Salut, John

      Джон думал, что испытает ностальгию или внезапный всплеск воспоминаний, когда подойдет к двери с наименованием «221B», ожидал накал эмоций, внутреннюю дрожь, трепет в кончиках пальцев, когда прикоснется к дверной ручке, но на самом же деле не почувствовал ничего из перечисленного. Это казалось правильным, обыденным и привычным. Так люди заходят домой, зная, что именно так должно быть. На секунду доктору почудилось, что он буквально утром переступал порог этого дома. Все здесь было таким… родным, точно и не было никогда этих двух лет. К слову, в их общую с Мэри обитель Уотсон до сих пор ступал с почти неуловимой, но существующей неуверенностью, да и таксистам не раз по ошибке называл не тот адрес. «Это не твоё» - словно шептал ему новый дом. Вздохнув, Джон уверенно вставил ключ в замочную скважину и совершил пару оборотов.       Доктор поднимался наверх, считая в уме пройденные ступеньки, как будто хотел убедиться, что за время его отсутствия их количество не изменилось. Он не был уверен насчет Шерлока, но миссис Хадсон в это время уже точно спит, поэтому мужчина старался шагать как можно бесшумнее. Он и дверь в саму квартиру толкнул очень аккуратно. Темнота помещения нисколько не смущала Джона. Он помнил наизусть каждую мелочь, мог с точностью воссоздать в голове картинку любого угла этого дома. Ему было даже необязательно включать свет, но рука сама машинально потянулась к выключателю. Гостиную озарил немного тускловатый желтый свет. Едва осмотревшись, Уостон делает вывод: все так же. Никаких новшеств, будто эта квартира и не была заброшена на длительное время. Два кресла около камина, одно черное кожаное, с низкой спинкой предназначалось для Шерлока, второе, уже ощутимо больше и мягче, на сидении небольшая декоративная подушка с изображением британского флага, здесь любил сидеть Джон; излюбленный детективом коричневый кожаный диван у стены; деревянный стол с ноутбуком; телевизор, которым почти никогда не пользовались; несколько шкафчиков со всевозможными документами и черновиками; огромный желтый смайл на обоях, - отличительная черта этой комнаты. Как обычно, ни намека на порядок, все лежит небрежно, даже прикрепленные к стене фотографии с очередного расследования Шерлока висели криво. У такого человека, как мистер Холмс, нет времени на уборку, а такому человеку, как доктор Уотсон, быстро надоедает постоянно напоминать об этом.       Джон делает несколько неполных кругов вокруг гостиной, а на очередном неожиданно сворачивает на кухню. Микроскоп на столе, где они ели, не кажется лишним, а подавить желание открыть холодильник и обнаружить там человеческие останки, чтобы понять, что он дома, становится все труднее. Уотсон осторожно крутил в пальцах какую-то одну из колб Холмса, когда приятный баритон последнего неожиданно раздался над самым его ухом. - Ночью все же… Хорошо. Джон аж неловко подпрыгнул на месте, чуть не выронив стеклянный сосуд из рук. «Какого..?! Я даже не услышал, как он подошел!» - поразился доктор прежде, чем повернуться и встретиться с любопытными голубыми глазами детектива. Тот, увидев смесь удивления и растерянности на его лице, ухмыльнулся, но назад не отступил. - Ты напугал меня! - немного свистящим голосом воскликнул Джон, не разрывая зрительного контакта. Глаза напротив были красивыми, это доктор даже отрицать не стал бы; как всегда, пронзительными и внимательными, но помимо всего этого сегодня в них было что-то еще… Что-то, что Джон не сразу углядел, что даже зрительно заметить было почти невозможно, только почувствовать кожей. Это “что-то” посеяло в Уотсоне некое волнение, но и сладостное предвкушение чего-то… нового. Молчание затянулось. Чтобы исправить эту неловкость, доктор резко делает несколько шагов назад, наконец, отводя взгляд и ставит колбу обратно на стол. - О чем ты говоришь? - Я знал, что ты придешь, - спокойно поясняет Шерлок, изучая друга глазами, - не был лишь уверен во времени, дождешься утра или прилетишь среди ночи. - Так значит, ты все это время ждал меня? - искренне удивился Джон. - Да. Ты бы разочаровал меня, если бы пришел утром. Уотсон решил никак это не комментировать. - Что ж, тогда, наверное, и причину моего визита знаешь? - только и ответил он. - Знаю, - подтвердил Холмс, - но ты ведь до последнего будешь увиливать от темы, не решаясь сказать того, о чем хотел бы. Но… - Но что? - Ты скажешь.       Продолжать этот разговор становилось все более неудобно. В родившейся паузе Джон мог лишь нервно улыбаться и шумно вздыхать, не находя, что ответить. В кармане он сжимал в кулаке ключ от квартиры, который собирался протянуть детективу, но каждый новый порыв словно останавливала неведомая сила и заставляла продолжать прятать ключ в кармане. Уотсон вдруг внимательно посмотрел в лицо наблюдавшего за ним Шерлока, а потом вдруг произнес: - Это ты так рану обработал? Просто заклеил пластырем?       Нехило поврежденный нос Холмса еще болел, но мужчина очень хорошо это скрывал. Придя домой, он не сильно заморачивался: вытер кровь, вытащил из старой аптечки первый попавшийся пластырь и наклеил максимально неправильно. Кажется, Джона это действительно беспокоило. - Мог бы попросить помощи у миссис Хадсон. - Зачем? - приподнял бровь Шерлок. - У меня же есть ты. Поможешь? Конечно, Джон поможет. По крайней мере потому, что сам и разбил нос детектива.

