Та, кто сводит его с ума

— Революционерка! Француженка, одним словом!       Хейли чопорно перекидывает волосы в бок, поглядывая на лестницу, пытаясь не уронить поднос с едой. Проходит мимо стула, на котором сидит Клаус, ставит тарелки на стол. Юбка подчёркивает каждую деталь нижнего белья Хейли. Печально жить пару месяцев без секса и с общими совместными снами с оргазмирующей Хейли под какими-то партнёрами. Он точно был не один. И оргазм тоже был не один.       Потому они решили заключить перемирие. Хотя бы временное. У Хейли отличное настроение, а Клаус не желал больше тратить свои нервы на ни к чему не приводящие, споры. На том они и порешили. — Британец, Консерватор!       А они нашли ещё одну интересную тему для обсуждения. Политико - исторические взгляды. То, что не давало им веками терпеть друг друга в одних странах. Они постоянно были по разные стороны конфликтов. Он был приверженцем — Англии и Тюдоров. Она же — француженкой, революционеркой, меняющие свои взгляды на жизнь как перчатки. — Ну хотя бы не либерал в отличии от некоторых. Когда-то самая могущественная Франция стояла на одном шагу к властвованию над всем миром, но вы выбрали свободу! И конечно же Конституцию! А когда появился новый император, то что вы с ним сделали? Отослали на какой-то там остров, где его стравили! И это вы называете равенством?! Если бы не их воля к свободе, то война, длившаяся три века за первенство между Англией и Францией, давно была выйграна. Я называю эту страну — сброд великих, но павших.       Едко ухмыляется, доводя её до дрожжи ненависти. Боже, как она злится! Ещё немного и тут же забросит в него нож. Но почему немного?! Клаус ловит его со свистом, манерно сдувая невидимые пылинки. — Ах, кто бы говорил… Англия! Ваша великая Англия! Страна негодяев и лжецов! Теперь я понимаю, чем она тебе так нравилась и почему твоё рисование так ужасно. Политические браки по одному расчету, нет места ни для любви, ни для страсти. Ни солнечной погоды! Не могла там находиться более двух десятилетий! А после бежала из неё в Италию и Францию, лишь бы больше не видеть этих монархов! И единственная, из-за кого я оставалась там больше, чем на два десятилетия — Елизавета Тюдор.       Вранье, ложь и безобразие. Не единственная. В это число людей, ради которых она готова сорваться с другого континента и приехать входит Кол. Когда он возвращался к жизни, совсем ненадолго, они пытались хоть пару недель провести вместе. Для Клауса и всей его семьи он уходил в запой один, но по правде — уходил в запой, веселился, развлекался с Хейли. Ради чего она приехала вновь? Ради него, естественно.       Майклсон слушает её, доставая бутылки вина. Они пригласили Сальваторе на званный ужин в знак перемирия, а что за перемирие, если в нём нет алкоголя? Французкое, так уж и быть, подаренное одним из королей. — Ты с ней спала? — Может мы и проиграли доминирующее место в мире, но на кровать это никак не распространялось. Помню как сейчас, она просит ещё и ещё, извивается под моими пальцами, пока пишет очередной отказ очередному кандидату по поводу её руки и сердце.       Клаус представляет эту картину, но… Ведь в кандидатах был и его поставленный человек! Бокал лопается в его руках, а напряжение нарастает. Завтра он просто вырежет её имя на свече и подожжёт её, разрывая их порочную связь. Она ведь так делает постоянно. — Ладно, расскажи мне тогда о своих мужьях, которые были после меня, — Хейли приподнимает бровь «ты точно хочешь знать» — так и кричат её глаза. — Да брось, одинокой даме без приличного состояния мужа не обойтись. Может с парочкой из них, даже, я знаком. — Ты боготворишь их всех. — Хейли указывает на книги Шекспира, на зарисовки Да Винча, маленький томик Бронте, чьей любовницей она являлась. — Что? Я не виновата, что мне нравятся люди, отдающие себя искусству.       