Самый нежный.

Шото, наверное, даже рад, что свою принадлежность он узнаёт в академии. В принципе, он ожидал, что он окажется бетой. Это было естественно, потому что Тодороки малоэмоционален и слабо реагирует на окружающих, запахов практически не ощущает. Это было естественно — быть бетой. Но он уж никак не думал, что окажется омегой… Что делать с этим знанием, он не имел ни малейшего понятия. Да и не чувствовал он в себе ничего такого. Окружающие полагали, что он альфа, исходя из его вполне неплохих физических данных. Но к двадцати годам вырисуется совершенно иная картина. К двадцати омежья сущность будет более заметна. Шото бы не расстроился тому, окажись он бетой. Бетой быть неплохо. Ты независим от инстинктов и всегда можешь контролировать свой разум. Теперь вставал вопрос о течках. При мысли о них Тодороки сглотнул и ещё раз уставился на справку. Нет, всё верно, он омега. Возможно где-то закралась ошибка и его анализы перепутали… но Шото не хотел себя лелеять пустой надеждой. Он устало выдохнул и прикрыл глаза. Омега, омега, омега… Значит, Шото будет слабее, у него появятся некоторые привилегии, но и во многих привычных вещах ему откажут. К примеру его заставят выбрать другой вид физической нагрузки, чтобы не подорвать здоровье. Даже думать не хотелось о том, что подумает его отец, когда узнает. Тодороки ещё раз уставился в справку, будто за это время там что-то могло поменяться. Но ничего. Совершенно ничего. Он омега. Тодороки устало выдохнул и прикрыл глаза. В ЮЭй обязательным правилом было принимать подавители, чтобы запах не проявлялся, дабы избежать разных инцидентов и конфликтов. Но это не проблема и вот тут Шото даже рад. Но не совсем, ведь это его последний год учёбы и он покинет стены академии. А там совершенно другой мир, другая жизнь, иные условия, да и не свыкся он с мыслью о том, что является омегой! Как же много-то проблем… особо погружаться во всё это не хотелось. Действительно не хотелось. — Омега, — он произнёс это осторожно, тихим вкрадчивым шёпотом, будто что-то могло случиться. Но ничего не произошло. Абсолютно ничего. Небо не упало, уж точно. Как сообщать отцу результаты теста? Нет, он прекрасно знал реакцию своего родителя, но она его мало волновала. Это при поступлении в ЮЭй Шото жил глухой ненавистью к отцу. Ровно до тех пор, пока не повстречал Мидорию, парня из параллельного класса. Но Изуку точно омега, тут даже сомнений не возникало. Он гибкий и грациозный, маленький и хрупкий, ужасно миловидный. Истинный омега. По крайней мере, у Изуку можно будет спросить совета, он в этом должен больше понимать. И намного легче принять свою сущность, когда твой друг тоже омега. Действительно тяжело ассоциировать себя с омегой, когда большую часть своей жизни ты привык считать себя бетой. Но с помощью Мидории, Шото в этом почти свято уверен, у него всё получится! Он бы так и сидел, пялясь в не меняющиеся буквы в справке, если бы в его комнату не постучали. Тодороки вздрогнул, нервно моргнул и посмотрел на дверь. Затарабанили повторно. Спешно и громко, довольно долго. Мидория. Шото бросил быстрый взгляд на справку и засунул её в стол, а только после пошёл открывать. Изуку влетел как ураган, стоило замку щёлкнуть и радостно с разбегу прыгнул на его кровать. Тодороки неодобрительно поморщился, закрывая дверь на замок. Он не любил непрошенных гостей и, когда в комнату вламываются без приглашения, а некоторые ведь так и могли. Но Изуку можно было и без спроса, и без предупреждения. — Я так и знал! Я знал это! — радостно восклицал Мидория, подпрыгивая на коленях на его кровати. Его глаза сверкали, а улыбка не сходила с обветренных губ. — Если мои расчёты верны, а они должны быть верны в любом случае, то всё получилось так, как я и планировал. С Кац-чаном мы уже повздорили, но насчёт него я оказался прав, Киришима и Каминари оказались теми, кем я и предположил, а ещё… — Мидория, — мягко прервал Шото, подходя ближе и