Судьба или же очередная случайность?

      Уже давно на улице расцвело, и в палату падали яркие солнечные лучи, окончательно прогнав тучи, дождь из которых так и не пролился. Маленькие солнышки плясали на белом потолке, светло-розовых стенах и на выложенном белой плиткой полу. Дул лёгкий освежающий ветерок из приоткрытого окна, только солнечные зайчики не щадили глаз, казалось, прожигают все вокруг.       Меня уже сильно раздражали свет и больничная суета, которые не давали мне нормально работать. Было слышно, как персонал в сине-зеленой униформе носился по коридорам, точно стайка взбешенных диких птиц. Постоянный запах лекарств, стоны больных и пестрящие халаты целителей всегда нагнетали и без того тяжелую атмосферу больницы. Конечно, я понимаю, что так и должно быть, но все-таки я никак не пойму, с какого перепугу меня посадили сюда на неделю, с растяжением кисти? Порой, когда реально требуется помощь, ни одна живая душа не поможет, и сидишь, помираешь в квартире.       Попав в эту палату, я не чувствовал себя комфортно. Действительно, что может быть хорошего в высоком облупленном потолке, украшенном сетью рыжих подтеков, потресканных стенах, с которых от одного дуновения осыпалась краска, где лампочки без плафонов то и дело дребезжали от очередного порыва ветра, врывающегося сквозь открытую форточку…       При работе в текстовом документе постоянно приходилось беспрерывно щуриться и морщиться, менять свое положение, отчего мышцы тела затекали. В итоге, с явной брезгливостью окинув взором комнату, нахмурившись, я психанул, оставив рабочий ноутбук на постели, и пошел задергивать занавески, прекрасно зная, что яркий свет никуда не денется, но для моего психического состояния будет полезно.       На подоконнике одиноко стоял горшок с мирно дремлющим растением, очень сильно похожим на алое. Решив коснуться его, вдруг услышал чавканье и стоны. С шумом задернув нежно-зеленого цвета шторы, облегченно повернулся на звук голоса и позволил себе целую минуту смотреть на спящего паренька, который, по всей видимости, еще наслаждался прекрасным сном.       Парень неловко повернулся во сне, поворачиваясь ко мне лицом, и что-то тихо пробормотал. Странно как-то все, я даже не знаю его имени, а меня уже тянет к нему, нет, не в любовном или романтическом плане, а просто будто вижу в нем родную душу, с кем можно поговорить обо всем на свете. Будто я был с ним уже знаком. Боже, что за идиотизм? Помотал головой, отгоняя дурные мысли, с усталостью прошелся здоровой рукой во волосам и застыл, чувствуя спиной холод, пронзивший тело насквозь.       Я странно, судорожно вздохнул, как будто на мгновение меня сунули в ледяную воду. Воздух будто стал тяжелым, холодным, дышать трудно. Я испытывал страх, который сковывал меня, как тиски. Меня трясло. Я чувствовал каждой клеткой, что меня кто-то прожигает взглядом.       Так страшно оборачиваться, казалось, что ноги приросли к полу, а тело просто перестало слушаться и застыло, как статуя. Я стоял как вкопанный, поворачивая глаза то вправо, то влево, ища что-то. Стужа была такая, что я содрогался всем телом. Руки покрылись гусиной кожей, волосы на затылке встали дыбом.       Мой взгляд приковался с надеждой на спящего на кровати незнакомого парня, призывая проснуться и помочь, но он спал, не зная, что со мной творится. Хотя какое, собственно, ему дело? Я ему никто, так же, как и он для меня.       Вдруг меня что-то заставило повернуться, какая-то необъяснимая, ненормальная и пугающая сила повелевала моим телом, и я увидел маленького мальчика, того самого, который мне недавно снился. Это не поддавалось никакому объяснению и логике, которые были так близки мне. Он смотрел на меня, сидя на тумбочке и болтая босыми ногами, отбивая пятками какой-то ритм. Также на одежде осталась кровь. Также взлохмаченные волосы и на лице и открытых участках тела засохшая кровь и синяки.       Сначала его взгляд был наполнен ненавистью, но позже гримаса отвращения сменилась на улыбку, мальчик спрыгнул с тумбочки и подбежал ко мне, указывая рукой в сторону окна. Я не сопротивляясь подошел к указанному месту.       