Хейли помнит их всех. Писатели, актёры, Художники, поэты, изобретатели, новаторы. Те, с постоянно грязными руками, будь то чернила или мазут. — И плевать, что многие были нетрадиционной ориентации? — Он как и все слышал те не позволительные слухи про Да Винча. — Тебя это не оскорбляет? — А должно? Это же были политические браки, на мою личную свободу никто не посягал, а многие приглашали на тройничек к себе! И все были счастливы! — Хейли читает в его глазах… Презрение? — Ты что, страдаешь гомофобией? Если я не ошибаюсь, то один из твоих братьев даже спал с парнем. — Любовь моя, я поражаюсь, — она подходит к нему чуть ближе задуманного. Их ладони соприкасаются, нет, вы не подумайте, они не влюблены, они играют. — Сколькими способами ты можешь меня ещё оскорбить?! — Не волнуйся, — он садится за своё кресло, она праводит от его ладоней к его плечам кончиками пальцев. — Я наверстаю те века и стану на этот вечер, если не прекрасной женой, то блестящим другом, — кажется в ней это говорит семь оргазмов, а не она. А может просто раньше в ней говорил недотрах, а не она. — И буду продолжать оскорблять тебя всеми возможными способами. — Продолжай шептать мне на ушко гадости и все непристойные вещи, милая, которые ты обо мне думаешь, — у Хейли отличное настроение и она через чур мягкая. Клаус вспоминает их брак и сто двадцать лет их счастливой жизни. Ещё немного и он начнёт скучать по прошлому. Или замурлычет от её успокаивающих движений по плечам. — И только так я перенесу этот вечер и этих неугамонных братьев. Ох, когда-то и мы такими. Такими надоедливыми с желанием спасти семью и каждого её члена. Аж не верится. — А мне, что вы двое так спокойно ладите, после всего. — Элайджа в своём излюбленном стиле появляется как нельзя ни кстати. Клаус даже не удивляется — он привык. Зато Элайджа поражен. Хейли должна быть в данный момент в объятиях своего мужа — Люцифера. Он был шафером на их свадьбе.       Хейли бросает вдрожь. Он должен быть в гробу или на другом континенте. Факт того, что она стоит сейчас в одной комнате с Элайджей и он ещё не получил заслуженных — болью несправедливости раздается по её телу. Он оставил её прямо перед разводом с Люцифером, виновного в этом. Она представляет перед собой лицо Джона — бывшего жениха Элайджи, последний сбежал за две недели до свадьбы. Она вспоминает как тот, услышав её разговор с Розой — чем-то неугодившей Клаусу вампиршей, о защите и факте того, что у них есть живой двойник. Человек, а не вампир. Как Элайджа срывается на адрес, ничего не объясняя своему возлюбленному. Даже не закончив их отношения. Она помнит тот липкий страх потери и смерти, когда скорая отвозит Джона Константина — ведьмака-самоучка и по совместительству её лучшего друга — в реанимацию из-за передозировки наркотой. Она помнит попытку заклинания чёрной магии, чтобы вытащить из него кинжал на расстоянии. Даже она не могла с таким справиться. И второй раз реанимация. На этот раз неудачная. Но она нашла силы заключить его душу в преисподнюю и воскресить чуть позже. Её страх потерять на столько близкого человека… — Клаус, отпусти меня немедленно! Я его прикончу, разорву на мелкие части, — она сама не понимает как оказалась рядом с ним, как залепила кулаком в нос и разбила его. Как Клаус отталкивает Хейли, держа её изо всех своих сил. — Я его прикончу, прокляну! Растопчу, ничтожество! Подойди я не просто сломаю тебе нос, я тебе шею сверну! — Дорогой братец, чем ты её так разбесил? Вы же не виделись с тысячу лет или так соскучились по друг другу? — меж попытками усмирения гаркает Клаус. Он прижимает её ещё ближе к себе, пока она не начинает задыхаться то ли от такой близости то ли от едкого одеколона. — Я успокоилась. — выдыхает Хейли ему в плечо. Её хорошего настроение будто и не было. Она тяжело дышит в плечо Клауса. Тот вздыхает. — Можешь меня отпустить, с кулаками я больше не полезу. Честно.       