1 часть: Первая встреча.
9 апреля 2018 г., 15:59
Визг тормозов прибывающих новых участников заглушает крики стоявших вокруг болельщиков, машины с громкими басами современных песен останавливаются параллельно моей тачки на линии старта.
Рука покоится на рычаге коробки передач, ноги на сцеплении и на педали газа, вот-вот готовые сорваться с места: нажать на педали, переключить скорость и рвануть вперед, оставляя после себя только глотающих пыль соперников.
Но остается пока только с напряжением сжимать руль, постукивать пальцем в такт музыке, орущей из магнитолы, наблюдать за чокнутыми фанатами и забивать свою голову ненужными мыслями. Такими, как со словом «если». Если я проиграю, как мне быть? Если что-то пойдет не так, если я попаду в аварию, что тогда? А если выиграю, что меня ждет? Уважение и почет или же ненависть?
Я откинулся назад и прикрыл глаза; как же все бесит, хочу свободу, желаю чувствовать ее каждой клеточкой своего тела, наслаждаться этим трепетом и освобождаться от всего на свете и просто лететь на своем железном коне куда-то вперед, в забвение.
Все мы прекрасно понимаем, что не станем никогда свободны. Свобода невозможна. Мы всегда от чего-то зависим, и от этого не убежать. Остается один выход — найти собственную свободу, свою отдушину, которая может длиться всего миг, но создаст незабываемые чувства.
Я нашел свою — это скорость. Дикая, словно необузданный мустанг, который стоит на холме гордо и спокойно. Невозмутимо, как и столетние прерии, его мощная грудь спокойно поднимается и опускается, а ветер, который царь мустангов выдыхает из широких ноздрей, подобен тихому ветерку, гуляющему по прерии. Эта минута перед решающей погоней кажется вечностью.
Желто-зеленая трава под ногами величественного мустанга тихо колышется. Но уже в следующую секунду она резко дергается в сторону и проминается под ногами саврасого мустанга. Объединившись с ним, можно почувствовать истинную скорость, когда внутри тела все сжимается будто, переворачивается. Боевой конь, громко стуча мощными копытами по земле, проминая короткую острую траву, с огромной скоростью кинулся с холма. Машина срывается с места, и стрелка спидометра поднимается выше и выше; затаив дыхание, смотреть на мимо пролетающие виражи.
Наконец все собрались, и полуобнаженная девушка встала на центр дороги, она ухмыльнулась, махнула головой, огромные серьги-кольца повторили ее движение, резко подняла платок вверх. Вот оно наконец: толпа фанатов замолчала, затаила дыхание, сосредоточила взгляды на огненно-красном платке, машины заорали и забуксовали на месте, с нетерпением ожидая гонки. Девушка отпустила алую ткань, и она полетела вниз. А девушка с вызовом уставилась на гонщиков.
Тишина. Я смотрю на падающую ткань, ничего вокруг себя не слышу, только громкое клокочущее сердце в груди. Я вдохнул воздух и через рот выдохнул, крепче перехватывая кожаное рулевое колесо.
Платок нежно коснулся асфальта, машины рванули с мест, ткань взлетела и стала кружиться по округе, сдуваемая ветром из-под машин. Странно, я остался стоять на старте, переключая рычаги, но все бесполезно, словно предупреждение: «Не надо, не езжай». Я с силой ударил по рулю, мгновение — и я мчусь по трассе с бешеной скоростью, но еще одна секунда — чувствую острую боль во всем теле.
Открываю глаза, понимаю, что я уже нахожусь не за рулем, а сижу над телом мальчика лет двенадцати. Увидев кровь, я шокировано отскочил и упал на колени, у меня отказали ноги. Боль вибрацией прошлась по каждой клеточке, задевая каждый нерв моего организма, но страх взял надо мной вверх, и я совершенно ничего не чувствовал.
Со страхом и паникой, быстрыми мотками головы в стороны осматриваю округу, моя машина, перевернутая, дымится, вся разбитая. Я пытался открыть рот, закричать что есть мочи, попросить кого-то о помощи. Но никого, ни одной живой души вокруг.
— Помо… гите, кто-нибудь…
Уставился на свои руки, они по локоть в крови, вернул взгляд в сторону мальчика, он спокойно встал с большой лужи собственной крови, опустил голову, пошатнувшись в сторону, застыл, а спустя пару секунд резко поднял свои черные, кровавые глаза на меня и ухмыльнулся.
