Зубы

«Расследование дела «Адского котенка» зашло в тупик» — пестрил заголовок одной из тех ежедневных газет, которые в минимаркетах выдаются вместо сдачи. Никто и не сомневался в том, что в таком скудном на события городе история Джейн Зингер будет пользоваться спросом у всех третьесортных изданий.

«Джейн Зингер была признана невменяемой и помещена в психиатрическую лечебницу в Дулуте. Никаких улик не было найдено, детектив Моррис, расследующий это дело, никак не комментирует эту ситуацию. Да, похоже, старина Джек и вправду потерял былую прыть. По городу разгуливает маньяк, а у них там кофе-брейк как не зайдешь! Ходят слухи, что котик Дэми сейчас как раз находится в департаменте. Что, неужели отпечатки и правда совпали и Зингер не слетела с катушек?»

Пол Хьюз. — Да ты бы хоть раз зашел, Хьюз, чтобы так смело утверждать, — усмехнулся Джек и поставил пожелтевшую от времени и ежедневного кофе кружку на только что прочитанную газету. Капелька, стекающая по слегка потрескавшейся керамике, тотчас скользнула вниз, промачивая измученное лицо Джейн, светившееся на главное странице. Двадцать пятого июля на двенадцатой авеню соседи Джейн Зингер вызвали полицию, по причине того, что услышали дикий вопль… Кота. Изначально, в департаменте все лишь посмеялись, однако, игнорирование этого вызова могло всколыхнуть очередную волну протестов защитников животных. Люди вообще братьям нашим меньшим сочувствуют в последнее время больше, чем друг другу. Хоть ни Джейн, ни ее супруг Роджер никогда в подобном и не уличалась, но вызов есть вызов. Однако, по приезде, перед полицейскими предстала немало странная и ужасающая картина. В доме они обнаружили Джейн, пытающуюся кухонными ножницами убить своего кота Дэмиена, и то, что осталось от Роджера. Мужчина был практически вывернут наизнанку. Все тело исполосовано, будто лезвиями бритвы, переломанные кости прорывали мышцы и кожу и торчали наружу острыми копьями, глаза отсутствовали, как и большая часть лица, будто стертая наждачной бумагой. Из пустых черных глазниц тонкими струйками сочилась багровая жидкость. Количество пролитой крови было сравнимо разве что со сценой с лифтом из фильма «Сияние» Стенли Кубрика. Часть органов выпала — на грубом ворсе ковра распластался потрепанный кишечник. Смрад стоял такой, будто ребята были на скотобойне, в каждом уголке настигал запах гнили. Джейн же, не замечая никого, с дикими воплями носилась из комнаты в комнату за несчастным животным. Кот в ужасе улепетывал от одичавшей хозяйки. Белоснежная шерстка окрасилась алым, одной части ушка у животного уже не было, из свежей раны щедро сочилась кровь, затекая котенку в раковину и оставляя за ним дорожку из капель. Сама же Зингер была почти цела, не считая глубоких царапин на лице и предплечьях, оставленных Дэмианом из самозащиты. Разумеется, в первую очередь подозрение в убийстве пало именно на Джейн. Женщина почти не пострадала, а сама несла откровенную чушь, достойную пациентов психиатрической клиники. Она билась в истериках, кидалась на людей, словно обезумевшая, и постоянно повторяла: «Это все он! Исчадие ада!». Казалось бы, дело раскрыто — жена тронулась умом и зверски убила собственного супруга. Жутко, безусловно, но и не такое встречалось во всей полицейской практике. Однако, когда установили время смерти, выяснилось, что у подозреваемой непрошибаемое алиби. Ее просто не было в городе. Обнаружила тело она вернувшись из командировки, где пробыла, по меньшей мере, неделю. Трупу же было уже пару дней. Двери и окна были заперты изнутри, а помимо убитого находился дома лишь кот. — Кто мог желать смерти вашему мужу? — на допросе Моррис старался оставаться беспристрастным. Никаких личных переживаний. У Зингер алиби, но вероятность заказа тоже нельзя отметать. — Это он… — Голос ее был тихим, почти шепчущим. Глаза выпучены, будто у больной базедовой болезнью, нервно бегали по столу из стороны в сторону, словно пытались взглядом что-то отыскать. — …Дэмиан. — Дэмиан? — не поверив