Его список проступок огромен. Решил купить тот же дом, что и она, спустя тысячу лет им пришлось жить вместе — никто не хотел уступать ту усадьбу. После познакомился с Люцифером, у него завязался роман с Константином. А факт утаивания знаний о том, что её именная мать — Кетсия, воспитывающая её в далёком Римме, до землетресения и сна на дне морском, до встречи с Майклсонами. Её мать подписала с Люцифером контракт об их свадьбе (на минуточку, Хейли даже на ногах стоять ещё не могла) — ничто, по сравнению с тем, что это он повёл её к алтарю в Нотр - Даме. Продал как какую-то корову, своим молчанием. — Список проступков твоего брата передо мной, больше чем твой, — выплевывает в сторону, вспоминая где она видела аптечку. Нос Элайджи заживать будет долго, а своей крови она ему не даст. Не заслужил. — Я принесу вату. А после, как нибудь, он расскажет тебе о том, что мы с ним как-то жили в одном доме десятилетие, о том как был шафером на моей свадьбе и об его предательстве. — Что ты здесь делаешь? Меня не было всего два года, но я вижу я многое пропустил за столь короткий отрезок времени. — А что такое? В гробу связь плохо ловит? — она кидает в него свернутый комок медицинской ваты. — Дай подумаю, что ты пропустил. Хм, я развелась, договорилась с твоим братом убить вашу суку-мать, забрать Кола и свалить с последним в закат к Джону. Он нас ожидает. - Его выражения меняются. — Что? Не знал, что у него может быть жизнь без тебе? Он знает цену жизни без Майклсонов.       Безбожная ложь. — Я уверен, он взял пример с тебя, — тем моментом откупоривыет бутылку французкого короля. — Он долго не горевал.       А затем следует пощёчина. Одна Хейли знает, как он выл от боли, путаясь пальцами в рубашках Элайджи и пытаясь не забыть его запах. Она помнит все те ночи, когда он засыпал в их комнате со слезами на глазах. Ей стыдно за те пол года клиник и монастырей, в которые она его самолично засунула, с целью излечения от его зависимостей, не только к наркоте и алкоголю, появившихся из-за него, но и к /нему/. — Да, ты прав. У них с Аминадиелем скоро будет свадьба. Кэтрин мне должна передать оттенки цвета синего, к их костюмам, — их собственного, любимого,/личного/ цвета. — Я думаю остановиться на ультрамарине. — Элайджа дарил ему розы этого цвета. — Раз не смогла выдать одного старшего брата своего бывшего мужа, то выдам брата другого бывшего мужа. А ты вроде бы был в хороших отношениях с Аминадиелем, ох, как жаль. Дай угадаю, на свадьбу они тебя не пригласили? — Хейли, прекрати издеваться! — Я не издеваюсь, я интересуюсь. Какого это, спустя два года разлуки, читать все его сообщения, начиная с громких и смелых речей о ненависти и всевозможных проклинаний до надрывающегося голоса в тишине с просьбой о возвращении? Какого это, быть вдалеке от любимого, с целью потешить эго своего младшего брата? — Элайджа, о чём она говорит? Объяснит мне кто нибудь? И как ты выбрался из гроба? — Давай, — подталкивает Хейли, садлясь за стол. — Расскажи, как ты променял своего жениха на попытку пробудить в младшем брате сущность оборотня. Или начни с моей свадьбы, а можешь с дома, который мы не смогли поделить. К счастью, недавно он стал моим.       