— Ты доволен? Свободный, не так ли?! — кричал мальчик, надрываясь, истекая кровью, но я не понял ни единого его слова. Мы смотрели друг на друга. Напряжение и страх, уже всего меня душила мелкая дрожь, убивая последние частички трезвой мысли. Я отчаянно пытался отвести взгляд от парня, но я не мог этого сделать. Он говорил не останавливаясь, громкий шепот меня выводил из себя. Я не могу это слушать, не хочу… Я потерял самообладание и закричал, в унисон с моим душераздирающим криком взорвалась машина, к моим ногам прилетел брелок от ключей.
Я зажал руками уши, пытаясь не слушать мальчика. Хватит, хватит, заткнись! Прошу…
Все кругом давило на разум, заставляя меня путаться в лабиринтах эмоций и чувств. Вся одежда запачкана кровью, по лицу текли чуть ли не ручьи алой жидкости, оставляя на грязных щеках чётко прочерченные дорожки, и капали на без того грязную футболку, окрашивая ее в бордовый цвет.
Мгновение — и все вокруг затихло, всю округу обволокло чем-то черным, и теперь непонятно, где низ, где вверх, но мальчик остался, у него в руках был кинжал с коричневой рукояткой, где было что-то начеркано, скорее всего, какие-то инициалы. Он с сумасшедшей улыбкой, как псих, как охотник, который радуется подстреленной лани, улыбнулся и протянул мне свободную руку; я дернулся в сторону. Он резко приблизился, я застыл в оцепенении, расширив глаза, уставился куда-то в темноту, где всплывали разнообразные картинки моего прошлого. Это конец. Парень воткнул оружие в мою грудь и повернул, втыкая глубже; мысли испарились, как будто их никогда не было, страх заполнил всего меня. Я закашлялся, выхаркивая сгустки алой крови. Мальчик вновь зашептал на ухо непонятными словами, из которых я смог разобрать:
— Не забывай меня… Э, хорош дрыхнуть!
Я с непониманием поднял опущенную ранее голову, моему взору предстала наша лекционка по социологии, на кафедре до сих пор стоял Степан Алексеевич, который распинался перед студентами, рассказывая что-то о теоретических парадигмах.
Поморгав пару раз, возвращаясь в реальность, я почувствовал удар локтем в бок. Согнулся и зыркнул волком из-под своих лохм. Я пригляделся: знакомые очки, бледное, словно после болезни, осунувшееся лицо, заколотая темная челка — я узнал своего друга, с которым мы познакомились около пяти лет назад — Саша Пономарев. Холодный, безэмоциональный, добрый парень, который слишком серьезно относится к разным мелочам, например, к таким, как эта, когда я задремал на паре. Вроде, дело обычное, но Сашка такого не потерпит и если совершит своему убеждению противоречие, впадает в уныние. Где мне приходится подтирать ему, маленькому, бедненькому, старшему меня на два года, сопельки.
Я уставился на парня, как умалишенный, до сих пор не веря, что пару секунд назад был всего лишь сон.
— Хватит спать, — прошипел Саша, зло зыркнув на меня; даже его очки сверкнули так, что на мгновение меня ослепило. — С тобой все в порядке? — спросил парень, приподнимая очки и наблюдая за моими манипуляциями: я расстегивал рубашку, проверяя, все ли в порядке, точно ли нет ранения?
Нащупав только шрам, полученный в прошлом, я вздохнул с облегчением, кивнул парню в подтверждение, что со мной все хорошо, и отвернулся.
Друг еще примерно с минуту обеспокоенно смотрел на мой профиль, а после продолжил слушать скучную лекцию и что-то записывать в тетрадь.
Я давно понял, что это был кошмар, что это все не по-настоящему, но успокоиться не могу, дрожь продолжала бить тело, холодный пот стекал со лба, а я смотрел в одну точку, вспоминая каждый момент ужасного сна, наполненного боли. И вздрагивал от каждого громкого шороха или от громкой интонации препода.
— Якушев, вам плохо? Может, отправитесь в медпункт? — спросил преподаватель, устремив на меня внимательный и серьезный взгляд. Я продолжал сидеть и сверлить взглядом затылок соседа, сидящего на секцию ниже. — Антон Якушев, я к вам обращаюсь, с вами все хорошо? — громче поинтересовался Степан Андреевич, друг вновь ткнул меня своим острым локтем. Будто очнувшись, я встрепенулся и устремил взгляд зеленых глаз на преподавателя. — Все с вами понятно, отправляйтесь в медпункт… — проведя ладонью по лицу, медленно, как будто воздух был плотный, уставшим тоном сказал Степан Андреевич. Я встал, кинул тетрадь в сумку и вышел из аудитории под взгляды однокурсников, не произнося и звука.
