Семейная привязанность
6 мая 2020 г., 00:00
Бонни лежит на больничной койке, увешанная капельницами, принимая очередной куб снотворного. Хейли сидит у окна в мягком кресле, иногда морщась от собственных мыслей. После заклинания, требующего такой силы, малолетняя ведьма уже должна была быть мертва. Но она осталась жива. Нет, не так. Её спасла Хейли. По старому договору с Шейлой — бабушкой Бонни.
Ох, Шейла. Шейла Беннет. Губы сводит в едва заметной улыбке. Её ученица, её последователь, молоденькая ведьмочка, что изучала аккультизм, мало верила в свои силы, но много отдавала мужчинам. Отдавала всю себя, без остатка. Заметная черта всех ведьм из рода Беннет — привязанность, собачья верность, что течёт в их крови вкупе с магией. Магия ведьм — подарок Хейли, как бессмертие Сальваторе — от первородных. Магия, за которую весь их род должен был быть верен Хейли.
Похоже, их верность закончилась на Шейле. Эбби ранее сговаривалась с Майклом, от чего древний был связан цепями и закрыт в гробу, а у ведьмы забрали магию. Шейла не хотела такой судьбы для внучки, быть может потому согласилась на изгнание собственной дочери, ради жизни новорожденной внучки.
Но они договаривались лишь на спасение жизни. То есть акция была одноразовая. Потому Хейли может легко свернуть шею спящей девушки, хватит одной силы мысли, она даже не почувствует боли.
Но боли ей сейчас будет предостаточно. Взмахом руки уменьшает дозу морфина в капельнице, а ведьма начинает медленно просыпаться. Нельзя так просто спустить с рук такую дерзость. Но и убивать её нельзя, она не должна так просто отделаться. Беннет будет страдать — лишь для педагогического дела. Пора припомнить, кто здесь главный.
Верховная выдыхает, морщась от чужого присутствия в коридоре. Эбби поняла, кто сидит в палате её дочери по мощной энергии. Во время их последней встречи, Маршал клялась прикончить её, если та явится перед ней. А Хейли не в том настроении, чтобы даровать прощение, даже если Эбби встанет на колени. Особенно, если пробудили её врага.
Бонни ахает от боли и беспомощности. Взгляд спустя минуту не может сконцентрироваться на одном, всё плывёт. Ушибы и ссадины будут заживать ещё пару дней, если конечно с магией. Эбби залетает в палату дочери, как только слышит её. Она за неё переживает… Интересно, почему она также над ней не тряслась, когда принимала столь опрометчивые решения?
— Здравствуй, Эбби, — звучит тихо и зловеще. По спине пробегается табун мурашек, но бывшая ведьма пытается не подавать виду. Она знает, что сейчас будет и согласна со своей судьбой. Заслужила. — Ты помнишь, что я обещала тебя в нашу последнюю встречу?
— Только не при Бонни, — взгляд юной девушке наконец-то концентрируется, фигуры больше не размываются, она может определять цвета. «Мама» — звучит довольно настороженно и испуганно, особенно когда видит одинокую слезу на её щеке. — Пожалуйста.
Нет, Бонни должна увидеть это и понять, чего стоит магия и непокорность.
— Вы хоть представляете, кого вы воскресили? — начинает отсчитывать их как малых детей, заставляя поступить взгляд и проникнуть головой. — Думали, таким образом спасетесь от Клауса или избавитесь от меня? Я вас умоляю, мы с Клаусом в сумме выглядим как милые котики в отличии от Эстер. Вы хотя бы отдаете себе отчёт, что она может сделать? Иногда я думаю, что многим поколениям нужна не власть из магии, а мозги.
Кровь начинает капать на чистый кафель из носа, глаз, рта. Эбби вскрикивает, чувствуя как все её человеческие силы медленно оставляют её. Она падает на колени, умоляя перестать, извиняясь. Хейли в тот же момент видит Шейлу перед собой, её близкую подругу. Через несколько секунд всё прекращается и женщина может вдохнуть воздух, выплевывая остатки крови, в которой секундами ранее захлебывалась.
— Это не помилование, Эбби, это отсрочка. Ты мне будешь нужна в одном деле. А пока, попрощайся с Бонни, уладь все свои дела, срок тебе две недели. И советую поторопиться, иначе ты ничего не успеешь.
