Самый нежный.

Шото нервно постучал пальцами по столу. — Это плохо? — настороженно спросил он. Госпожа Чиё задумчиво уставилась в его медицинскую карту. — Всё вполне поправимо, — бодрым голосом сообщила она. — Твой организм просыпается, с запозданием и возможно, что из-за этого появятся недомогания или боли, но думаю, что будет достаточно пропить курс витаминов, чтобы пережить процесс перестройки легче. Тодороки согласно кивает, но на медсестру больше не смотрит. Последние два месяца его жизни оказались сущим кошмаром. И этот кошмар ему активно создавал Мидория. Хотя он и не самый худший в его списке. Собственный организм добавлял проблем куда больше. — Думаю, что я направлю тебя к психологу, — всё же решила госпожа Чиё. — Если организм плохо развивается из-за психологического блока, то... — Я не думаю, что дело в этом, — устало выдохнул Шото и посмотрел на свои руки, пытаясь прислушаться к самому себе. — Я не питаю отвращения к своей сущности. Поначалу это было необычно, но как только я стал чувствовать и осязать, всё стало совсем другим. Все эти запахи и инстинкты... мне понравилось. Медсестра улыбнулась уголком губ. Обычно омеги, в большинстве случаев, сложнее принимают свою сущность. Особенно те омеги, которые изначально ассоциировали себя с другими сущностями. Но у неё не было причин не верить Тодороки. — Насколько я знаю, у тебя возник конфликт с отцом, — она стала вносить кое-какие правки в его медицинскую карту. — Да, — удручённо выдохнул студент. Это было ожидаемо, отец вышел из себя. Тодороки даже не представлял, что будет, когда он вернётся домой. Последний год пролетит незаметно, а гнев отца останется при нём. — Это сильно тебя беспокоит? — она бросила на омегу быстрый взгляд. — Не сказал бы, — Шото пожал плечами. — Возможно, это начнёт меня беспокоить ближе к выпуску. — Как реакция на альф? Тодороки стушевался. Вот тут уж действительно. Как его реакция? Да вроде нормально, как прежде, то есть никак. Нет, бывают редкие моменты, когда он ловит себя на том, что принюхивается к чужому запаху и пытается выяснить, кому он принадлежит, а больше ничего. Не считая Мидории. И вот тут уж совершенно не хотелось говорить. Изуку слишком давил, и Шото терялся под таким прессингом. Ничего гадкого альфа не делал. Крутился рядом, осыпал подарками, делал комплименты, звал на свидания, открыто восхищался, флиртовал. В общем слишком наглел и влезал в чужое личностное пространство, но с момента, когда Мидория пытался поставить ему метку, ничего такого больше не возникало. Не было больше ни красных глаз, ни клыков. — Скажите, а Мидория… — Я не буду обсуждать с тобой других учеников, — бросила на него строгий взгляд медсестра. — Нет, я бы не спрашивал, — Шото почувствовал непривычное волнение и даже робость. — Просто... И Тодороки понимает, что не может ничего сказать. Вот совершенно. Изуку хоть и вьётся вокруг него, но ни у кого это не вызывает подозрений. Потому что Мидория мил, скромен, осторожен, заботлив… он ведёт себя как божий одуванчик, от которого исходит только добро и позитив. О том, что Изуку невзначай может ущипнуть, пока никто не видит, потрогать задницу, нагло поцеловать в щёку, интимным голосом пообещать множество прелестей совместной жизни… да никто не поверит в маньячную сторону Мидории! Никто! Шото бы и сам не поверил, если бы самолично не столкнулся с подобным. Возможно, кроме Тодороки, никто и не замечает странного поведения Изуку. И спрашивать об этом… — Простите, — всё же сдаётся Шото. Потому что он не находит нужных слов и он действительно не знает, как объяснить, что Мидория, умудряясь оставаться милым и безобидным, переходит все границы и иногда пугает. Запах Шото только просыпался и по нему ещё было не понять, кто он. И он не единственный ученик в академии, у которого всё происходило именно так. Но у некоторых по запаху уже легко можно было определить, кто они. К примеру Бакуго – у него был сильный и просто удушающий запах. В том, что он альфа, не оставалось сомнений. Да даже с ним Тодороки чувствовал себя в куда большей безопасности, нежели с Мидорией. Ему пришлось отвечать на парочку стандартных вопросов ещё минут пятнадцать, а потом ему выдали витамины и отпустили. Тодороки аккуратно запрятал как можно дальше в сумку витамины, чтобы не натыкаться на них взглядом всякий раз. Он прочитает инструкцию позже, скорее всего, перед сном. И он уж точно не допустит, чтобы Мидория про них узнал. Изуку поднимет шум, он начнёт волноваться и переживать. Будто он чем-то сможет помочь, ведь это у Шото сущность медленно и неохотно просыпается, в то время как у Изуку, походу, она уже давно не спит. Интересно, как давно? Ещё до распределяющего теста? Но по нему не было заметно. Оставшиеся полдня Изуку крутится рядышком, мило улыбается, таскает сладости и вкусняшки, несмотря на то, что