И Элайджа в дичайшей тишине рассказывает всё, время от времени Хейли делает глоток вина в попытке успокоить себя, но выходит не очень. Клаус слушал внимательно, поражаясь тому, какой насыщенной жизнью они жили без него. Братья Сальваторе выпустили его в знак доброй воли, а если этот вечер пройдёт гладко — то они отдадут все гробы. — Стоп. То есть Роза пришла сначала к тебе с просьбой о помощи, а потом об этом узнал Элайджа? Получается, благодаря тебе я стал гибридом? — Ага, — Хейли отпивает ещё глоток вина. - Я понимаю, что благодарности я за это не получу, но хоть какое-то подобие на него, не помешало.       Уже огрызается. Не только хорошее настроение Хейли пропало, но и Клаус стал более задумчиво и угрюм. Элайджа не желал разговаривать ни с кем из них. Два года назад ему казалось, что он уезжает на неделю, максимум — две. Что Константин даже не успеет заметить его отсутствия, но братья Сальваторе стали ему помехой в этом. А теперь выходит замуж за другого. Трет переносицу, облокачиваясь на спинку стула. Они все сидят за столом вблизи, погруженные в свои мысли. — Нам ещё нужно провести без убийств этот вечер и закончить к нему приготовления, — Хейли пытается быть весёлой. Сердце Клаусе сжимается до неестественных размеров. Он вспоминает то, когда они ещё были детьми. После каждой попытки Клауса овладеть мечом она его подбадривала, она ему верила, она верила в него. Позже в их деревне стало две красавицы. Хейли никогда не сражалась за всеобщую любовь, она желала доброту. Хейли — дочь двойников, Сайласа и Амары, воспитанная Кетсией — её приёмной матерью в древнем Риммеи до пяти лет. Её усыпили в вечный сон, отправив капсулу бороздить по океану в поисках безопасности, из-за всевозможных землятресений и пожаров, после чего она вышла на берег к Атлантическому океану, где не подалеку строил кораблики семилетний Клаус. Она любила Кетсию, ведь её собственные родители не желали её, так как зачали её до бракосочетания. Она родилась в первые морозы, Амара отнесла её в лес умирать от холода, но её спасла Кетсия и приняла за свою дочь, жестоко расщитавшись с её родителями.       Хейли ставит ещё один поднос с едой, а после заставляет нескольких принужденных официантов уйти в подвал ждать разрешения на выход. Хейли смотрит на часы и ни минуты не терпя, спрашивает. — А где Кэтрин? Она уже должна была явиться с кинжалами и передать мне их. - Ты уверена в этом? Исходя из моего опыта, она может быть в любой части этой планеты, нарушая свои обещания. — Клаус, подумай пожалуйста, как ей удавалось скрываться пол тысячелетия от тебя? — ведёт бровью, хитро улыбаясь, пока у него на лице не просвечивает столько эмоций. — Она меня в жизни не предаст из её же безопасности. Переступить дорогу тебе — половина беды, но если она чем-то не угодил мне, то на неё ополчатся, как минимум — все ведьмы.       Раздается дверной звонок. Элайджа идёт открывать дверь, а Клаус садится обратно за стол. Хейли берет его руку в ободряющем жесте. Завтра они могут друг друга вознинавидеть, но сейчас перед лицом общей опасности должны держаться вместе. Завтра она сорвется с Колом в любые другие страны и будет покорять мир, он — будет терроризировать Елену из-за её крови с целью получения гибридов. — Мы выстаим этот вечер, получим гробы, уничтожим твою суку — мать и я заберу Кола, — в её глазах столько силы и веры, что Клаус каждый раз поражается этому. Она прожила восемь столетий одна. Он бы так точно не смог. — И за нашу победу выпьем из бокалов, наполненных кровью наших врагов, — Клаус приподнимает бокал. — Не находишь это отличным тостом?       Отпивают вино и улыбаются друг другу. Может они и ужасная семья, но по части партнёров — они лучшие. — А мы к вам с подарком, — Деймон в своей обычной манере толкает Кэтрин, руки и рот которой завязаны веревками с вербеной. Хейли встаёт со стула, едва удерживая себя, удерживаясь не вырвать Деймону сердце за то, что он сделал с ней. И как только она дала такому случится? И это то, чему она её обучала?       