Та, кто сводит его с ума

— Как ты его нашла? — недоумённо спрашивает Клаус, выходя из машины и открывая дверь Хейли. Подаёт ей руку, для того чтобы помочь. Играет в джентльмена, но Хейли не оценивает. Вместо этого закатывает глаза и выходит из машины сама. — Бегала утром, увидела старинный дом, вспомнила былое, решила поболтать с ведьмами, а они меня откинули на три метра в сторону. Хорошее защитное заклинание живой ведьмы, Бонни постаралась на славу, — с недовольством произносит Хейли, показывая указательным пальцем на сломанные ветки деревьев. — А не могут ли это быть проделки мёртвых ведьм? — Нет, мёртвые ведьмы не могут трогать верховную. Они бы не посмели такое сделать, у них всё ещё есть мозги и ум в них. Так что, дамы вперёд? — ехидно кланяется и показывает рукой в сторону двери, точнее того, что было сто лет назад.        Майклсон заходит в сожженный дом первый, следом идёт верховная, но не проходит и секунды, как Клаус отлетет в самый тёмный угол, поодаль от него сидит Деймон, оба шипят на заживающие солнечные ожоги. Девушка в отличие от парней клонит постоянно к двери, но она сжимает руку в кулак и от этого происходит сильная волна. — Видно, ты сильно разбесили ведьм, — пророчески выдаёт Деймон, — хотя не ты один вселился с ними. Кольца здесь не работают. — Поможешь? Поболтаешь с мёртвыми о своём? Замолвишь за меня словечко перед ними? Не думаю, что ты одна хочешь разбираться со Стефаном. Он не тот душка, с которым ты отдыхала пару дней назад. — Заткнись, Майклсон, — почти стонет, почти умоляет Хейли, всё также находясь на свету. На неё ненависть этих ведьм не распространяется. Они поклялись защищать и слушаться её и после смерти. — Дай мне получить удовольствие от картины. Ты сидишь в самом дальнем углу и зализываешь раны, пока капли крови и пота смешиваются воедино, не думаешь, что это хорошее начало для порнофильма? — Давай всё-таки с прелюдиями, милая? Обсудим эту идею про порно наедине, так что? Поболтаешь о жизни с милыми ведьмами?        Хейли закатывает глаза, шепча себе под нос «Любишь ты портить момент» прикладывает руку к стене и шёпотом читает заклинание. Пару мгновений, стены сотрясаются в негодовании, но кольцо начинает своё действие. И теперь очередь Клауса поднимать голову вверх и вставать самому, игнорируя её руку помощи.        Даже Деймон закатывает глаза на их отношения и этот момент, но когда сам встаёт у него на коже вновь появляются волдыри, а кожа начинает воспламеняться. — Извини, но давай ты не будешь мешаться под ногами? Взрослые разберутся и без тебя. Договорились?        Естественно последний вопрос Хейли задала риторический, но она не хотела задеть Деймона, если начнётся драка. Он будет мешать, а его мордашка уж слишком милая, чтобы сжигать её.        Хейли оглядывает Клауса на раны, но они уже все зажили, потому Хейли поворачивается в батильонах и делает шаг по коридору, но не может поймать равновесие из-за камня под её ступнёй, падает. Ловит её гибрид и прислоняет к себе. — Да, действительно, может ты, милая, посидишь в машине, пока будут разбираться взрослые? — Клаус её сам передразнивает, прижимая к себе. Между Деймоном и Хейли, Клаус явно в соратники выбрал бы первого. Хотя бы потому что, он не пререкается с ним после каждого слова. — Оой, — кривляется древняя, пока Деймон смеётся. Выдёргивает руку из объятий Клауса и всё же идёт вперёд, только теперь чаще смотрит под свои ноги.        Мрачный коридор всё больше наполняется солнцем, пока Клаус нагоняет Хейли. Они проходят лестницу, заходят в подвал и смотрят на три арки, ведущие в разные стороны. В одной из них сидит Стефан, куда идёт Клаус, думая, что гробы находятся там же.        Только вот Хейли слышит голоса ведьм и заходит в соседнюю комнату. В ней стоит темнота и мрак, но только девушка понимает, что это магическая уловка. Делает ещё шаг в темноту и магия развеивается перед её носом, а полусвет пронизывает комнату и Хейли застаёт пять гробов. Очень странно… Финн, Элайджа, Ребекка, Кол… Кто пятый?        Радость перемешивается с беспокойством и страхом, раздумывая над сложившейся ситуацией. Хочет открыть первый гроб, но как только касается его, на боковой стороне гробов выжигается магическая руна. Связывающая заклинание. Мило. — За сегодня мне хватит веселья Бонни, если я их и открыть не могу, то тебе вскоре станет больно, — между тем шепчет Хейли и её мысли подтверждаются. Она их и правда не может открыть. Но Маршал закрывает глаза и стоит над самым ближним гробом, сосредотачиваясь. Звуки борьбы с соседней комнаты ничуть не помогают, а ведьмы пытаются всё также одурманить ей рассудок. Но у неё выходит залезть в разум одного из вампиров. — Кол, я так рада тебя видеть. — Хейли подходит к нему ближе, осматривая маленькую хижину. Их старая хижина, которая сохранилась у него в голове. В которой Майклсоны ещё жили, когда были людьми. — Хейли. — На одном выдохе произносит Кол, подходя к ней. Берёт её руку и она осматривает себя, чувствуя непривычную тяжесть. Платье из льна, а на поясе большой железный поясок. — Я так по тебе скучал! — обнимает её, и Хейли чувствует странное тепло, разливающееся по телу. — Но как ты здесь? Обычно же мы видимся в аду. — Мы скоро увидимся с тобой Кол, наяву. Больше никакого ада для встреч. Мы встретимся в двадцать первом веке и я угощу тебя бурбоном, а теперь прости, но мне надо идти.        Хейли делает шаг от него, всё также улыбаясь, не в силах развернуться к выходу. Скорее всего ждёт его одобрения. И в знак его, Кол понимающе кивает. Маршал всё также улыбается и хочет запечатлеть его в этом месте. Ни в аду, где видит его лицо через дикое пламя, а именно здесь. Оглядывает старую хижину и круто поворачивается, выходя из двери. Выходя из его сознания. — Ладно, попробуем снять заклятье, — читает заклинание, срывающие такие амулеты и, кажется, всё получается. Но через секунду гробы начинают загораться и девушка прерывает слова. — Заклинание на чьей то жизни? Чем тебе не угодила маленькая зверушка, Бонни? Перетаскивать гроб тоже бесполезно значит, да?        Хейли обходит один гроб и встаёт над другим, рассматривая выгоревшую поверхность. Садится на колени, высовывая язык и счищая кончиками пальцев пыль. Кладёт свою голову набок, а после чихает. В этой комнате слишком пыльно. — А я уже забыл, каково иметь в напарницах тебя. — руки скрещены на груди, а туловище облакотилось о дверной косяк. — Кто в последнем гробу? Их должно быть четыре. — Моя матушка. — Что?