останавливаясь напротив. Они дружить начали недавно, до этого между ними была лютая вражда. Изуку казался психически нестабильным, неадекватным, неугомонным. В нём всего было слишком много и он этим злил. Поначалу. Шото уже ожидал его удивлённого взгляда относительно того, что он оказался омегой. Для Изуку, привыкшего предугадывать всё заранее, это явно будет большим ударом. Мидория самый большой его друг. Самый близкий. Ему можно доверить свою правду, это ведь не испортит их отношения. — Ну, где твоя справка? — Изуку подполз к краю кровати, почти касаясь Шото и смотря на него снизу вверх каким-то безумным, диковатым взглядом. — Я хочу её видеть, Тодороки! Шото нервно сглотнул, его рука уж было потянулась к столу, но он внезапно замер. Не будет ли презирать его Мидория за то, что он оказался омегой? Не будет ли он… — Я хочу её увидеть, — он нервно облизнул губы. — Я хочу знать, что не ошибся. Тодороки почувствовал испуг. Непонятный и несвойственный ему. От Изуку не раз приходилось получать двусмысленные намёки. Нет, Изуку в него не влюблён, Шото знал это точно. Возможно, заинтересован как возможным альфой. Омеги всегда в этом плане очень любопытные. Но сегодня Мидория превосходил самого себя по маньячности. — Тодороки, покажи, — он нетерпеливо заёрзал, нервно сжимая в руках покрывало. — Я не мог ошибиться, я знаю точно. Шото хотелось сказать Изуку, что он ошибся, что неправильно рассчитал, но так и не смог ничего из себя выдавить. Даже не смог признаться. Чувствуя горечь, он вытащил справку и протянул её Изуку, уже не смотря на него, а куда-то в сторону и нервно выжидая реакции. Ну давай же, воскликни удивлённо, выскажи своё презрение! — О. Мой. Бог. — еле слышно прошептал Мидория. Тодороки зажмурился, крепко стискивая кулаки. Сердце болезненно дрогнуло. Но уже в следующую минуту его снесли с ног и Шото лишь рвано выдохнул, болезненно приложившись затылком и левой лопаткой, попытался встать, но Мидория придавил его сверху. Нерешительно Тодороки открыл глаза и просто окаменел от обезумевшего взгляда, которым на него смотрел скалящийся Изуку. Мидория его уже ненавидит, что ли? — Я знал, Шо-чан, — ласково пропел Мидория, приближая своё лицо невероятно близко, нарушая все допустимые границы личного пространства. — Моя сладкая омежка. Тодороки всё ещё был потрясён тем, что Изуку внезапно назвал его непривычным и слишком уж личным «Шо-чан». Поэтому вторую его фразу он пропустил мимо ушей. — Я всё верно рассчитал, — лицо Мидории приблизилось невероятно близко, его горячее дыхание можно было ощутить на собственном лице. И Изуку резко подался вперёд, Шото лишь инстинктивно отклонил голову в сторону и сухие обветренные губы мазнули его щёку. Это отрезвило Тодороки и он вмиг собрался, скидывая с себя друга и вскакивая на ноги. Лицо его пылало, в груди спутались и смешались непонятные и яркие чувства, образуя тяжёлый ком, давящий на грудную клетку. Что в голове у Мидории? — Я омега, — почти ядовито выплюнул Шото, в который раз стискивая кулаки. — Что ты вообще творишь? Что на тебя нашло? Тодороки был собран и холоден, но внутри уже назревало опасное пламя. — Я знаю, — Изуку скуксился, тоже вставая и потирая щёку. Он посмотрел слегка обиженно, прикусил губу. — Я же сказал, что ты моя омега. — Мидория, ты не понял… — Я. Твой. Альфа! — Изуку приблизился вплотную, просто впиваясь мёртвой хваткой в его футболку и встряхивая. — Я – альфа! Тодороки нервно сглотнул, слегка опешивший от такой информации. Это ведь шутка, да? Шото хотел рассмеяться, но смотря в напряжённое лицо Изуку тут же передумал. Да быть не может! Что за издевательство судьбы? Изуку не тянет на альфу ни по каким фронтам, да и он гораздо ниже… — Всё хорошо, Шо-чан, — ласково и обманчиво придвинулся ещё ближе, сделал резкую подсечку, вновь валя Тодороки на пол и пока тот не успел прийти в себя, резко дёрнул собравшуюся футболку, открывая тонкую длинную шею и стремительно склонился вниз. Выдвинутые