Хейли развязывает верёвки на теле Кэтрин одним взмахом руки, та довольно улыбается, а древняя берёт бокал вина себе в руки, презрительно окидывая взглядом всех пришедших. Она ожидала большего от Кэтрин. — Дорогая, я разочарована в тебе. И думала, что ты не будешь так опаздывать.       Пирс улыбается, понимая что произойдёт дальше. — Прошу прощение, милая, — Кэтрин подходит к Хейли вплотную, та не ведёт даже своей бровью. — Но побывать в присподни, вытащить душу одного Майклсона оттуда — не так просто. А также, я была у Джона, он мне отдавал на выбор пару цветов для их свадьбы. А ещё я была у Люцифера, ты хоть знаешь, что с ним происходит? — Меня это не интересует, — Кэтрин вздыхает. — Я уже отослала бумаги о разводе, так что ждать придётся не долго. Меня интересуют кинжалы. Где они?       Кэтрин улыбается, она ожидала этого вопроса. Передаёт их, а после показывает на кольцо. Хейли Ахает, желая его заполучить. Передаёт сразу же коробку с кинжалами, которые могут убить его мать. — Я побывала у Лилит и она отдала мне его. Я думаю, Колу оно понадобится. Так вот, пока я была в преисподне, узнала очень интересные новости о том, что ты хочешь забрать себе трон Люцифера. Это правда? — Трон Люцифера и его корона также принадлежат мне. Моя матушка согласилась на свадьбу, и они заключили договор, при котором половина его собственности будет моей. Так что да, я являюсь законной претенденткой на трон. — О чём она сейчас говорит? Люцифер? — Деймон и Стефан переглядываются, не понимая, о чем здесь идёт речь. — Не забивайте этим свои милые головы, иначе останетесь без них, — Хейли одевает подаренное кольцо на себя, предчувствуя что-то неладное, — Дорогая, ты можешь быть свободна. И советую бежать из города пока Клаус занят семьёй. А всех остальных прошу садиться за стол. Я пока позову официанток.       Пока она спускается в подвал, её перехватывает. Она боится. Что, если спустя столько лет она так близко к возвращению Кола, но что-то пойдёт не так. Девушки поднимаются наверх, а Хейли всё также остаётся в погребе. Облакачивается об стену, ведь чувствует что-то неладное. Берет ещё одну бутылку вина. Алкоголя должно быть много, по другому никто этот вечер не переживёт.       Пора прекращать прятаться. Решительно поднимается по ступенькам и в холле видит картину, как Клаус вгрызается в горло девушки перед Стефаном, он его провоцирует. Пакостно улыбается, а потом видит куда капает человеческая кровь по не аккуратности. — Дорогой, приятного аппетита. Но нельзя быть по аккуратнее? — Хейли вскидывает руками, ставя бутылку на стол. — Ты только что испортил ковёр, который ровесник Стефана. Где к слову ваши старшие братья? — Поехали за нашей семьёй, — слово «нашей» звучит как-то странно, но до дури привычно. Клауса передергивает от собственной ошибки, но виду пытается не подавать. Как и она в общем-то. Маршал подает ему салфетку, он благодарна улыбается, стирая с губ кровь. — Ох, где мои приличия, будешь? — Благодарю, я не голодна, я ночью поела. — Как жаль, что никто не голоден, — безжизненное тело падает на этот самый ковёр, Хейли тихо вздыхает, — Обещаю, в следующий раз я буду более аккуратнее. — Мой брат просто никогда не владел манерами, Хейли. — Элайджа, какие-то проблемы? — Клаус приподнимает бровь, чувствуя неладное. Они с Хейли переглядываются, а потом Элайджа показывает им кинжалы. Клауса тут же бросает в дрожь. Он пробудил их всех.       