Хищно встаёт с кресла, выпрямляя спину. Подходит впритык к Бонни, поднимая её подбородок. В глазах читается… Благодарность?
— После того заклинания, ты бы умерла, Эстер не любит оставлять свидетелей. Я спасла тебе жизнь, милая лишь в память о твоей бабушке. Больше такого не произойдёт. И если ещё раз встанешь у меня на пути, таких предостережений как у твоей матери не будет. Я тебя просто, сразу же, прикончу. Ты меня поняла?
— Д-да.
— Вот и замечательно.
Древняя не видит смысла здесь оставаться, потому выходит из палаты, оставляя мать и дочь для прощания. Теперь она идёт в дом Клауса. Вчера она вспылила и ушла, но оставлять дом (и в частности Кола, чего уж врать) на милость той стерве она не собирается. Вконце концов, это будет выглядеть как остступления, а отступления, как проигрыш.
Когда же она заходит в дом, то вся семья за исключением Кола и Клауса завтракают в гостиной. Хейли поднимается по лестнице, приветствуя всех, мечтая о горячем душе и возможной пробежке, разобраться в себе. Слишком много мыслей и желаний и так мало действий. А может… Точно. Она поговорить с Джоном, её личным психиатором. Заодно он расскажет как дела с его свадьбой. И вставил заслуженных за то, что она ему почти не помогает с её подготовкой.
~
— Кол, — Ребекка скидывает свои волосы набок и передаёт ему стакан виски. Последний их душевный разговор был четыре века назад. И после него, Клаус вновь заколол брата кинжалом. — Почему ты всегда выбираешь Хейли? Всегда, начиная с детства ты выбирал её. Играл с ней, проводил время с ней, даже после каждого заточения в гробу ты всё равно бежал к ней. Чем она вызываете в тебе такую верность? Кол откидывает голову на спинку дивана, прикрывая глаза. Хейли. Пять букв. Девчонка, что учила колдовать его в детстве и невинно подшучивала над его братьями. Хейли. Та, которая никогда не осуждала, которая бежала каждый раз в объятьи после очередного гроба. Хейли. Сестра, что разрешала конфликты братьев, желая быть добрее и лучше. Хейли. Виски на языке и пару раз слетающее с её языка «братец» в аду. Ад и какое-то подобие жизни, которая она пыталась ему дать. Та, кто действительно готова убивать за него. Вечно танцующая на барных столах в аду и обещающая напоить его по настоящему хорошим алкоголем. Он улыбается от этих воспоминаний. — Она никогда не искала мне замены. И никогда меня не забывала. Всегда верила в меня, закрывая глаза на все мои ошибки и излишнюю жестокость. Можешь ли ты похвастаться таким? Проводит ногтём по обрамлению бокала, толком не зная что сказать. Ей до чертиков обидно. Обидно до топота ногами по лакированному полу. Это она — его родная сестра, а не Хейли. Бекс не может похвастаться такими отношением, от этого обидно вдвойне. Она дарила свою верность тому брату, который никогда её не ценил. Вампирша морщится, отпивая из бокала. Но она хочет также. Хочет таких же отношений хоть с одним из своих братьев, которые Хейли имеет с Колом. Такую же дружбу и готовность на всё ради неё. Как Кол сделал от брата на насколько недель, прося прикрыть его похождения к подруги, и как Хейли заключила с негодным бывшим мужем сделку ради жизни Кола. Она не то чтобы ненавидит её, это же Хейли, девчонка, заплетающая ей в косы цветы и поющая песни на ночь. Но Ребекка завидует ей, хотя бы потому что она имело право делать ошибки, ведь не от кого, по большому счёту, не зависела и не боялась. Ей будет нужно взять пару уроков по жизни от неё. А Клаусу по верности. Ребекка вновь отрицает бурбон, чуть не подскакивает от удивления, когда видит Хейли в дверях в гостиную. После ночного представления, Ребекка не думали, что девушка вернётся. Хотя бы пока мать не уйдёт по делам. — Какими судьбами пожаловала, милая? — белокурая пытается убрать желчь и ненависть из голоса, меняя их на добродушность, но получается плохо. В конце концов, это же не она оставила Хейли одну с братьями. Это было