Только что, несколько минут назад, светило яркое солнце, но сейчас настала будто ночь. Голубое небо стало темно-синим, усеянное звездами. Все посторонние звуки исчезли, больше не было слышно ни отдаленного шума машин, ни шелеста деревьев.       — Смотри, — подал голос рядом стоящий мальчик.       Странно, но я стал видеть дворовых ребят, довольно взрослых — по всей видимости, учились в средней школе. Они играли в футбол и весело смеялись, выкрикивая имена друг друга. Мой взгляд приковался к белобрысому пареньку. В этот момент он разгонялся и пинал мяч, тот с большой скоростью летел в ворота, но отскочил от столба и улетел через высокий забор. Мальчик, смеясь, сказал друзьям, что сейчас его принесет. Он с легкостью перебрался через полутораметровый забор и стал бродить по темному переулку в поисках футбольного мяча.       Спустя десять минут услышал шипение котов, ощетинившихся, уже готовых порвать друг друга в клочья. Спугнув их с мусорных баков, парень продолжил путь, пройдя немного, он увидел, как свора каких-то незнакомых ребят жестоко избивали совсем маленького ребенка.       Один из своры, который был помассивнее и с виду постарше, схватил мальчишку за руку, дернул на себя, мелкий успел лишь беспомощно вскрикнуть, как оказался вжатым в стену. Парень поднес руку к горлу мальчика и стал сильнее того вдавливать в стенку. Мальчик сначала было пытался отцепить его руки, натужно хрипя, предпринимая еще одну безнадежную попытку вырваться, но ничего не получалось: силы неравны.       Юноша не смог больше стоять и наблюдать, нахмурившись, сжал кулаки, чувствуя, как по венам бежит звериная злость, он вышел. На него устремились четыре пар глаз, считая мальчишку. Страшно ему? Конечно, он один против трех. Какие идиоты! Ребята были ровесниками паренька, возможно, даже старше, и нашли себе мозги избивать шестилетнего ребенка, детсадовца!       Его смерили брезгливым взглядом: паренек стал кричать, чтобы отпустили мелкого и нашли человека под стать себе. Они уточнили, указав пальцем на мальчика, и, схватив того за шиворот, с силой швырнули его под ноги заступнику. Глаза мальчика блеснули слезинкой, и он от силы удара рухнул набок, упав в лужу, глядя круглыми глазами на защитника, затем с натугой вдохнул и закашлялся.       Вот тут началась драка между парнем и сворой неуравновешенных ребят. В итоге в переулке, из которого были слышны лишь хриплые, клокочущие вдохи и выдохи, лежало двое очень сильно избитых мальчишек, один лил слезы, тормоша своего спасителя, а тот, в свою очередь, улыбался и говорил, что с ним все в порядке…       — Что за…       Я расширил глаза и сжал торчащий подоконник пальцами до побеления. Это мои воспоминания и тот старший мальчик — это я. Я повернулся к призраку за вопросом, но все исчезло, пропало — нет ни воздуха, сжимавшего легкие, нет ни холода, нет также мальчика. Я вновь вернулся к окну, увидел много людей, бродящих по тротуару, машины, деревья. Все стало, как прежде.       Внутри будто заскребли кошки. На мгновение мир перед глазами снова помутнел, краски смазались, смылись, стали блеклыми и мрачными, слезы покатились по щекам, черт, мужчины ведь не плачут…       Скатившись на пол и спровоцировав этим грохот, закрыл лицо ладонями. Что же это такое? Почему призраки прошлого преследуют меня? Теперь не только во сне, но и наяву? Боже, что происходит? Я сошел с ума…       Просидев примерно минут сорок в таком положении, старался откинуть все тяжелые мысли и забыть об этом на какое-то время. И, на удивление, у меня это вышло.       Вздохнув, я с завистью взглянул на соседа по палате, как тот ворочается и потягивается, и, скорее всего, не испытывает трудности и его ничто не беспокоит.       Вспомнив свое раннее пробуждение, мысленно обматерил отца, который явился ни свет ни заря. Интересно, а в такое раннее время посещения разрешены? Скорее всего нет, но если отец хочет чего-нибудь, он землю перевернет и сделает, так как хочет именно он. Так вот, приперся ко мне этот старпер, немного для приличия посочувствовал и отдал мне море бумаг и мой личный рабочий ноутбук, сказав, что если до конца недели я не отредактирую и не выполню свои обязанности по работе, то он в обязательном порядке отправит жить близнецов ко мне на месяц.       