный Тэхен совсем не похож на Тэхена трезвого. Как будто другой человек. Может, алкоголь смывает с людей маски? Хотя, нельзя сказать, что под действием спиртного Тэхен раскрыл свою настоящую сущность, а в здравом уме он вечно играет и строит ледяные стены безразличия. Просто вбитая с детства серьезность сделала его более сдержанным и прячащим свои эмоции от других, да и легкая флегматичность у него от природы. Но это не значит, что он безчувственный чурбан. А алкоголь делает его развязным, болтливым и чересчур эмоциональным. И как и многих, подталкивает на филосовско-чувственные разговоры. В-четвертых, потому что Чонгук такой человек. Он не может в угоду себе бросить небезразличного ему человека. Вот такой вот излишне жертвенный, ему не хватает здорового эгоизма, самую малость. Чонгук опирается на ванну, безнадежно глядя на Тэхена, изучавшего плитку ванной комнаты. – Знаешь, Чонгук – чересчур серьезно... – Я соврал. Я просил прощение за другое... Вчера... Прости, что послал тебя. – Тэхен поморщился, то ли вспоминая вчерашний день, то ли от смущения-стыда, то ли от головной боли – Ты ведь хотел помочь, а я... А я мудак, этого не отнять. Но я не готов был принять помощь... А сегодня один мудрый человек мне кое-что сказал. Этот премудрый, кстати, бармен одного прекрасного заведения. И я осознал... я понял... – Тэхен замолчал, будто забыл, что он там понял, но все же, решившись, продолжил – Понял, что нуждаюсь в ней, в твоей помощи, и я нуждаюсь в тебе. Чонгук немигающим взглядом прожигал в Тэхене, который не желал на него смотреть, дырку. Чон все же нервно усмехнулся, прерывая звенящую тишину, и сказал: – Это в тебе алкоголь говорит. И ведь да, Тэхен, к которому Чонгук привык, никогда бы такого не сказал. Ким понимающе вздохнул и согласился: – Возможно было бы и так, умей алкоголь разговаривать. Вот завтра спросишь у меня, так ли это. Хотя, я буду говорить, что ничего такого не помню и говорить, что ты все понапридумывал. Да еще и сам меня сюда притащил. – повествовал тот, постепенно закрывая глаза. – Тэхен-а, я думаю, унитаз вряд ли способен заменить подушку...– задумчиво предположил Гук. Тэхен пробормотал что-то несвязное в ответ. – Идем, идиот. Перекинув чужую руку на свое плечо, Чонгук помог ему подняться и практически поволок на себе. Хотя перспективы спальных мест не сияли изобилием. У Чонгука была только одна кровать и все, за ненадобностью другого.Хотя, им повезло, что кресло, принадлежащее хозяйке квартиры, – раскладное, которое незамысловатыми манипуляциями превращается в почти прекрасный диван. Ну, за неимением лучшего, так говорится. Тэхену тут не пятизвездочный вытрезвитель. – Погоди – сказал Чон Тэ, сажая за стол. Тот никак не отреагировал, положив на гладкую столешницу руки, а поверх и голову. Ему сейчас как будто вообще все равно, где спать. То и дело так и манила шкодная мысль все же выгнать его поганой метлой, но Чонгук так бы не поступил. На улице мороз, а Тэхен далеко не ушел бы. Замерз бы досмерти в каком-нибудь переулке. От этой мысли уличный холодок сам невольно забирается в душу. Закончив с раскладыванием древнего, как Мир, кресла, Чонгук не церемонясь переволок на него Тэхена, заботливо укрыл пледиком и поправил подушку. Если Ким посмеет опорожняться от токсинов, добровольно поступавших в его организм весь этот день, прямо здесь, то Чонгук лично задушит его этой самой подушкой. Теперь с почти чистой совестью можно пойти спать. Если спать вообще получится... Хотя сначала стоит разобраться с телефоном и с Ксиуль. На часах уже пол десятого, вряд ли она еще ждет Чонгука, наверное, проклинает его род до седьмого колена. Хотя, такое не в стиле робкой и добродушной Ксиуль. Но он ее совсем не знает, поэтому ничего нельзя утверждать наверняка. Пол часа копошения с телефоном не дали результатов. Даже банально сообщения написать было невозможно. Он начинал открывать другие приложения, вызывать ОМОН, открывал историю браузера и книгу, прочтенную еще два года назад, но обычная СМС-ка оказалась непосильной ношей. Ладно, оно и к лучшему, может. Он обьяснится с ней лично. Теперь Чонгук втыкал в потолок, не способный уснуть. Хотя еще и по времени рано, он обычно ложится не раньше одиннадцати. Из-за чего оставалось только размышлять о жизни и смерти, так говорится. Нет, ну все-таки Тэхен жестокий идиот, вот зачем?! Зачем, спрашивается, он приходит и дарит надежду на непонятно что, а потом снова и снова посылает в «далекое эротическое»? Чонгуковы нервы же тоже не резиновые, пусть теперь Ким ждет, что он так же завалится ему