ушам, переспросил Джек. — Ваш… Кот? Уголки ее губ мелко задрожали, на лице стала расплываться безумная улыбка. Только глаза не смеялись, а по-прежнему были болезненно расширены. Капилляры покраснели, местами полопались. Очевидно, женщина уже давно не спала. — Надо было сразу заметить, — слова перемешивались с нервными смешками, — надо было сразу… Я нашла его на улице пару месяцев назад. — Она прервалась и с силой зажмурилась, пытаясь подавить в себе очередной приступ то ли истерического смеха, то ли истерических рыданий. Вздохнув, Джейн продолжила. — Он был совсем маленький, меньше полугода. Мы приютили его. Такой красивый: шерсть белая, густая, глаза желтые-желтые! — Она коротко взмахнула руками. — Как два лунных диска… Но какие-то дикие. В общем, вы и сами его видели. Все было хорошо, пока у Роджера не обнаружили аллергию на кошек. Мы не сразу связали его недомогания с появлением Дэмиана. Меня по работе отправили в другой город, муж в это время должен был найти коту другой дом… Дальше вы знаете, — Не в силах больше сдерживать эмоции, вдова разразилась рыданиями. — Я соболезную вашей утрате, — Джек протянул коробку с бумажными салфетками несчастной женщине, — но все же не пойму как кот мог совершить такое? — Это не просто кот! — Внезапно вскрикнула Зингер. — Это монстр! Чудовище! Оборотень! Вы просто не видели какими глазами он смотрел на Роджера, когда он только начал заговаривать о том, чтобы избавиться от кота! Потом стали портиться его вещи! И все либо погрызаны, либо разорваны в клочья! Это точно Дэмиан! — Джейн кричала так громко, что Моррис уже подумывал закончить на сегодня и вызвать скорую, но, заметив растерянность на лице Джека, женщина успокоилась. — Я видела дома следы человеческих ног. Моррис встрепенулся и начал слушать слова вдовы еще внимательнее. Возможно, у той закончилось временное помутнение, и она вспомнила немаловажный факт, который может помочь расследованию. — Ног? — В привычной манере переспросил Моррис. — Каких ног? Вы уверены, что они не принадлежали вам или вашему ныне покойному супругу? — Нет, — хоть истерическая волна и закончилась, ее глаза оставались такими же большими, — следы босых грязных ног. Меньше, чем у Роджера, больше, чем у меня. Это был он — Дэмиан. — Но Дэмиан — кот, — Джек начинал нервничать. Слушать эти бредни уже порядком надоело. Голова гудела от долгой работы и расспросов, а самому детективу уже не терпелось в очередной раз добраться до кофейного автомата. — Я вам клянусь — это он! Я видела его, он оборотень! — Снова зашлась криками Джейн. На длинных ресницах вновь заблестели слезы, мерцая в свете холодной белой лампы, прикрученной высоко на потолке. Терпение детектива лопнуло. Он резко встал, с шумом отодвинув стул. В висках начинало пульсировать. Очень хотелось то ли спать, то ли напиться. Слушать про жестокого котенка-убийцу уже не было никаких сил. Представлялось возможным успокоить себя в самой ближайшей перспективе только чашкой кофе не самого лучшего качества, да крепкой сигаретой. Последнее, что услышал Джек, выходя из комнаты допроса: — Посмотрите в глаза! Загляните ему в глаза! Дэмиан аккуратно ступал мягкими лапками по широкому письменному столу с разбросанными бумагами, папками, рекламными буклетами, что выдают на улицах промоутеры, какими-то фантиками и канцелярскими принадлежностями. Кофе в кружке уже начинал остывать, пятно на печатном лице Джейн высохло, бумага под ним сморщилась. Джек вспоминал допрос Зингер и без устали следил за Дэмианом. Рана на его ухе уже затянулась и даже слегка покрылась шерстью, отчего казалось, что у котенка одно ухо просто короче другого. — Кот из ада, — усмехнулся Джек, откинувшись на спинку своего компьютерного стула и протянув руку по направлению к животному. То замерло, окинуло человека коротким взглядом и подошло ближе, обнюхав и лизнув шершавым языком кончики пальцев. Кот потерся головой о раскрытую ладонь, благодарно мурлыкнув, а после, все также прижимаясь к вытянутой руке, прошел