Salut, John

- Что же ты у меня такой буйный, м? - задумчиво произнес Шерлок, медленно поглаживая пальцами затылок Джона, точно хотел успокоить. Уотсон нервно заерзал на чужих коленях. Хоть руки детектива сильно ограничивали его в движениях, он не прекращал попытки высвободиться. - Отпусти меня! - лепетал он, - Шерлок! Я кому говорю!       В ответ на эти вопли доктора лишь сильнее прижали к себе, заставив положить голову на плечо. Холмс терпеливо ждал, когда он утихнет. Уотсон насколько смог резко дернул ногой и пнул Шерлока по лодыжке, за что получил горячий шлепок по бедру. Джон напрочь отказывался мириться с тем, что сыщик превосходит его в силе, однако скоро начал подозревать, что из стальных цепей выбраться легче, чем из этих рук. Доктор пытался спрыгнуть с колен Холмса, поцарапать его, укусить, словно капризная кошка. Он яростно шипел и кричал какие-то слова, пока детектив жестко не рявкнул: - Да прекрати ты дергаться, или, клянусь небесами, я привяжу тебя к батарее!       Джон внезапно замер. Волна холодных мурашек пробежала по его телу. Он посмотрел прямо в ледяные глаза Шерлока и чуть не забыл, как дышать. Взгляд мужчины был красноречивей слога Бекфорда; твердый, требующий молчания, но в то же время внимательный и, как показалось Уотсону, светлый. Доктор облизнул пересохшие губы и невольно опустил ладонь на грудь Холмса. Шерлок мог чувствовать, как бешено пульсирует чужое сердце то ли от волнения, то ли от активного и долгого сопротивления. Джон, наконец, решился моргнуть, и в этот момент сыщик вдруг тепло улыбнулся и ослабил хватку на его талии, зная, что завороженный его глазами Уотсон не встанет. - Я ничего не делаю без смысла, Джон, - удивительно спокойно произнес Шерлок, слегка постукивая кончиками пальцев по пояснице друга. - Я «умер», потому что на то были свои причины. Достаточно весомые, чтобы сохранять все в тайне. К счастью, мне не дано, как тебе, руководствоваться личными чувствами в первую очередь, ведь именно поэтому я сейчас действительно жив, я здесь, - последнюю фразу он проговорил шепотом, почти одними губами. Джон немного приподнял бровь. - Ну да, сантименты всегда были тебе чужды, - кивнул он и слабо ухмыльнулся. В глазах Шерлока на мгновение блеснул нехороший огонек, он улыбнулся уголками губ, и доктор вновь ощутил, как сжались сильные пальцы на его талии. - Это не совсем так. - В смысле? - нахмурился Джон. В следующую секунду его губ коснулось что-то теплое и мягкое. Только прикоснулось, Холмс пробовал его на вкус, не спеша углубляться. Почти невесомо детектив провел кончиком языка по влажной чувствительной коже, после чего аккуратно вобрал в рот нижнюю губу доктора, немного смочив ее, и вновь отстранился, наблюдая. Не дышавший все это время Уотсон раскрыл блаженно зажмуренные веки и глупо улыбнулся. В эти доли секунд он успел подумать буквально обо всем, начиная от раздражающего пятна на обоях, и заканчивая тем, что он, верно, спятил, раз позволяет творить с собой подобное. Но с другой стороны, если сходить с ума, то до конца и бесповоротно, и во второй раз Джон уже самостоятельно прильнул к губам Шерлока, требуя от того полагающуюся страсть. Впрочем, на страсть Холмс не скупился, он быстро перехватил инициативу и, параллельно удобнее усаживая на себе Уотсона, принялся исследовать его рот. Непривычная чужая влага разливалась теплом по всему телу, окутывала и бросала в беспамятство. Джон жалобно мычал в рот Шерлоку и притеснялся все ближе, обхватив его шею ладонями. Сам же Холмс опустил руки на его бедра и не спеша скользил по ним, добираясь до паха, но не дотрагиваясь, оттягивая момент. Он остановился лишь тогда, когда Джон уже чуть ли не терял сознание от нехватки кислорода. Детектив заглянул в его лицо, и от одного затуманенного взгляда серых глаз в штанах становилось предельно тесно. - Я скучал, Джон. Черт побери, как же я скучал! - почти рычит Шерлок, прижимаясь лбом к ключицам Уотсона. С расслабленной улыбкой доктор переместил руки на плечи сыщика и вновь потянулся к его губам. С превеликим удовольствием Шерлок подарил мужчине еще один восхитительный поцелуй и, притянувшись к его порозовевшему уху, ласково прошептал: - Думаю, нам будет удобнее продолжить в спальне. В моей спальне. Уотсон лениво кивает и с разочарованным вздохом отстраняется от Холмса, но не успевает он встать на обе ноги, как вдруг его резко хватают за руку и собственнически тянут на себя, после чего Джон ясно ощущает, как детектив подхватывает его под ягодицы и несет к себе. Доктор опоясывает его талию ногами и, обнимая за шею, прикладывает голову к груди, улавливая нарастающее сердцебиение.       Шерлок не пожелал даже тратить время на то, чтобы закрыть за ними дверь в спальню. Так и оставив ее нараспашку, он укладывает Джона на белое постельное белье и нависает сверху. Уотсон хотел было немного привстать на локтях, чтобы притянуться к Холмсу, но в этот момент мужчина надавливает ладонью на его плечо, заставляя лежать смирно. Он снова целует его, до вскриков кусает губы, потом вылизывает, позволяя тонким каплям слюны прокатиться по щеке Джона. Оставив его рот, Шерлок, не отрываясь, ведет дорожку поцелуев по подбородку до шеи. Пальцы тем временем нетерпеливо расстегивали рубашку, хотя непреодолимо хочется порвать к чертям всю одежду.       С уст доктора падает громкий сладкий стон, когда Холмс больно кусает его куда-то под ухо, потом ниже, оставляя за собой ярко-багровые следы, что позже станут желтоватыми синяками. «Походит немного в свитере» - думает сыщик и глубже всасывает кожу Уотсона, щекоча языком изгибы, утыкается носом в теплоту его тела. Джон лишь тихонько поскуливает, до конца не веря в происходящее, судорожно ловит ртом воздух, подкожно чувствуя, как иссякает терпение Шерлока, как из последних сил он старается сдерживаться, но его ногти уже с болью впиваются в бедра доктора. Мужчина выкрикивает его имя и понимает, что, пожалуй, этой ласки ему не хватало больше всего, он поддается под каждое прикосновение, красиво выгибается, когда Холмс берет в рот его сосок, а рукой обхватывает их возбужденные горячие органы. Джон окончательно «улетает» от этих ощущений, порывисто стонет и хватается руками за запястье сыщика, сдавливая до побеления. Тот довольно ухмыляется и совершает равномерные движения вверх-вниз по основаниям членов. От восторга Уотсон чуть ли не свистит, просит, нет, умоляет детектива о большем. Шерлок томит его до определенного момента, знает, когда нужно остановиться, хотя сделать это очень сложно. - Джонни, малыш… прости, - кое-как кряхтит он, - я больше не могу.       Кажется, он и вправду стыдится своей несдержанности и виновато улыбается, после чего спускается пальцами к входу мужчины и вталкивает сразу два пальца. Джону хочется закричать, но он терпит, он знает, что Холмс делает, как лучше. Доктор шипит и подавляет нелепое желание отползти назад. Пальцы внутри вовсю хозяйствуют, надавливают на каждую мыщцу, растягивают узкие стенки, проникают настолько глубоко, насколько это возможно. Шерлок старательно ищет правильную точку, и, когда все же находит, Джон широко раскрывает глаза и со стоном прогибается в спине. Холмс довольно улыбается и еще сильнее возбуждается, прикусывая нижнюю губу. - Скажи, доктор, нормально ли это, что я до треска костей хочу тебя трахнуть? - наклонившись к уху Уотсона, шепчет он. Тот в ответ лишь хнычет что-то неразборчивое, сминая простынь в кулаках.       Шерлок вынимает пальцы и дает Джону лишь минутную передышку, после чего, расставив ноги любовника максимально широко, вводит свой член, внимательно наблюдая за реакцией партнера. Губы доктора раскрываются в протянутом вскрике, Холмс не смеет упустить возможность и проникает языком в чужой рот, одновременно начиная двигаться. Властные руки ласкают беспокойную грудь, немного надавливая, ловкие пальцы играют с сосками, а Джон зарывается руками в кудрявые темные волосы сыщика, то поглаживая, то жестко оттягивая.       Уотсон отдается каждому толчку, позволяет сладостной дрожи проникнуть через свое тело. Шепча ему на ухо всякие пошлости, Шерлок крепко удерживает любовника, входя глубже и резче, и каждый раз ему мало. Он хочет, чтобы Джон знал, что он значит для него, чтобы верил, чтобы… впредь только ему позволял делать это с собой. Да что там! О лучшем доктор и думать не смел. Импульсами раздавался голос детектива в голове, Уотсон ничего больше не слышал. Все силы, которые в нем были, сосредоточились на этих движениях внутри, они дарили такой жар, что Джон порой всерьез думал, что получит ожоги.       К пику они пришли одновременно. Последние толчки Шерлока были особенно сильными, а затем теплая жидкость растеклась между ног доктора. Сам он кончил следом, запачкав спермой свой живот и часть бедер Холмса. Они лежали рядом на кровати, голые и горячие. Громкое дыхание еще долго не могло прийти в норму, однако оба были бы сейчас не прочь и задохнуться этим удовольствием.