***

- Ты уж прости меня, - произнес Джон, бережно обрабатывая царапины на лице Шерлока. Нос он уже сумел перевязать и затампонировать, и, веля детективу прижимать к еще ноющему месту мешочек наскребенного из морозилки льда, занялся другими ранами. Холмсу не нравились все эти манипуляции с его физиономией и от прикосновения холода он лишь недовольно морщился, но сидел смирно, немного подавшись вперед, к Джону, чтобы острее чувствовать его рядом. - Это все на эмоциях. - Я знаю, - ответил Шерлок, стрельнув в доктора глазами, чего тот не заметил, слишком сильно был увлечен ссадинами мужчины. - Все нормально, я не в обиде. - Еще бы ты был в обиде! - фыркнул Уотсон. - Ты сам во всем виноват. Мистер Холмс понимающе ухмыльнулся, едва приподняв плечи. - Естественно. - Нет, серьезно! - тут же подхватил Джон, убирая со лба волосы детектива, чтобы больше света падало на рану, - ты хоть знаешь, что мне пришлось пережить?! Уотсон уже не злился так сильно, как сегодня вечером, но все никак не мог прийти в себя от случившегося. В этот раз Шерлок превзошел сам себя! - Полагаю, многое, - сухой ответ. Мужчина не вложил в него ни грамма заботы или хотя бы банальной заинтересованности, поэтому прозвучало слегка равнодушно. Холмс сейчас мог бы обойтись и безо всяких разговоров. Он был полностью занят другим - наблюдал за своим Джоном; тем, как он мягко и тонко касался его кожи, недовольно бормоча что-то себе под нос; детектив старался запомнить каждое прикосновение его гладких пальцев, прислушивался к легкому нежному дыханию. Иногда их взгляды сталкивались всего на мгновение, и всякий раз Джон очаровательно смущался, вновь возвращаясь к своему занятию. Шерлоку все труднее удавалось сдерживаться, чтобы не рассмеяться в голос от его реакции. - Если бы ты только дал мне знать, что ты жив, я бы… не наделал ошибок, - почти шепотом произнес доктор, судорожно пропустив воздух, словно слова причиняли ему боль. - Каких ошибок? - Шерлок пытливо изучает его лицо.       Уотсон думает о Мэри, о том, что она и есть его ошибка, и их союз теперь не имеет никакого смысла. Он был благодарен мисс Морстен за то, что она поддержала его, когда сделать это было некому, за то, что была добра к нему, и ее помощь невозможно недооценить. Джон думал, что влюбился в нее и предложение делал абсолютно искренне, как полагается джентльмену. До сегодняшнего дня он был уверен, что готов прожить с этой женщиной до конца жизни, а Шерлок одной только фразой сумел не только запутать его, но и чувствовать себя виноватым перед невестой. Ведь в глубине души Уотсон знал, что никогда не согласится на другую жизнь, в которой нет этого кудрявого импульсивного детектива. Джону не хотелось бы связывать себя с кем-то еще, кроме него, подпускать так же близко, позволять иметь над собой власть… И вот как теперь прикажете ему с этим быть? - Не важно, - коротко отвечает доктор, но Холмс услышал слабую дрожь в голосе и неуверенность самой фразы, однако настаивать не стал. Судя по тому, как Джон весь насупился, он не желал продолжать этот диалог, но через несколько минут Шерлок прервал затянувшееся молчание. - Так как ты здесь, смею предположить, что ты согласен снова работать вместе? Доктор удивленно посмотрел на него. - Не понимаю твоей логики. - Ты никогда ее не понимал, Джон. Но сейчас все очевидно, - усмехается мужчина. - Что ж, я рад. - Я ни на что еще не соглашался! - возмущенно. Голубые глаза прожигали Уотсона насквозь. - Кончай вредничать, Джонни. Ты хочешь все вернуть, это факт. Доктор ошарашенно отшатнулся, недоумевающе глядя на Шерлока, что уже вальяжно устроился в своем кресле. От возмущения не находилось слов. Такая уверенность Холмса ставила в тупик. И Джон снова завелся. - Единственное, что я хочу вернуть - это ключи, - вдруг закричал он. Мужчина резко вытащил из кармана маленькую металлическую вязку и кинул на журнальный столик рядом с Шерлоком, которого, казалось, это совсем не волновало, он не отрывал взгляд от бушующего Уотсона. - Забери их и знай, что на этом все кончено. Я не собираюсь быть твоей верной собачкой, готовой бежать за тобой и зная, что ее в любой момент могут пнуть. - Где ты понабрался этой сентиментальной чуши? - скривился в ответ мистер Холмс. - Иди ты! - выплюнул Джон и уже готов был уйти, даже развернулся для этого, но не успел сделать и шага, как его запястье схватили в сильную ладонь и рывком потянули на себя. Уотсон упал прямо на колени Шерлока, который тут же окольцевал его тело объятиями и прижался теплыми губами к светлому виску. - Тише, - прошептал он в самое ухо доктора, который от подобного застыл, затаив дыхание.