вперед, спрыгнул на колени детектива и, немного помяв его ноги мягкими подушечками лапок, улегся на них и закрыл глаза. После красочных рассказов о тех зверствах, что якобы совершил Дэмиан, никто не захотел приютить бедное животное. Хоть население нельзя было назвать суеверным, но осадок от происходящего оставался, и на безобидного белого котенка глядели с опаской. До того, как Джейн отправили в психлечебницу, женщина уже успела всем рассказать о своих самых безумных догадках и предположениях. По маленькому городу моментально разлетелись слухи, из уст в уста, становясь все более красочнее и подробнее. Стивен Кинг бы обзавидовался фантазии местных жителей. Одному Джеку было по боку на весь этот ажиотаж. Бывали психи и похуже, бывали слухи и побезумнее. Детективу стало жаль животное. Кому оно могло принести вреда? Просто маленький белый комочек, который оказался не в то время и не в том месте. Сердце Морриса болезненно сжималось от мысли, что Дэми может остаться на улице, где непременно будет съеден бродячими псами или забит до смерти хулиганами, поэтому котенок теперь временно обитал в его рабочем кабинете. Всем остальным из его департамента было как-то все равно на это, но навсегда оставлять его здесь все равно было нельзя. Джек опустил руку и легко погладил нежную шерсть. Спинка котенка еле заметно и размеренно вздымалась, а если прислушаться, то можно было услышать тихое, чуть свистящее сопение. — Тоже мне, оборотень, — в очередной раз усмехнулся Моррис и осторожно, чтобы не разбудить спящее животное, потянулся к своему столу за папкой. Очередное перелистывание дела не давало результатов. Фото растерзанного Роджера Зингера больше не наводило ужас. Адрес, точное время смерти, время обнаружения трупа, время приезда полиции, показания свидетелей, заключение патологоанатома, психиатра — все это, казалось, Джек уже знал наизусть. Но факт оставался фактом: подозреваемых не было, мотива убийства тоже, орудие убийства даже не смогли определить, а на теле ни отпечатков пальцев, ни следов ДНК, не считая кошачьей шерсти, которая в том доме была абсолютно везде. Детектив Моррис устало потер глаза большим и указательным пальцами правой руки и тяжело вздохнул. Должно было быть что-то еще. Хоть что-то. Преступники не проходят сквозь стены, не исчезают бесследно. Обязательно должно было что-то остаться. При допросе Джейн говорила о человеческих следах, которые ни ей, ни Роджеру не принадлежали, но после очередного осмотра места преступления никаких следов там не обнаружилось. Не считая, конечно, следов погони за Дэмианом. Для себя Джек в очередной раз решил, что нужно вновь посетить место убийства. Хоть он и был там бессчетное количество раз, но все равно приходил снова и снова, в надежде разглядеть что-то так надежно скрытое от глаз. Но все завтра. Читать становилось трудно. Солнце уже почти закатилось за горизонт, больше не оставляло лучами на противоположной от окна стене полосатую тень от пыльных жалюзи. Маленький кабинет освещала единственная настольная лампа, основное освещение детектив не любил. Он устало откинул папку обратно к остальному хаосу на столе. Та с громким хлопком приземлилась на гладкую поверхность столешницы, тем самым разбудив кота. Он, дернув здоровым ухом, приоткрыл большие, янтарного цвета глаза, поднял голову и посмотрел на Джека. На секунду мужчине показалось, что взгляд его стал грустным, будто котенок понимал, что Моррис снова собирается уходить, оставив Дэми на целую ночь одного в пустом кабинете. — Не переживай, друг, — успокаивающе начал детектив, поглаживая и слегка почесывая «собеседника», — скоро ко мне переедешь. А пока побудь тут. После этих слов Джек встал, поправив форменную рубашку, накинул свою куртку и, проверив наличие еды и воды у питомца, вышел из кабинета. Когда он уже поворачивал ключ в замочной скважине, телефон у него в кармане зазвонил пронзительной мелодией. — Слушаю, — ответил детектив, даже не взглянув на имя звонившего. — Джек, привет. Ты все еще