Шото не очень любит сладкое. И ему приходится это брать, потому что Мидория делает это прилюдно, притворяясь самым милейшим созданием во вселенной. Ведь попробуй не возьми у такого, на тебя ополчатся все остальные. Киришима и Урарака в первую очередь. Шото не забывает про витамины, учитывая, что принимать их нужно утром и вечером, они надёжно хранятся в столе и их даже не нужно таскать с собой. Слава всем высшим силам, что после выяснения своих сущностей, у Тодороки был веский повод не пускать Мидорию в свою комнату. Изуку сперва был недоволен, но после всё же согласился. Следующий день не задался с самого утра. Изуку был гиперактивным, но иногда пропадал из поля зрения и не появлялся около получаса. В такие минуты Тодороки нервничал, явно готовясь к худшему и ожидая подвоха. С Изуку всегда нужно было держать ухо востро. Но проблемой дня, к удивлению Шото, стал не Мидория, а Бакуго. Это произошло в столовой. Они сидели за соседними столиками. Кацуки в окружении Киришимы и Денки, Шото вместе с Ураракой и Иидой. Мидория где-то задерживался. И всё проходило вполне неплохо, обе компании не пересекались даже взглядами. Конфликту, по сути, не из чего было зародиться. Изуку пришёл, когда ребята практически закончили есть, а компания Бакуго поднималась из-за стола. Мидория протиснулся возле блондина, задевая того локтем. Кацуки недовольно рыкнул, оборачиваясь. Возможно, будь Мидория рядом, он схватил бы его за плечо, но Изуку уже сел возле Тодороки. — Прости, Кац-чан, — виновато улыбнулся Изуку. Шото почему-то почувствовал напряжение, такое давящее и тяжёлое, что даже не смог вздохнуть, когда встретился взглядом с Кацуки. — Хренов Деку, — рыкнул альфа, но смотрел на Шото, будто в поведении Мидории виноват он. — Кому-то явно не хватает хорошей порки. Тодороки охренел. Потому что он сперва подумал, что слова Катсуки обращены к нему. От сидевшего рядом Мидории тоже пошла волна напряжения. — Что, Кац-чан? — голос Мидории прозвучал непонятно, вроде бы он был удивлён, но вместе с тем недоволен словами друга детства. А Шото смотрел в глаза Бакуго и чувствовал дрожь в теле. На него давили. И делал это Бакуго. Омежья сущность вся сжалась, а сердце отозвалось тревогой. — Воспитывать нужно свою омегу, — Кацуки всё так же смотрел на Шото, словно сделав его самым виноватым и скалился. А Тодороки не мог унять собственный страх. Какого хрена вообще происходит? Бакуго давил на него как альфа… но почему? Причём тут омеги и Деку? И вообще, почему смотрят на него? Все смотрят на него! Если бы не отличный самоконтроль, то Шото, скорее всего, уже бы прослезился, заскулил, сжался, спрятался бы под стол. Но руки всё равно дрожали. — Бакуго, — в голосе Мидории прозвучала угроза. И это было необычно. На памяти Шото Изуку никогда не злился. Он бы, конечно, заинтересовался этим, если бы не был так напуган перед альфой. К тому же, Изуку никогда не называл Кацуки по фамилии. — Драть свою сучку надо, чтобы была послушной, — выплюнул Бакуго, всё так же прожигая взглядом Тодороки. И произошло то, чего никто не ожидал. Даже сам Шото был в шоке. Мидория зарычал по звериному, глаза его вспыхнули красным, зрачки вытянулись, ногти стали расти, превращаясь в острые когти, показались острые клыки и он, невероятно быстро и манёвренно, перепрыгнул через стол, повалив Бакуго. Все шокировано отступили, а у Шото дрожали коленки и он не мог заставить себя подняться, чтобы посмотреть, стол периодически задевали, Тодороки чувствовал это отдающей дрожью, стулья падали. Но никто не разнимал двух альф. Сердце словно взяли в тиски. — Изуку, — Шото даже не расслышал собственного дрожащего голоса. Он попытался встать, но ноги подкосились и он опустился обратно на стул. Бакуго порвёт Мидорию! Бакуго ведь крупнее и сильнее. Альфы рычали и катались по полу, рвали друг друга и дрались. А в Шото не было сил, чтобы встать. Чтобы сделать хоть что-то. Он был полностью во власти страха. — Останови его, — к нему подлетел перепуганный Эйджиро, резко встряхнув Шото за плечо. — Он ведь убьёт его! Тодороки правда не мог понять, кто кого убьёт. К тому же, как он остановит Кацуки? Он же омега! А Бакуго прибьёт их обоих. Но Шото не боялся того, что его может прибить Бакуго. Он боялся за Мидорию. — Чёрт, Тодороки, — Киришима встряхнул его с большей силой, впившись в плечо так, что явно останутся синяки. — Он перегрызёт ему горло. Шото резко встал, слегка держась за стол, он обошёл его и поражённо замер. Потому что Мидория сидел на Бакуго, ловко подмяв его под себя и явно перегрызал ему глотку. Тодороки почувствовал, что его замутило. — Изуку, — голос всё так же дрожал. Но Мидория лишь дёрнулся, зарычал и лишь активнее стал работать челюстью, выпуская ещё больше крови из чужой плоти и перепачкивая своё лицо. Бакуго глухо рычал, с каким-то гортанным бульканьем. — