Salut, John

      Трое людей стояли на улице около одного из ресторанов Лондона. Один из них, усатый мужчина достаточно скромного роста с короткой стрижкой и серыми, слегка усталыми глазами, стоял ближе к дороге и пытался поймать кэб. В это время они попадаются не так часто, как, например, в обед или утром, но все же ехать на метро у Джона Уотсона не было никакого желания. Почти у самого крыльца ресторана разговаривали его невеста Мэри Морстен и лучший друг Шерлок Холмс. Хоть назвать его лучшим другом теперь, после всего случившегося, Джон мог с натяжкой, но другого звания для этого человека придумать на данный момент не мог. Было бы глупо утверждать, что отныне они друг другу «никто». - Как странно, я ведь извинился! Что ему еще? - мистер Холмс прижимал салфетку к разбитому носу. Разбитому Джоном носу. - Похоже, Вы ничего не смыслите в человеческой натуре, - ответила ему Мэри, смерив любопытным взглядом. В отличие от своего жениха, она была вполне отходчивой, пусть совсем и не одобряла поступок детектива. - В человеке - нет, в натуре - нет, - едва заметно кивнул Шерлок. В глазах мисс Морстен читалось «так я и думала». Она помолчала, пока лондонский ветер играл с ее короткими светлыми волосами, а потом неожиданно уверенно заявила: - Я его уболтаю. - Вы сможете? - с недоверием спросил мистер Холмс. - Думаю, да, - улыбнулась Мэри. Кажется, она хотела добавить что-то еще, но в этот момент ее окликнул Джон. - Мэри! Женщина глазами попрощалась с детективом и проследовала в машину, дверцу которой ей так любезно открыл мистер Уотсон. Шерлоку оставалось молча наблюдать за отъезжающим кэбом и думать о том, что не так он представлял долгожданную встречу со старым другом. Совсем не так. Еще и эти усы. Нет, он точно спятил!

***

      Дом Мэри и Джона был слишком большим для двух людей, но в то же время казался Джону невероятно крохотным. Причем, раньше такого чувства у него не возникало. Он понял это только сегодня, когда они вернулись из ресторана. Он вообще сегодня многое понял. К примеру то, что два чертовых года по воле лучшего и, чего скрывать, единственного друга жил полным идиотом. От этого злость впивалась в кости, точно кроважадная псина. Хотелось выть от обиды или еще раз врезать по безупречной физиономии Шерлока, такой уверенной в том, что все будет как раньше. Ты не поверишь, как часто мне хотелось с тобой связаться. «Хотел бы, связался!» - стойко был уверен Джон. Вот так дружишь с человеком, куда угодно за ним, хоть в огонь, хоть в воду, а потом он берет и разбивает тебе сердце, а его попытки все исправить выглядят просто смешно. Но все же от прошлого не уйти. Слишком много значит Шерлок для Уотсона, чтобы так просто его можно было забыть. А Холмс, черт бы его побрал, был прав. Джону этого не хватало. Всего этого, начиная от квартиры на Бейкер-стрит и заканчивая безумной погоней за преступниками. Не хватало очаровательной миссис Хадсон, ее фирменного «я не ваша домработница»! Ему не хватало и самого Шерлока. Даже в большей степени, чем всего остального. А ведь Джон уже успел решить, что сможет жить нормальной жизнью, без простреленных стен, черепа над камином, частей тела мертвых людей в холодильнике и окровавленной одежды Шерлока, вернувшегося с очередного дела. Кажется, только на днях Уотсон выключил будильник, что когда-то будил его на полтора часа раньше, чтобы успеть приготовить завтрак для детектива. Месяц, другой, и Джон наверняка бы забыл, какой жесткий был кожаный диван, который так нравился Холмсу. Он ведь умер, и вместе с ним умер их маленький мир на Бейкер-стрит. А теперь Шерлок вернулся и натворил страшный беспорядок в воспаленной голове доктора. Он только успел подумать, что может быть другим, жить еще ради кого-то, кроме заносчивого, пусть и гениального сыщика. - Ты тоскуешь, - в тишине спальни раздался вкрадчивый голос Мэри. - А?.. О чем ты? - отозвался Джон, бросив на невесту ленивый беглый взгляд. Она бесшумно обошла их общую кровать и, остановившись около жениха, опустила горячую руку на его плечо. - Ты разбит от вашей разлуки с мистером Холмсом. - Нет, - и себе, и ей врал Уотсон. - Это просто усталость, - Мэри снисходительно улыбнулась и нежно провела ладонью по руке мужчины. - Ты тоскуешь, - повторила она, - но тебе больно. Знаешь, это нормально, что ты чувствуешь боль. Это даже хорошо, на самом деле. - Почему? - нахмурился доктор и между его бровей образовалась темная ямка. Рука Мэри плавно переместилась на лицо Джона, тонкими пальцами она провела по его щеке. - Это дает надежду вам обоим. - Надежду на что? - На то, что все действительно может стать как прежде. Джон вздохнул. Слова невесты разрывали его сердце на части. Он аккуратно взял ее руку, поднес к губам и, оставив почти невесомый поцелуй на утонченном запястье, посмотрел прямо в глаза женщине. - Как прежде уже никогда не будет, дорогая, - прошептал он. - Обида говорит в тебе, Джон, - лицо Мэри вдруг стало серьезным и даже немного печальным. - Что ж, твой выбор, просто… просто, знай, что есть вещи важнее. И сильнее. Мисс Морстен убрала руку и внимательно посмотрела на доктора, словно желала убедиться, что ее слова дошли до адресата. Она выдержала минуту, а потом наклонилась, поцеловала Уостона и сказала: - Давай спать.

***

      Глубокой ночью, когда все образцовые британцы крепко спят в ночных колпаках, сон мисс Морстен потревожил шум воды где-то неподалеку. С неохотой открыв глаза, женщина увидела свет из-за приоткрытой двери ванной и, немного помедлив, взглянула на часы, что стояли рядом, на тумбочке, 02:24. И что Джон там делает в такое время? Мэри была уверена, что это именно он, так как на второй половине кровати, где ему и полагалось и быть, лежали только помятое одеяло и пустая подушка. - Джон? - приглушенным голосом позвала мисс Морстен, не вставая с постели. - Мэри. - Джон, что ты делаешь? В дверях ванны показался мистер Уотсон, с плеча его свисало банное полотенце, а в руках он держал измазанный в пене станок для бритья. - Прости, не хотел тебя разбудить, - искренне сожалел доктор. - Я… мне нужно уехать ненадолго. Мэри поморщилась в непонимании и села на кровати, прожигая жениха удивленным взглядом. - Сейчас? Но куда? Джон явно не хотел посвящать ее в свои планы. И рад бы был соврать, если бы умел. Он знал, Мэри не любит лжи, поэтому даже пытаться не стал. - Так, дело одно, не волнуйся, - как можно тверже, чтобы не было слышно дрожи, попытался ответить доктор. Женщина возмущенно всплеснула руками. - Господи, я уже не могу узнать, что за дела у моего мужчины в половине третьего ночи! Если бы я тебя не знала, то подумала бы, что едешь к любовнице. - Я еду на Бейкер-стрит, - спокойно сознался Джон, и Мэри тут же переменилась в лице. - Оу, это многое объясняет… - Послушай, я просто верну ему ключи, - доктор вновь скрылся в ванной и, по видимому, включил воду в кране. Мисс Морстен ухмыльнулась. - И думаешь, что у усатого Джона он их не примет? - по голосу Уотсон понял, что она улыбается. - Не думай, что я делаю это для него! - Разумеется! - Мэри уже открыто смеялась. Джон взглянул на нее через щель в двери и скептически поджал губы. Он до последнего уверял себя, что мнение Шерлока о его усах нисколько его не волнует. Вот еще! Это для Мэри. Конечно, для нее! Для кого же еще?.. Доктор молча продолжил бриться, стараясь держать эту мысль в голове. Через несколько минут он вышел из ванной, вытирая мокрое лицо полотенцем. - А он был прав, - воскликнула мисс Морстен, внимательно осмотрев мужчину. - Тебе так и вправду лучше. - Ты вообще на чьей стороне?! - возмутился в ответ Джон. Мэри лишь развела руками.       Доктор не был уверен, что Шерлок сидит и ждет его в такое позднее время, но поделать с собой ничего не мог. Его тянуло туда, к детективу. Это казалось безумием, но ждать больше было невозможно. Нужно уже что-то решить, поставить точку и действительно вернуть ключи или… Чем бы ни было это “или”, в глубине души Уотсон надеялся именно на него. - Я вернусь очень скоро, - пообещал Джон, застегивая куртку в прихожей. Мисс Морстен ласково посмотрела на него, поцеловала на прощанье и произнесла: - Я люблю тебя. «Я тебя тоже» - диктовал ему ответить мозг, но почему-то Уотсон лишь сухо улыбнулся, еще раз попрощался с невестой и вышел за дверь.