Не знаю, к сожалению или во благо, но отец не только ко мне так приходит, а ко всему рабочему персоналу. Как он говорит, руки целы, мозги на месте — и порядок. И никто слово против сказать не может. Ведь отец знает всех как облупленных и прекрасно понимает, за какие веревочки нужно дернуть. Хотя я частенько возмущался раньше, когда был неотесанным, глупым сопляком. Лучше никому не знать, каков мой отец в гневе…       Вдруг мой сосед открыл глаза и, будто почувствовав, что на него устремлен мой внимательный взгляд, повернулся ко мне.       Знаете, говорят: «Я почувствовал его взгляд на себе»? Мне всегда казалось подобное выражение странным. Взгляд можно увидеть, но почувствовать? Это что-то на грани фантастики. Я уже успел усесться на подоконнике и снова невольно засмотреться на него, вспоминая отца. Парень посмотрел на меня яркими глазами, задумчиво нахмурив лоб, а потом выдал обаятельную улыбку, а я, встрепенувшись, побрел к своему рабочему месту — к кровати.       — Хорошая погода, — спустя несколько минут раздался приятный баритон.       Я удивленно поднял голову, вглядываясь в его черты лица и в эти чертовы ямочки. Хорошо, что он снял большую часть своих железяк, хоть есть возможность посмотреть на его настоящую внешность. Довольно привлекательный молодой юноша, выразительные черты лица, местами виднеются чуть заметные шрамы, очень похожие на бывшие ножевые ранения, и также его любит солнышко: если присмотреться, можно увидеть небольшое скопление веснушек под глазами. Да, так случилось, что тот парень, с которым мы встретились в автобусе, оказался моим соседом в двухместной палате.       — Что?       — Погода, говорю, хорошая, — повторяет парень, лежа потягиваясь и пальцем показывая в сторону окна.       — Ах, да.       И все-таки пора бы настроиться на работу и перестать обращать внимание на всякие глупости. Пролистав календарь на нужную страницу, взглядом пробегал по заметкам. Честно говоря, если бы однажды моя девушка не предложила купить мне его, с учетом того, что здесь можно оставлять пометки, почти как в ежедневнике, только не так муторно, то я не продержался бы и месяца на работе и учебе. Либо постоянно бы забывал что-нибудь, либо бы свихнулся, потому что держать такой объем информации в голове просто невозможно.       Переиздание книг требует тщательной подготовки. Необходимо сначала выявить все недостатки, устранить их, выбрать формат издания, формат полосы набора, шрифтовое оформление, аппарат книги, дизайн, творчески подойти к художественному оформлению.       Благо, современные компьютерные технологии позволяют значительно ускорить процесс подготовки изданий к печати, однако стремление многих компаний получить экономическую выгоду в кратчайшие сроки привело к тому, что книги стали оформляться с ошибками: внешнему оформлению издания уделяется больше внимания, чем работе над версткой корректурой и редактированием текста. Порой это приводит к тому, что покупатель, приобретая книгу ради ее содержания, получает не совсем качественный продукт, который чаще всего требует значительной доработки. Но мой отец не бежит за большим заработком, он стремится издать книги достойного, грамотного содержания. Поэтому мы, редакторы, выбиваемся из последних сил, качественно проверяя и корректируя тексты многих популярных авторов.       Полностью сосредоточившись на работе, я не услышал, как в дверь постучали и в палату зашел светловолосый мужчина средних лет. На некоторое время он помедлил, но потом уверенной походкой подошел ко мне и сел рядом в кресло.       — Здравствуй, Антон, — поприветствовал меня мужчина. — Сколько лет сколько зим! Как поживаешь? Я так долго искал тебя. Надеюсь, ты меня помнишь, это я, Сергей Викторович, — он ждал какой-нибудь реакции с моей стороны, но я лишь продолжал читать предоставленный текст и не обращать ни на что внимание. Но долго сидеть под пристальным взглядом я не смог и все же сдался:       — Что тебе надо?       — Какой холодный прием… А чего хочу, ты и сам знаешь, — ухмыльнувшись, сказал мужчина и положил ногу на ногу, поудобнее усаживаясь.       — Мой ответ не изменился. Я не собираюсь тебе помогать с этим делом, — подняв глаза с монитора, я выпрямился, слегка откинул голову и посмотрел на мужчину сверху вниз, всем своим видом показывая свое превосходство над ним. — А теперь не мог ли ты покинуть палату? А то от тебя смрадом несет, — на последнем я придвинулся ближе к собеседнику и под скрипы кровати прошептал, чтобы не смущать взрослого человека.       — Но…       — Мне повторить? — в моем голосе проскользнули металлические нотки, а выражение лица выражало недовольство и брезгливость.       — Но… — он сжал кулак, махнул в воздух, злобно зыркнув. И я заметил, как его брови опустились и как он их свел, образуя на переносице морщины. Сергей подошел к двери и напоследок посмотрел на моего соседа, как-то странно улыбнувшись, но я не придал этому особого значения и продолжил лазить в электронной почте, чтобы связаться с автором. — Я еще вернусь, и ты поплатишься.       — Да-да, конечно, — с язвой и сарказмом ответил на его угрозы и помахал рукой, смотря в яркий монитор ноутбука.       Сергей открывает дверь и натыкается на двух работников больницы, то есть на медсестру и врача. Девушка успела проскользнуть в проем и пройти в помещение первой и подошла ко мне, а врач обратил внимание на вылетавшего из палаты, за что поплатился: Сергей с силой толкнул врача и пропал из моего поля зрения.       — Здравствуйте, — поздоровался врач, злобно смотря на только что захлопнувшуюся дверь. Сначала он подошел к моему соседу и сказал, что тому придется задержаться в больнице на какое-то время, так как у него сломано два ребра, и сказал, что ему не рекомендуется вставать. И также сказал, что раны на спине, оставленные стеклом, начали затягиваться. Затем вернулся ко мне.       Тем временем медсестра меняла перевязку парню.       — А вот вы, голубчик, будете свободны завтра после обеда. У вас несерьезные травмы, вам просто требуется отлежаться несколько дней. Но смотря на вашу тягу к работе… — я закатил глаза. Я бы с превеликой радостью отдохнул недельку-другую, чего уж там, месяц другой. — И по причине вашего непослушания о просьбе отдохнуть, которое вы игнорируете, а с силой заставить вас мы не имеем права… Вас ждет выписка.       Дав мне какую-то таблетку — что-то типа витаминов, — а соседу несколько, как я понял, обезболивающих и от головной боли, они ушли.       Мы снова погрузились в тишину, гнетущую, ненавистную мной тишину. Тихо. Так слащаво тихо. Кровать скрипнула, проминаясь под моим весом. Этот скрип открывает истинный вид тишины. Противно жужжит мотор ноутбука, так же, как и всегда, противно гудят лампы дневного света. Щёлкают пальцы, сустав в колене скрежещет — не замечал раньше. Громкая тишина. Глухими постукиваниями по джинсам отбиваю ритм песни, звучит, как азбука Морзе. Точка… точка… тире… точка… точка… точка…       Внезапно комнату наполнил пронзительный звук пришедшего сообщения, который меня заставил подскочить. Несколько раз чертыхнувшись, я нащупал в кармане джинсов свой телефон и, вытащив его, взглянул на дисплей.       Мне написал Коля, интересуясь моим состоянием и рассказывая, что у него нет возможности приехать навестить и по этому поводу он сильно расстроен. Немного погодя, он стал подкалывать меня. Мол, как мне моя медсестричка. Кстати, довольно своеобразная мадемуазель: лысенькая, широкоплечая и чуть не согнавшая меня в могилу.       Этот довольно комичный случай произошел на первый день пребывания в белоснежной тюрьме. После разговора с врачом я улегся спать, а при пробуждении лицезрел, как вокруг меня носится человек в зеленой униформе. Ну я подумал: весело будет прикольнуться над медсестренкой, увидеть ее красное лицо, дальнейшие эмоции и тактическое бегство. Девушка подошла к тумбочке и положила какие-то новые лекарства.       