Как только вышел за дверь, услышал голос Коляна, который отпрашивался меня проводить и помочь. Я облокотился об холодную, крашенную стену, ожидая громкое появление друга.
Колян Зотов— мой друг со старшей школы, вечно гиперактивный и прямолинейный человек, у которого есть дикая привязанность к младшему брату — комплекс брата. Вроде, после случившего он должен был держаться от меня подальше, но он единственный, кто не побрезговал мной, кто не отвернулся и протянул руку дружбы, зная всю правду обо мне. Тогда вся и все возненавидели меня. Ведь в прошлом я любил быструю езду, я кличал ее свободой. Моя мать сильно переживала, когда узнала, чем я стал увлекаться в старшей школе. Незаконные уличные гонки было моим всем.
Все произошло как-то случайно. Я, как обычно, возвращался из школы домой, поднялся сильный ветер, поднялась пыль, но спустя пару минут все стихло, а мне под ноги упала листовка, где было написано место и время проведения гонки. Меня заинтересовало, и этим же вечером я отправился по предоставленному адресу, плутал довольно долго, пока не услышал звуки моторов и визги девушек.
Я пришел как раз вовремя: три машины стояли на старте, вот-вот готовые стартовать. Я попытался подойти ближе, но на улице было слишком много фанатов, которые толкались, не желая уступить место такому сопляку, как я.
Залез на столб — физ-подготовка позволяла, — стал наблюдать за гонкой. Каждый звук, издаваемый тачками, будоражил, каждый скрип тормозов — восхищал. Я смотрел загоревшимися глазами, желая почувствовать себя на месте водителя спортивного автомобиля.
Благо, материальное положение родителей позволило приобрести крутое авто, и примерно с полгода, я стал значимой фишкой среди гонщиков. Я завоевал много сердец, хотя не ради славы участвую в опасных, экстремальных заездах. Я люблю свободу. А почувствовать ее я способен, только находясь за рулем и несясь на умопомрачительной скорости.
Но последняя гонка стала трагедией двух семей. Я чуть не убил человека. Он чудом выжил и не стал инвалидом. Мальчику всего было одиннадцать лет. Совсем юнец. Выскочил на дорогу и встал как вкопанный, а я при скорости ста шестидесяти не смог остановить авто. Но нашел единственный выход: резко повернув руль, полетел в сторону, задев мальчика, и сам перевернулся раза три, потом кое-как выбрался из машины и ползком подобрался к ребенку.
Дальше что произошло, помню, как в тумане. Скорая, полиция, пожарные машины, зареванное лицо матери.
С тех пор прошло десять лет. В тот день у меня отказали ноги, и множество костей было переломано, на восстановление ушло полтора года. И об этой ситуации уже никто не вспоминает, но сегодня почему-то вновь приснился этот сон. Воспоминания о прошлом убивают.
Дверь резко распахнулась, и Зотов закричал:
— Спасибо, Степан Андреевич, до свидания. Я еще хотел…
— Да иди уже! — перебил препод Коляна, в аудитории послышались смешки.
— Вас понял — сказал парень, приставив ладонь у виска, и замаршировал ко мне. — В медпункт или…
— Пошли ко мне на квартиру, выпьем, — отлепился я от стены, перебивая друга, засунул руки в карманы джинсов, побрел по коридору в сторону выхода. Может, хотя бы от дозы алкоголя я перестану думать об этом кошмаре?
— Не вопрос, братан, я только за! — догнал меня друг, похлопав по плечу, и мы, наплевав на две оставшиеся пары, отправились ко мне на квартиру.