***

      Предрассветные часы. В комнате двое людей наблюдают из окна, как постепенно светлеет небо. Какое-то время они не смеют проронить и слова, боясь испортить момент. Джон Уотсон прижимается к Шерлоку и нежно обнимает его, тот взаимно опускает руку на его талию, легко поглаживая. - Я ни о чем не жалею, если ты думаешь об этом сейчас, - тихо произносит доктор, не отрывая взгляда от окна. - Почему я должен думать об этом? - искренне не понимает Шерлок и усмехается, - неужели я был настолько плох сегодня? - Ты был великолепен, - счастливо улыбается ему Джон. - Впрочем, как всегда.       Холмс улыбается тоже и ласково целует мужчину в губы. И доктор не хочет сейчас думать ни о чем, ни о будущем, ни о прошлом. Он наслаждается этими минутами, ведь не уверен, что когда-то в своей жизни был больше счастлив. - Можно тебя попросить кое о чем? - Попробуй, - отвечает сыщик и любопытно суживает глаза. Джон смотрит на него очень серьезно, а потом произносит: - Никогда не оставляй меня больше. - Не оставлю, - так же серьезно отвечает Шерлок, а потом берет в пальцы подбородок доктора, слегка лаская его большим пальцем, - и, обещаю, в следующий раз будем умирать вместе.