Хейли видит заветную голову. Слышит этот Хрипло - насмешливый голос. Кол! Младший Майклсон даже забывает о мести, отбрасывает кинжал, которым хотел проткнуть брата, в сторону. Общения через преисподню годами, её обещания о выпивки, тайные кутежи месяцами, после которых он платил столетиями в гробу. Девочка- солнце, что защищало его ещё в детстве. Его лучший друг. — Кол! — взрывается криком, а после она прыгает на него для объятий. Он кружит её, прижимая к себе ещё ближе. — Дьявол, как же я по тебе скучала, ты негодник! Никуда больше на столетия не пропадешь, понял меня? — Вы можете идти, — отдаленно произносит Элайджа братьям Сальваторе, это семейные разборки. — Что ты делаешь рядом с моим братом? — радость отходит на второй план, когда он видит Клауса и его кулаки, чуть сжимающий стул в попытке успокоиться. — Это долгая история, я расскажу её потом тебе, а сейчас мы уходим, — Хейли кивает остальным. — Ребекка, Финн, я тоже рада вас видеть. — Пока наш договор не будет выполненным, ты никуда не уйдёшь, милочка.       Хейли не понимает, почему Клаус ставит её в такое положение, зато Элайджа догадывается. Единственное, кто удерживает Кола и остальных от расправы с Клаусом — Хейли. Она всегда была той, кто уравновешивал их семью и придавал ей спокойствия. И сейчас, она нужна им как никогда. — Стоп, раз все гробы открыты, то… Где ваша мать? — Хейли встаёт ближе к Клаусу, чувствуя невероятную силу магии. Они все чувствуют это. Клауса начинает трясти. Он собственноручно убил её, а Хейли помогла ему скрыть это, свалив всё на Майкла.       Эстер появляется в холле через считанные секунды в том наряде, в котором была последний раз в её первую смерть, от рук Клауса. Кол загораживает собой Хейли, ведь помнит ту ночь во Франции.       Помнит, то как она помогла Каролине поймать Хейли, помнит, как его мать воскресла от магии принцессы, и её магия сдерживала его в углу комнаты, пока Каролина читала заклинание, направленное на Хейли. Майклсоны ведь с ней связаны, так что если она потеряет свою жизнь, то они снова станут людьми. Их план был блистателен, только они не учли одного. Невозможно забрать две жизни из одного тела.       Кол помнит те крики о помиловании и, что тот ребёнок ни в чем не был виноват. Это же был нерожденный ребенок! Он мог стать дядей… Он помнит ту кровь, которой была окружена Хейли и её нечеловеческие крики. И слёзы.       И после неудавшегося заклинания Каролина пала от собственной немощи. А верховная потеряла свой контроль. Она разорвала принцессу на части. Её кровью был пропитан весь замок. Следующей была на очереди Эстер. Её она тоже не пощадила. Испепелила, превратила в горсть пепла на месте. А после заставила поклясться его, что он никому не расскажет, что случилось этой ночью. — Дорогие мои, я пришла, чтобы воссоединить нашу семью. Ребекка, Кол, Элайджа, Фин, Клаус и моя дорогая невестка! Как же я рада вас видеть! — она подходит к Хейли ближе, хочет дотронуться до её щеки, но Кол отталкивает её. — Ещё один шаг в сторону Хейли, и твоя третья смерть будет от моих клыков. Я разорву тебя на этом же самом месте! — Кол, что ты говоришь! — Эстер думает, что он ничего не помнит. Но это далеко не так. — Я же твоя мать, дорогой. И я тебя люблю.       Хейли вскипает от этих слов. Выходит в сторону от защиты Кола, с ненавистью смотря Эстер в глаза. А потом даёт звонкую пощечину. — После той ночи во Франции, ты даже матерью называться не имеешь права, — прижимает её за горло, приближаясь к её уху. — Я и Кол ничего не забыли, ты мерзкая шлюха! Можешь строить из себя мать тысячелетия сколько угодно, но если только захочешь причинить им вред, я уничтожу тебя. В прах превращать не буду, не будем повторяться, но ты будешь умолять меня о собственной смерти. Надеюсь, ты меня поняла...