***
Я кое-как разлепил глаза, голова жутко гудела, тем самым показывая немалую долю выпитого мной алкоголя. С минуту посидел в постели, пытаясь собрать неясные, разбегающиеся мысли, и, полюбовавшись белоснежным потолком, вздохнул и подумал, что хватит валяться и мучиться от головной боли. Медленно перекатился на край кровати, касаясь пальцами ног холодного паркета. Опустил взгляд на деревянные половицы, сосредотачиваясь на следующих движениях, затем поднялся на ноги и поплелся в ванную комнату, облокачиваясь рукой о стенку и спотыкаясь о раскиданные вещи. Увидел спящего друга, лежавшего в неудобной позе. Его голова покоилась на столе, а тело растянулось под столом, и от этого я непроизвольно вздрогнул, представляя, как у него затекли мышцы и каково будет пробуждение. Сам виноват, — сделал я свой вывод и продолжил свой тяжелый и тернистый путь. Цель достигнута: я стоял перед раковиной, всматривался в собственное отражение в ожидании там увидеть своё помятое лицо и заспанные глаза. Включив воду в кране, попил воды и умылся. Холодные струи приятно ободряли, позволяя мне окончательно прийти в себя. Только глаза еще продолжало резать от яркого света. Вытираясь махровым полотенцем, провел мокрой рукой по светлым волосам в попытке хоть как-то уложить образовавшееся после сна гнездо. Взял с полки чистую белую футболку и черные джинсы, надел и отправился на кухню, ведь помочь взбодриться могла лишь чашка крепкого кофе, и заодно выпить пару таблеток от похмелья. А то, боюсь, вскоре голова расколется на две равные части. Путь к кухне предстоял через гостиную, но посреди прохода развалился друг, через которого пришлось переступать. — Колян, ты пить совсем не умеешь, это уж точно, — засмеялся я, наблюдая, как парень лежал на столе и пускал слюни. Я вспомнил, как Коля отрубился после третий рюмки, и оставшееся время мне оставалось пить в одиночестве. Хотя нет, компанию мне составил телик, по которому, кажется, шла какая-то женская мелодрама, которая, кстати, меня заинтересовала, и в конце фильма я пил, обливался горькими слезами и пинал Коляна в попытке разбудить и высказаться, как жизнь несправедлива. Спокойно сел за стол со свежезаваренным кофе и двумя таблетками. Думал, что вчера погуляли довольно хорошо — разнесли полквартиры. Я издал смешок, вспоминая, как Колян в одних трусах взял из кладовки швабру и начал индивидуальную программу: использовал ее то как микрофон, то как шест. Позже схватил телефон, открыв галерею, отыскал фото брата и тыкал мне в лицо, говоря, какой он милый и хороший, лучший младший братик и что, когда Кирилл вырастет, Коля женится на нем, чтобы никакая шалава не посмела разбить его хрупкое невинное сердце. Интересно, как он отреагирует, если узнает, что его «маленький» и «хороший» братик совсем не такой, каким его описывает старший? Я блаженно откинулся на спинку стула и закрыл глаза, но на мгновение взгляд привлекли часы, висящие на стене напротив меня, которые уже показывали час дня. Выпрямился и, пару секунд гипнотизируя стрелки, схватился за голову и издал немой крик. Как я могу быть таким безответственным? Я как полтора часа должен находиться на своем рабочем месте. Это уже шестой раз за месяц, и вот теперь-то отец мне точно устроит взбучку за очередное опоздание, спустит с меня десять шкур! Или, чего хуже, скажет братьям пожить какое-то время у меня. Я живу один в квартире, где всегда тишина, умиротворение, есть возможность делать, что хочу и когда хочу, даже идиллия какая-то возникает порой. Но самое главное — меня больше не нервируют мои младшие братья-близнецы, которые за почти четырнадцать лет уже успели вытрясти из меня всю душу и уничтожить все мои нервные клетки. Отец называет их ангелочками, а по мне, так они настоящие дьяволы воплоти, монстры, коварные чудовища и… Нет, я своих братьев, конечно, люблю, но ещё сильнее я их люблю и обожаю на расстоянии, когда по ночам не возникает желание придушить обоих подушкой! Я спрыгнул со стула, тот с горохом упал. Покачнувшись, я, еще не до конца оклемавшись, рванул к выходу, на бегу надел и, прыгая на одной ноге, завязал ботинки, надел поверх футболки легкую куртку, так как хоть и весна, но порой ветер дует холодный, пронизывающий до костей. Положил дубликат ключей на видное место, надеясь, что Колян сможет их найти. Хлопнул дверью, понесся по лестнице вниз, на ходу доедая приготовленный наспех завтрак. Уже готовый открыть огромную железную дверь подъезда, я остановился: в голову, словно выстрелом, вбились воспоминания