в квартиру «немного пьяненький». Обмен любезностями... Но так не может продолжаться вечно. Это как маленькому ребенку смотреть на желанный десерт и не иметь возможности его сьесть. А если у Тэхена появится кто-то? Хотя это очень вряд ли, но вдруг звезды так сойдутся и... будет вдвойне больнее. Как же Чонгук ненавидит эти заебоны с неразделенной невзаимной влюбленностью. Всегда из-за этого он и не рвался влюбляться, а сейчас все вышло само собой и он точно не сможет ответить на вопросы «зачем?», «за что?», «почему?», «когда?» и «как?». Может, перевестись в другой участок и переехать на другой конец Сеула? Спокойно работать и забыть. А он точно забудет, если тот не будет мелькать перед глазами. А может все так просто обойдется? Волна пройдет и наваждение, так же неожиданно, как пришло, уйдет? Не успел он убедить себя в этом, как кожу под футболкой обожгло холодом. Прям в прямом смысле. Чьи-то ледяные пальцы залезли туда, под одежду, заставляя вздрогнуть от прикосновения. – Мне холодно – заявил Тэхен, притягивая Чонгука поближе. Боже, сколько же он должен был выпить... Давайте сыграем в игру «научим Чонгука дышать», потому что тот точно разучился. Боится выдохнуть, прогнать наваждение, не верит в произошедшее и просто в шоке. А Тэхен спит себе спокойно, прижимая источник тепла поближе и пропитываясь им, что дарит спокойный сон. А Чонгук даже не понимал, что чувствует сам. Невольно вспомнилось то, что он думал про гусениц вместо обещанных бабочек. И, кажется, от прикосновений холодных шелковистых пальцев они проходят стадию метаморфоза, преобразуясь бешенными бабочками. Чонгук перевернулся на бок, всматриваясь в темноте в спокойное лицо напарника. И думал о том, что быть таким красивым противозаконно. И сам смущался своих мыслей, потому что думать так о представителе мужского пола было... вновинку, непривычно, необычно, как-то совсем дико. Со временем температура чужих пальцев стала такой же, как и его собственная. Они как будто стали продолжением, частью его самого. Поэтому он расслабился, закрывая глаза и проваливаясь в царство Морфея.

***

Чонгук проснулся от лучей, щекочущих веки, потому что забыл закрыть шторы с вечера. Что-то не давало покоя, заставляя чувствовать себя как на иголках. И это что-то привычный прожигающий взгляд темно-карих глаз, который Тэхен быстро отвел в сторону, когда оказался обнаруженным. Ким вдруг вспомнил, кто он, где, почему и кто перед ним, быстро отдергивая руки от чонгукового тела и переворачиваясь на спину. – Доброе утро, – сказал Чонгук, сдерживаясь, чтобы не сьязвить. – Дай угадаю, ничего не помнишь? – Я? – тянул кота за гениталии Тэхен, но потом все же неохотно сознался, нервно зарываясь пальцами в волосы – Помню... Боже, прости, мне так стыдно. – Ну, можем сделать вид, что ничего вчера не было и мы вообще не знакомы – с деланной флегматичностью и долей раздражения предложил Чонгук, поднимаясь с кровати. Тэхен стал обнаруживать у себя зачатки раздвоения личности, или это тело движется само по себе, совсем не контролируемое мозгом? Потому что он совсем не планируя ничего такого, взял и дернул Гука обратно. – Зачем? – Ну...как же...ты же...– растерялся Чонгук. – Замолчи – попросил тот, снова притягивая Чонгука, как ночью, отчего тот дар речи потерял, как Ким и просил. – Хотя нет, как-то не правильно, сам скажи, что ты думаешь. Ну, по поводу того... что я сказал... Это он сейчас ответного признания просит? К такому жизнь его не готовила... – А ты не пошлешь меня нахер и не убежишь? – усмехнувшись, на всякий случай поинтересовался Чонгук. Тэхен закатил глаза и раздраженно ответил: – Уже начинает просыпаться такое желание. – Ладно, – идиотски улыбаясь, начал Чон, – Ты спрашиваешь, нуждаюсь ли я в тебе? Странно, я совсем не понимаю, как это и что это значит. Нуждаться... это как в воздухе, еде и сне? Честно, не знаю... Но кажется, я влюблен в тебя – Чонгук смущенно поморщился, не веря в то, что все же сказал это. – Это скорее зависимость, чем жизненная необходимость. Это как наркомания. Тэхен рассмеялся. – Умеешь ты, конечно, сравнения подбирать. – ехидно заметил Ким, но кажется, ответом был удовлетворен. Тэхен и сам не представляет, что толкнуло его на это. Он сдался? Надоело мучаться и мучать другого? Потому что это было немного глупо. Во-первых, все люди так делают: заводят отношения и живут полной эмоциями жизнью. Во-вторых, один раз ведь живем. Ну, а в-третьих, он просто не такой сильный, каким хочет казаться. Он не может противостоять всему, а особенно тому, чему противостоять и необязательно.