клыки опасно клацнули возле ключицы. Шото лишь чудом удалось подставить руку, не подпуская Мидорию ближе. Он давил ладонью на его лоб, не позволяя приблизиться. — Что ты делаешь? — даже дыхание сбилось. Изуку рыкнул, заскулил, вытянул язык и лизнул, вызывая мурашки по телу Тодороки. — Дай мне поставить метку! — требовательно воскликнул Мидория. — Ты из ума выжил, — ужаснулся Шото. — Я не дам тебе ставить метку. — Но ты мой! — почти всхлипнул Изуку. — Ты мой омега, Шо-чан, я должен тебя пометить. Тодороки нервно сглотнул, наконец приложил чуть больше сил, чтобы оттолкнуть от себя Изуку и сел, отползая к стене. Мидория весь подобрался, присев на корточки и ладонями упираясь в пол. Он был весь напряженный и готовый к броску. Глаза его опасно сверкнули красным, клыки демонстративно лязгнули. Чёрт, а ведь не врёт, действительно альфа. — Шо-чан, — ласково запел Мидория, скаля свои зубы в безумной улыбочке, — я буду нежен с тобой, обещаю. Тодороки отрицательно качнул головой. Нет, нет и ещё раз нет! Такой Изуку не внушал спокойствия и уж точно не вызывал доверия. — Мидория, я не твой омега, — резко возразил Шото. — Мы ничем не связаны. И ты… ты ведёшь себя как маньяк, это только отталкивает. Изуку удивлённо округлил глаза. — Я тебя пугаю? — краснота с глаз резко ушла и клыки подобрались. Как он вообще научился их выдвигать, если сущность в нём ещё по идее не проснулась? Даже Шото ещё не почувствовал первичные признаки того, что он омега. У Мидории всегда всё через край и чересчур. — О, Шо-чан, я понял, — Изуку вмиг стал серьёзным, садясь по-турецки и стукая кулаком по раскрытой ладони. — Я такой глупец, прости! Это действительно грубо с моей стороны. Ты ведь омега, у тебя тонкая и нежная душа, я должен за тобой сперва поухаживать. Шото нервно сглотнул. — Нет, Мидория, ты не понял, — тут же попытался разубедить его Тодороки. — Дело не в ухаживаниях. Я только сегодня узнал о том, кем являюсь, я это ещё даже не почувствовал, ведь вакцинировали нас только месяц назад, чтобы наши природные сущности проснулись, а это значит, что я ещё даже понятия не имею о том, как это быть омегой. И не надо ухаживаний, ничего такого, я… — Нет, надо! — упрямо возразил Изуку, поднимаясь на ноги и улыбаясь как божий одуванчик, словно это не он только что пытался, с маниакальной настойчивостью, поставить Тодороки метку. — Я должен доказать тебе, что я буду нежен с тобой. Ты хрупок, как горный хрусталь, я буду оберегать тебя и наполнять каждый твой день радужными событиями. Тодороки удручённо застонал. Чёрт, это не то, чего он хотел. Мидория слетел с катушек. Ему срочно нужна медицинская помощь. — Мидория, не надо, я повторю ещё раз… — Я — Изу-чан, мой глупыш, — тут же перебил его слащаво Изуку. — Твой Изу-чан. Кстати, моя фамилия тебе идёт – Мидория Шото, не находишь? Тодороки потерял остаток мыслей, что хотел донести до друга. По ходу, что теперь до бывшего друга. Они ведь больше не друзья, с этой минуты нет. Не может быть другом омеге альфа, мечтающий его пометить. — Мне нужно позвонить отцу и сообщить ему результаты, — как бы намекнул ему сваливать Шото. — Если с твоим отцом возникнут проблемы, я сам с ним разберусь. Я могу и сам сообщить ему о нас и… — Так, всё, — Тодороки резко вскочил на ноги, сверкнул недовольным взглядом сверху вниз, грубовато развернул Мидорию за плечи и подтолкнул к двери. — Я хрупкая и нежная омега, мне нужно принять себя, а ты сильный и стойкий мне мешаешь, блин. Он сказал полную чушь, но Мидория повёлся, разнежился, раскраснелся, разулыбался как идиот и поспешил свалить. Шото нервно сглотнул, когда закрыл за Изуку дверь и проклял этот день к чертям. Разговор с отцом уже не казался чем-то ужасным. Он избавился от Изуку сейчас. Остынет ли альфа потом? Но Шото ещё не подозревал, что это только начало. Вечером, перед сном ему постучат в дверь и оставят на пороге букет цветов с запиской. Это будет первыми потугами Мидории к ухаживаниям.