Я бесшумно подполз ближе и ударил красотку по попке. А потом застыл. И вот тут я понял, что здесь что-то не так, посмотрел зачем-то на свою руку и перевел взгляд на пятую точку моей жертвы. Испанский стыд! Попец нихрена не женский…       Я почувствовал совершенно не то, чего ожидал, потом поднял голову вверх, и меня прошиб шок. Как я мог так жестоко напутать? На меня посмотрел почти под два метра лысый мужик. Взгляд словно не медбрата, а какого-то сбежавшего зека, скрывающегося и притворяющегося работником больницы. На его лице красовался огромный шрам, скорее всего он участвовал в драке с холодным оружием, и не хило его так полоснули острым лезвием по щеке. Ну, это мое представление получения боевого ранения.       Я отполз к изголовью кровати и поднял одеяло до глаз, пока мужчина осматривал меня испепеляющим взглядом. Думал, если вдруг наши глаза пересекутся, боюсь, мои просто сгорят, посмотрев хотя бы на секунду в его. Он забрал мое одеяло, а я с отчаянием проследил за белоснежным щитом, который упал мне в ноги, и больше ничего не придумал, кроме как улыбнуться мужчине в тридцать два зуба, ну, думаю, пока в тридцать два.       Мужчина, закатив глаза, схватил мою руку и надел тонометр, с каменным выражением лица померил давление и молча вышел из комнаты. Потом я услышал крик: «Елена Владимировна, я… меня… тут… А-а-а-а… Я увольняюсь». После этого мы с соседом долго задыхались со смеху.       Написал ответ Зотову, что не собираюсь больше разговаривать на эти дурацкие темы. Конечно, я ему ни слова про лысика не сказал, он же меня так и будет подкалывать. И, ссылаясь на огромное количество работы, закончил диалог.       Спустя несколько часов, ближе к вечеру, я заметил, что взгляд соседа частенько был направлен в мою сторону. Сначала я игнорировал, но позже не выдержал и, не смотря на парня, спросил, что тому надо. Он молчал, затем я, вопросительно изгибая бровь, повернулся к нему, а он вновь, как идиот, широко улыбнулся. Именно с этого начался наш первый разговор, слово за словом, мы познакомились.       Я узнал, что его зовут Артемом, кстати говоря, довольно странный парень: улыбается, смеется без перерыва, если по какой-то теме не желает разговаривать, меняет ее шутками и странными вопросами, будто защитная реакция.       А вопросы у него правда очень странные, одни из таких: «Почему жизнь нам подставляет подножки…», «Как думаешь, если бы нас не было, что-нибудь изменилось?» — и много подобных вопросов. И только я придумаю, что именно ответить, как он уже сменил тему и говорит о каких-то медведях. Парень еще тот болтун, пока не заткнуть, так и будет верещать, и не важно, что собеседник молчит, не ведет диалог, главное — выслушивает. А еще он постоянно жестикулирует, один раз чуть не сшиб с тумбочки мой кофе.       Также по его рассказам, я понял, что этот парень относится к типу людей, которые всегда влипают во всякие неприятности и передряги. Но смотря, как ведет себя Артем, я понимал, что он к этому относится с юмором: «Ну что ж поделаешь, если так получается. Не можешь изменить ситуацию — ищи в ней позитивные моменты».       Проговорили мы до позднего вечера и позже легли спать Напоследок посмотрев на соседнюю койку, увидел как всегда развалившегося парня, который нацепил наушники и начал смотрел какой-то сериал. Опять вернулись мысли, что будто мы уже где-то встречались, будто были уже давно знакомыми людьми. Развернулся к нему спиной и закрыл глаза в надежде уснуть и наконец отдохнуть.       Я задремал и стал видеть странный сон, что, в отличие от других снов, не забывается у людей после пробуждения, а продолжает крутиться в голове. Ну, а я обязательно забуду подобное… Снилась какая-то наркотическая ерунда. Сначала я разговаривал с матерью, рассказывая, что мне очень жаль, что давно ее не навещал. Потом я вновь увидел ту машину, которая неслась в автобус. Много голосов. Неразличимые, становились все громче и громче.       Они говорили, что ненавидят меня, что я неудачник… предатель. Я закрыл уши руками, умоляя остановиться. И в одно мгновение я оказался на утесе, но я там находился не один.       От этого человека так веет теплотой, и я стою, в растерянности смотря на своего соседа. Он обнимает меня, будто бы защищая от голосов, хотя, как оказалось, те исчезли, стоило сильным рукам прижать меня к себе. Его руки ходили вдоль спины, поглаживая позвонки через футболку, а я постепенно успокаивался, чувствуя себя в такой безопасности, в какой не чувствовал себя никогда.       А затем в сон вклинился обеспокоенный голос Антона, который разговаривал с кем-то по телефону, заставляя меня окончательно проснуться.       Открыл глаза, увидел, что уже давно поздняя ночь, и услышал тихий разговор Артема по телефону, его голос был сильно взволнованный, дрожал, и чувствовался в произношении слов дикий страх.       Какое-то время я ещё лежал в постели, делая вид, будто сплю. А всё потому, что разговор соседа по телефону меня заинтересовал.       — Алло? Я… Как вы узнали мой номер?.. Но я выполнил ваше задание и должен быть свободен… Как? Не может быть… Прошу, не надо… Хорошо, я сделаю это! — решительно произнес последние слова Артем. — Только это последнее… — после слов парня я услышал смех его собеседника, и тот что-то сказал еще, но я не понял: слишком тихий динамик.       Услышал, как скрипнула кровать — по всей видимости, сосед встал с постели. Но ему строго-настрого запретил это врач. Я перевернулся на другой бок, и в глаза ударил лунный свет, жмурюсь, губы удивленно-изумленно приоткрываются, сердце пропускает удар, перед моим взором предстает он.       Передо мной предстал темный силуэт на фоне ярко освещенной комнаты вспышкой молнии. «Прекрасен…» — молнией пронеслось в моей голове. Он сидел, спиной уперевшись об оконную раму. Поставил ноги так, что колени оказались на уровне плеч, обхватил колени руками сверху и оперся подбородком на руки. Смотрел в окно, где начиналась небольшая ветреная буря. Я лежал и просто любовался предоставленной мне картиной.       — Ты не спишь? — повернулся ко мне парень, говоря спокойно, собрано, но слишком тихо, полушепотом. — Помоги, пожалуйста, — я поднялся на локтях и сел, наблюдая за Артемом. — Я знаю, ты куришь и у тебя должен быть огонь. У меня нет, — его губы растянулись в улыбке, но совсем нерадостной, а позже он их и вовсе поджал. — Дико хочу курить, — прикрыв глаза, парень уперся затылком в стену.       Я пошарил по карманам в поиске зажигалки, но как назло она не обнаружилась. Половица скрипнула, я слез на пол и присел к тумбочке, немного поискав, перевернув все, но ничего не найдя. Вот же дырявая башка, куда я ее мог деть? Черт! Я встал и направился к грязному белью, которое лежало в углу комнаты. Благо, санитары не унесли на стирку. Взяв старые брюки, залез и — аллилуйя — нашел «огонь».       Кинул зажигалку Артему, тот с легкостью поймал ее и, открыв окно, вгоняя в комнату свежий, холодный воздух, закурил. Он был чем-то расстроен. Хоть мы с ним познакомились несколько часов назад, но понять, что с этим парнем что-то не так, мозгов мне хватает. И скорее всего это все из-за странного звонка. Что еще за задачи? Неужели этот человек как-то замешан в преступлениях? Блин, почему сразу возникают мысли о убийствах, наркотиках и ментовских гонках? Надеюсь, все то, о чем я сейчас думаю, неправда. Но если быть дотошным и сложить все факты — тот же самый внешний вид, шрамы, странные звонки, задания и его депресняк — что-то нечисто с этим Артемом. Я пристально уставился на парня, подозревая во всем и также отвергая свои догадки.       — Слышал мой разговор? — спросил парень, не смотря в мою сторону. — Не заморачивайся, к тебе это не имеет никакого отношения, и не надо гадать, что да как.       Я кивнул, подошёл к нему и встал рядом, Артем немного подвинулся, но остался сидеть. Я стоял и прикуривал свою сигарету.       Резкий порыв ветра растрепал мои волосы и дунул в бледное лицо. Потрепанные занавески отчаянно задергались, и мне почему-то стало смешно смотреть на них. За окном блеснула молния — предвестница новой грозы. Приятно иногда остановиться и просто смотреть, как мимо бегут люди, машины, время, а ты никуда не бежишь… пока что.       