наоборот. — Да брось, милая. — Хейли садится на диван между ними, облакачиваясь спиной на Кола. — Обижаешься за то, что я не поздоровалась с тобой вчера? — Обижается, но не на это. — Ну, я уверена, что ты меня простишь после того, как получишь подарок. — Хейли достаёт листок бумаги в котором дан адрес. — Там находится дизайнеры и стилисты, они обучат тебя моде и объяснят как пользоваться косметикой. И естественно подберут гардероб. Всё оплачено, тебе лишь нужно назвать свою фамилию. Не за что. — Хейли видит как глаза девушки начинают гореть и как та, вырвав клочок бумаги собирается из дома, на ходу произнося что-то на подобии «спасибо». Ребекка обожает наряды и моду. — То есть моей сестре учение в моде, а мне какой подарок? — Кол по детски скручивает губы трубочкой и переплетается свои руки в кресте, всем видом показывая как он не доволен. Хейли пытается от этого не за смеяться и прыскает в кулак от смеха. Клаус стоит у входа в дверь, облакачиваясь о дверной косяк. Наблюдает. Как когда-то. Ещё в детстве и подростковом возрасте Клаус следил как Кол и Хейли рисовали, дурачились, разговаривали, колдовали. Его трогает лёгкая улыбка, видя происходящие. Некое Дежавю. — Сюрприз, хотела отдать в барделе, но видно нужно сейчас, — Хейли снимает со своего большого пальца чуть свисающие кольцо, явно предназначенное для мужских рук. Зачем ему кольцо? — Помнишь, два века назад ты искал средство, при котором можно будет оставаться вампиром, но колдовать. Лилит мне помогла отыскать что-то подобное. Это оно. Попробуй, начни с чего-то лёгкого. Майклсон не верит в происходящее. Долгая тысяча лет мечтаний и поисков. И вот оно, предмет, позволяющий ему колдовать. В руках дрожь. Медленно берет это кольцо из рук Хейли и надевает кольцо на палец. Всё тело моментально прошибает электрический разряд. Обычное явление у ведьмака. Кол кивает Хейли, которая секунду назад прибывали в волнении, а как только увидела кивок, то поняла, оно работает. Майклсон тут же подрывается с места, тащит Хейли на пол, обнимает, кража в собственных объятиях, не вставая повторять, что она самая потрясающая и лучшая. А Хейли… Она лишь прикрывала глаза, визжя и радуясь, что смогла подарить Колу некую радость. — Я хочу сделать любое заклятье! — Кол довольно резко опускает её на пол, от чего хорошая координация подводит и Хейли опирается об его руку. — У те. Тебя есть какие-то предложение? — Дыхание сбивается, но он всё равно продолжает говорить. — Да, можем призвать Джона, разрезать материю. — Одним выстрелом, двух зайцев. Кол попроктикуется в магии, а Хейли решит проблемы, связанные со свадьбой лучшего друга. Вампир тут же кивнул. Идеально. — Тащи соль и свечи. Момент и его нет, ещё момент и он уже держит нужные предметы. Следующие несколько минут и заклинание, которое напомнила Хейли Колу, сработоло. Кол горд и счастлив как маленький ребёнок, потому и даёт ведьме поговорить с женихом. Джон привычно улыбается, но волнение так и читаются на его лице. Он держит в руках два пиджака пастельных цветов, прислоняя оба по очереди к своему телу. — Хейли, дорогуша, у меня нет времени на проповеди о том, что подруга в такие моменты должна быть рядом. Лучше скажи, какой пиджак мне больше подходит? И вообще, пастель не показывает во мне гея? Джон всегда в своём стиле, Хейли закатывает глаза, на диване усмехаются. — На гейской свадьбе, где один жених будет в голубом смокинге, вы будете запускать голубей и пить за любовь из голубых стаканов. Что ты, нет. Эта пастель не будет выдавать в тебе гея на твоей свадьбе. Надевай кремово-персиковый, он тебе в самый раз. На последней реплики древние уже хохочат, а Константин закатывает глаза. Это его свадьба, такое важное мероприятие. Он хочет, чтобы всё было идеально. И оно будет. И никто не посмеет нарушить его свадьбу. — Когда ты прибудешь в штат? Я ожидаю, моя свадьба уже через две недели! А ничего