о портфеле, где находится важная документация для работы. Делать нечего, вновь поднялся на четвертый этаж и забрал все, что нужно. Последний раз прошелся взглядом по квартире в надежде, что больше ничего не забыл, а то я сдохну от пары таких спусков и подъемов. Выскочил из подъезда, выбежал прямо в распростёртые объятия холодного дождя. Вспомнив, что даже не догадался взять с собой зонт, хотя прекрасно знал, что вчера вечером начался не хилый ливень, я поморщился и, несмотря на прохладный ветер и капли, раздражающе бьющие по лицу, побежал в сторону ближайшей автобусной остановки, матеря и костеря все подряд. Стараясь бежать как можно быстрее, я не замечал под ногами больших луж, появившихся за время дождя, и постоянно наступал на них, разбрызгивая грязную воду в разные стороны, в том числе и на собственные джинсы. Я пробежал вот уже несколько метров, и, наконец, на горизонте показалась остановка. К ней, следуя своему расписанию, подъезжал автобус, около которого, стоило ему открыть двери, столпился продрогший народ, постоянно отталкивающий друг друга куда-то в сторону, чтобы быстрее занять тёплое местечко у окна и драгоценного обогревателя. Запыхавшийся, я на ватных ногах наконец-то добежал до остановки. Но за секунду до этого двери автобуса закрылись, и он поехал дальше по своему пути, оставляя меня в полном одиночестве под проливным дождём. — Твою мать! — выругался я, пиная ногой воздух и, задев носком кроссовка лужу, создавая миллионы брызг. «Чёрт! И что теперь?» — кусая губы и озираясь по сторонам, думал я. На проезжей части туда-сюда сновали, рассекая воздух и расчищая себе обзор дворниками, машины, мимо проходили, стараясь спрятаться от дождя под зонтами, кутающиеся в куртки прохожие. Под навесом осталось стоять всего несколько человек, транспорт которых, видимо, ещё не пришёл. Пошарил по карманам, достал пачку сигарет, вынул одну и закурил. На стене было вывешено расписание автобусных рейсов, и я принялся бегать глазами по исписанным мелким шрифтом строчкам в поисках нужного маршрута. — Не то… Не то… Не то, — не переставая бубнил себе под нос, скользя от одного номера к другому. Я услышал звук приближающихся шагов. — Антон? О, привет! На работу спешишь? — услышал за спиной женский голос, обернулся и улыбнулся. Моему взору предстала рыжеволосая красивая женщина лет тридцати пяти, которая являлась моей соседкой напротив. Мария Витальевна частенько приглашала меня к себе в гости на чаепитие. Она злобно покосилась на меня и вскинула бровь. Женщина закатила глаза и поставила громадный чемодан на скамью — скорее всего, снова собралась уехать в командировку. Мария потянулась к моему лицу, отняла сигарету и бросила ее в мусорный бачок. — Ну сколько можно говорить, хватит дымить, как паровоз. Бросай курить, травить себя и всю округу! — Здравствуйте, да спешил… Но вот на автобус опоздал, — проигнорировал слова женщины о вреде курения и ответил ей на ее первый вопрос, левой рукой стараясь как можно незаметней спрятать сигареты. А то Мария Витальевна не постесняется полазить в карманах и отнять пачку. — Так зачем тебе автобус? У тебя же гараж есть. Или же я путаю? Нет же, я уверена! — рассуждала Мария Витальевна вслух и раздражительно посмотрела на меня, упирая руки в бока. Она сморщилась и дернула мою руку, в которой я крепко сжимал сигареты, отняла, посмотрела на меня недоверчивым взглядом, будто я прыгну в мусор в поисках любимых сигарет. Смяла пачку, выкинув туда же, где покоился мой бычок. — Да, вы правы, это мой гараж и там стоит машина, но я не поеду на ней, — ответил на вопрос и надулся от обиды, как маленький ребенок, у которого забрали игрушку. После той аварии я больше не смог сесть за руль: боялся повтора такой ситуации, да и нахождение в салоне автомобиля и ощущение, как пальцы рук сжимают кожаную обивку руля, навевают далеко не приятные воспоминания. — Странный ты, Антош, — сделала свои выводы Мария. — Кстати, сейчас вот-вот должен подойти «24»-й автобус, через три остановки доберешься до офиса, — стуча пальцами по своим наручным часам, сказала женщина и, добавив, что тоже спешит, попрощалась и, раскрыв зонт, ушла. Дождавшись, пока она скроется из виду, я взял из портфеля запасную пачку, достал сигарету; щелкнула зажигалка, и в воздухе повеяло ароматным дымком. Я стоял над навесом, наблюдая за пузырьками, образовывающимися на лужах из-за сильного дождя. Меня одолевали мысли о том, что сегодня явно не мой день. Я провел ладонью по лицу и увидел приближающийся автобус под номером «24», как и сказала Мария Витальевна, который уже сбавлял скорость, готовый остановиться. Сделал еще две глубокие затяжки и небрежным движением отправил недокуренную сигарету в сторону. Желтый огонек, описав дугу, утонул в луже. Двери открылись, запуская туда холодный поток воздуха вместе с толпой замерзших людей. Казалось, народу не так уж и много поднялось, но это только видимость. Стоит только оглянуться назад, как тебе уже закрыли обзор — и откуда только появились? Только что ведь никого не было. Автобус постепенно наполнялся, мест уже не было, оставалось только стоять и держаться за перила. По пути отдал деньги кондуктору и занял свое место, но, но краем глаза заметил беременную девушку, уступил ей место, подал руку, помогая сесть, и она посмотрела сияющими от счастья и благодарности глазами. Ну вот, мне наступили на ногу, а я даже и возразить ничего не могу! Попытавшись вытащить свою уже плоскую, как доску, ногу из-под здоровенной стопы не хилого мужчины, я пытался одновременно отойти назад. И да, у меня это получилось: я и ногу вытащил, и нашёл более комфортное место. От двери я отходил всё дальше и дальше, что было очень плохо, ведь скоро моя остановка. А автобус снова остановился, и открылись двери. Меня опять начали вжимать в стены из-за прибавившегося народа. Кондукторша начала метаться от одного к другому, что как раз и послужило ещё одной причиной давления меня в стены. Двери закрылись, машина двинулась. Но вот никто не ожидал, что он резко затормозит, и, конечно, меня вовсе придавили. Оттолкнув кое-как человека, я решил двинуться к выходу, так как моя остановка уже близка. Автобус резко двинулся с места, когда я начал движение вперёд, и меня отнесло назад снова, на прежнее место. Опять резкое торможение, но на этот раз я увернулся от столкновения со скалой. Пассажиры начали возмущаться, махать руками, толкаться, но кондукторша приостановила бунт. Я продолжил пробиваться. Сделав шаг, нагнувшись, повернувшись, я продвинулся и вовремя схватился за поручни, так как автобус двинулся вперёд, отчего весь народ пошатнулся. С облегчением вздохнув, я оглянулся, прошелся взглядом по пассажирам общественного транспорта. Неожиданно для самого себя обратил внимание на высокого молодого парня в джинсах, косухе и футболке с изображением волчьей морды. Парень стоял не более чем в паре шагов от меня, левой рукой держась за поручень. На лице — россыпь пирсинга пронзавшего брови, губы, нос и уши, что казалось даже немного причудливым. Хотя у меня при одном взгляде на парня появилась заставившая меня улыбнуться мысль о том, что он либо отчаянно и настойчиво пытается выделиться из толпы, либо, наоборот, хочет показать окружающим свое звериное нутро с присказкой «не приближайся, а то укушу». Пожалуй, я слишком долго на него смотрю, и, конечно… Он это заметил! Резко повернув голову, парень бросил на меня вопросительный взгляд. Я же хотел отвернуться, но получилось так, что автобус затормозил, и я не повернулся к нему спиной, а упал на этого самого парня. Он заулыбался, что повергло меня в шокированное состояние. Кое-как приняв вертикальное положение, отряхнувшись, я понял, что чего-то не хватает, а именно моего портфеля с документами. Я спешно стал оглядываться по сторонам в попытке отыскать сумку. Спустя несколько минут я почувствовал прикосновение к плечу, повернулся и увидел снова широко улыбающегося парня. Я вопросительно изогнул бровь, показывая всем своим внешним видом, что совершенно не желаю с кем-либо разговаривать. Он молча протянул мне черный портфель. Вдруг я услышал громкий скрежет тормозов и сигналы автомобилей, повернулся в сторону, пытаясь разглядеть, что творится за усыпанным дождевой водой окном. Я оцепенел, увидев, как темный джип несется на всей скорости на автобус. Весь ужас, пережитый в прошлом, всплыл перед глазами, в отражении окна на секунду я увидел того мальчика из кошмара, который улыбался, но позже там отразился подошедший парень, на которого я недавно упал. Он проследил за моим взглядом… Все случилось так медленно и одновременно быстро. Парень толкнул меня в начало автобуса, я полетел вниз, на пол, больно ударившись рукой. Люди стали возмущаться моей неуклюжестью. Но потом автобус резко толкнулся вперед, все закричали, стали терять равновесие и падать. Позже я потерял сознание. Последнее, что я увидел, это того парня, который был в конце автобуса, и как он закрыл собой маленькую девочку и ее мать от осколков стекла, которые в последствии обрушились ему на спину…