В палате стало достаточно прохладно. Было далеко за полночь, но спать совсем не хотелось. А мы сидим, молчим, наблюдаем и думаем каждый о своем, но Артем вновь решил нарушить воцарившееся молчание:       — Знаешь… я обычно не сплю по ночам. Ночью всё становится красивее… Красивее, чем днём. Если спать по ночам, то не сможешь увидеть всю красоту этого мира… — он смотрит в сторону парка, изучая. Ночью этот парк и правда выглядел прекрасно.       — А я люблю читать по ночам, — тоже смотрю на парк. Там пробегает какой-то силуэт. Он похож на убийцу, но это смешно. Скорее всего это просто человек, задержавшийся на работе допоздна, или просто вышел за продуктами… Впрочем, не важно. Удивительно, ночью мы начинаем придавать значение каждой мелочи.       — Я тоже люблю читать, но не по ночам, а днём, в парке. Ты любишь парки? Я их просто обожаю. Деревья, прохладный воздух, трава, много травы.       — Да, я люблю парки, особенно ночью. Создаётся ощущение таинственности. А когда кто-то идёт… О-о, иногда становится так страшно, что мурашки, не прерываясь, бегут по спине, и это круто, — я улыбаюсь ему, наверно, впервые за все наше общение. Палату освещает слабое свечение — то и дело вспыхивает, словно дерганное, и тут же исчезает, показывая свою непостоянность. Еще несколько минут пытаюсь разглядеть на темном небе блеск ярких молний.       Зевнув, я потушил окурок и выбросил в окно. А за окном разошлась очередная гроза. Тяжелые горькие капли дождя барабанили по стеклу, оставляя после себя влажные дорожки, которые, переплетаясь, создавали узоры. Небо было покрыто серыми тучами, не пропускавшими лунный свет, природа погрузилась во мрак. Казалось бы, все вокруг негодует и бушует, как и мы. Но что поделать, силы дождя ничего не значат. Некоторые капли попадали нам на лица, одежду, даже долетали до наших кроватей. Гремел гром. Ветки барабанили по стенам больницы.       — Я хочу спать… — прикрыв глаза, каким-то домашним тоном произнес я, будто нахожусь не в больнице и не с практически незнакомым парнем, а дома, где можно не прятаться под тысячью масок и оставаться самим собой.       — Я тоже, но мысли не дают мне уснуть.       — И о чём же ты думаешь? — устремил взгляд на своего собеседника, его лицо освещается очередной вспышкой молнии, и я вижу, какой он красивый парень. Странно, днем как-то этого не замечал. На секунду наши взоры пересеклись. Артем отвернулся и посмотрел на мутное черное небо. А я продолжал смотреть на его профиль, ни капельки не смущаясь, чего не скажешь об Артеме.       — Вот знаешь… мне кажется, до этой жизни, у нас были тысячи — да что там тысячи! — миллионы жизней, но мы их не помним, а наши сны — это события одной из прошлых жизней. От каждого решения любого обычного человека меняется будущее. У Земли и у других планет могут быть секстиллионы других сценариев, всё могло быть абсолютно по-другому, а то, что происходит сейчас — это всего лишь один из сценариев. После смерти нас, наверное, ждёт просто другая жизнь в другом теле, на другой планете с другим сценарием.       «С другими воспоминаниями…» — мысленно продолжил монолог парня.       Артем говорил медленно, уверенно, так спокойно. Всего на долю секунды прислушиваясь к абсолютной уверенности в его голосе, я испытал редкий истинный момент понимания.       — Да. Я тоже так считаю.       — А теперь давай спать, время и так очень позднее, — выкинув третий по счету окурок, сказал Антон и попытался слезть с подоконника, но ничего не вышло, он замялся. Я подал ему руку, он сначала уставился с вопросом, а потом сжал мою ладонь, и я помог ему слезть, помог дойти до кровати. И, пожелав спокойной ночи, я решил покинуть комнату на какое-то время. Все равно сон исчез.       Я ошибался, когда считал, что моего соседа ничего не мучает и не беспокоит, он живет обычной жизнью без особых проблем. Но я ошибся. Меня грызет «прошлое», где уже все произошло и вернуть назад ничего нельзя. А его пытает «настоящее», какой он сейчас сделает шаг, от этого будет зависеть его будущее. Ему гораздо сложнее, чем мне. За его доброй, обаятельной улыбкой скрывается боль. Каких людей я только ни встречал, но он единственный с кем мне было легко общаться. Хоть его характер — еще та загадка.