толком ещё не готово! — Если Люцифер является Шафером Аминадиеля, то меня можешь ждать лишь к часу твоей свадьбы и ни часом раньше. Ты меня понял? — Джон фыркает, но соглашается. Его свадьба важнее, чем разборки тех, кто разводятся. В гостиную входит Элайджа, почему на секунду все замолкают. К такому жизнь Хейли не готовила. Кол тихо произносит «что сейчас будет!» с неким азартом. Несколько секунд явного замешательства на лице древнего и он одерживает свой костюм, не зная, с чего вообще лучше начать разговор. Но ведьмак находит выход. — Элайджа, дорогой, — Джон обращается к своему бывшему жениху, раскрывая руки в добром жесте, — А ты подрос. Элайджа смеется. Джон так шутит, но что же, уже хорошо. Он не попытался ему сломать нос, в отличии от Хейли. Не попытался прибить его к стене или, хуже того, испарится в темном дымке, не желая разговаривать. Прогресс. А это значит надо поддержать беседу. — Спасибо, в гробу ногами к северу положили. Так и вырос. — Оно заметно. Раньше стоя сосал. Прогресс если не в поведении, то в шутках. Дым от свечей разносится по всему дому, а ведьмак исчезает. Комнату окутывает смех, который рвётся на ружу и его сложно сдержать. Элайджа становится угрюмым. Он понимает, что Джон его не простил.~
Солнце царило в своём зените, сбрасывая горячие лучи в огромные окна гостиной, которые были прикрыты жалюзи. Ведьма по своему обыкновению сидит на темном диване, прикрывая ноги легким пледом, вновь перечитывая Данте. Какой же был прекрасный человек. Его представления об преисподне конечно недостаточно правдивы, но пара корректировок и он был бы прав. В доме царит спокойствие. Такая оглушающая и почти невозможная тишина. Прошлая выходка Джона прошла не так давно, но Элайджа более-менее успокоился. Сидит на кресле, а в руках покоится маленький томик Шекспира. Хейли уверена, что он ничерта не читает. Пытается вновь придти в себя или о чём-то размышляет, так сосредоточено, что даже не заметил тихие шаги Кола. Нужно обдумать какого цвета будет наряд у Джона. У Аминадиеля он будет синий, но Джон хочет такой непохожий цвет и в то же время так подходящий. Ах, Константин. Кол. Наконец-то пришел. Он ухмыляется, преподнося указательный палец к губам, которые сплетены в озорной ухмылке. Она легонько кивает, а её интерес уже бьет ключом, что же сейчас будет. В руках у Кола находится подушка. — Дорогой братик, — он наклоняется над его ухом, пытаясь не разрушить спокойствие Элайджи. Пока что выходит. — Да, Кол. — устало и тихо. Проводит рукой по переносице, закрывая книгу. Он не смог сконцентрироваться на строки. Видно, внутри его что-то гложет. — Ты что-то хотел? — Да, подарить подарок! — он кладет на Колени Элайдже подушку, покрытую ярко-голубым блистером. Его любимый цвет. На непонимающий взгляд объясняет. — Чтобы на коленях меньше давления было, чтобы сосать легче было. А то нынче лечение и лекарства дороже матери родной. Согласись же. Секундное замешательство и гостинную окутывает издевательский смех Хейли, в следующую секунду Кол уже сносит всё после себя, чтобы хоть как-то замедлить брата. Они гоняются по комнате, Элайджа взбешен до предела, а Колу трудно уварачиваться от ловких рук брата из-за подступающего смеха. Дыхание быстро сбивается, потому Кол прячется за спину Хейли, а та смешно поднимает руки перед вампиром, что задыхается от возмущения. Последний смех, который вызывает слёзы от такого веселья. Да, младший Майклсон определённо умеет стебать. — Ну всё, всё, Элайджа, успокойся и не бесись ты так. — Кажется, что Хейли хочет объявить мир между братьями, но это только кажется. — Побереги колени для более важных дел. Кол вновь начинает смеяться с подкола верховной, которая не удержалась. Если бы промолчала, она бы себя не простила. — Да пошли вы… — но уходит Элайджа, показывая им средний палец на прощание. Даже его хваленная выдержка стремительно тонет, как Титаник.