на работе? — отозвался мелодичный женский голос. Моррис сразу же узнал в нем нетипично милую и тощую для своей профессии патологоанатома Кэррол Хук. Мужчина несколько устало и печально вздохнул, перевел взгляд на все еще торчащий в двери ключ, потом еще раз глянул на большие настенные часы в коридоре и решил, что ничего страшного не случится, если он солжет. — Уже нет, — он аккуратно вынул ключ так, чтобы шумом не разрушить свою легенду, и сунул в карман куртки. — Ох, жаль… — Вздохнула девушка на том конце провода. — Просто я приводила в порядок тело Зингера, его должны наконец-то вернуть родственникам для похорон. В общем, я кое-что нашла… — Хук, замявшись, выдержала паузу. — Зубы… В брюшной полости. — И что? — Коротко зевнув, спросил детектив. — Я не удивился, если бы у него даже язык на заднице оказался, там же чистый фарш был… — Подожди-подожди-подожди! — Звонким вскриком перебила Морриса Кэррол. — Да, я все это знаю, о том же подумала. Но вот проблема в том, что я осмотрела его еще раз. Его зубы все на месте. — То есть? — Не понял Джек. — То есть, у трупа в брюшной полости чьи-то зубы, вероятнее всего — убийцы, — будто ребенку начала объяснять на пальцах патологоанатом. — Я не знаю, как их не нашли там раньше. Видимо, тогда работал этот новичок Мур. Джек опешил. Удивительно! Месяц работы коту под хвост из-за того, что какой-то новичок не увидел часть тела убийцы, фантастично! В стране, где отпечатки пальцев снимаются чуть ли не в роддоме, а почти каждая семья может позволить себя стоматолога, по такому элементу человеческого тела найти виновного не составит труда. Но завтра. Все, как всегда, завтра. — Кэррол, это все, конечно, просто замечательно, только вот… — Моррис усмехнулся и помедлил, пытаясь для начала самостоятельно найти ответ на свой еще не прозвучавший вопрос. — Как убийца мог так спокойно потерять в чьем-то теле зубы? *** Боль начинала становиться почти ежедневным спутником, вот только ко всему привыкаешь. Сначала белым снегом осыпается шерсть; это самое безболезненное из всего того, что сейчас предстоит ему испытать. Разве что, тело чесаться начинает, будто при сильной аллергии, но это ненадолго. Очень мерзкое ощущение деления клеток и разбухания мышц под кожей. Еще чуть-чуть, и она с глухим звуком треснет, разрываясь под натиском новой и свежей. Сначала лопается, будто до предела раздутый шарик, эпидермис, потом тянет за собой дерму, доходя до подкожно-жировой клетчатки. Лоскуты соскальзывают, ползут по новому розовому телу вниз, оставляя за собой слизистый жировой и кровавый след, падают на грязный асфальт. Вместе с тем круто выворачиваются суставы, трещат и рвутся сухожилия, по-новому перестраивая все тело. Будто под действием зомана*, непослушные, растущие в разнобой кости иногда прорывают молодой, только образовавшийся эпителий, но позже, все, как по команде, зарастает само собой. Ноги не слушаются, колени все еще выгнуты в обратную сторону. Начинают сыпаться зубы, выдавливаемые из кровоточащих десен под натиском новых, более тупых и массивных. С языка омерзительнейшим образом слазит грубая ребристая корочка, но ее можно сразу проглотить. Изображение временно пропадает. Пульсации в висках достигают своего предела; кажется, что пока все еще формирующийся череп вот-вот расколется на несколько частей. От этого можно было бы закричать, но старые связки могут выдать только пронзительный визг. Глаза вываливаются из орбит прямо в дрожащие окровавленные ладони. Это лучше, чем когда они повисают на нерве, тогда приходится вырывать их силой. На их место тут же встают новые, почти такие же, только с круглыми зрачками. Когда колени наконец-то на нужном месте, а мясные участки пальцев покрыты тонкими человеческими ногтями, можно приниматься за самую вкусную часть трансформации. Хрустящие глазные яблоки, тугая кожа с аппетитной жировой прослойкой — так просто не оставлять за собой улик. Жаль только, что мало. Но ничего, с обратного переворота можно насытиться куда сильнее…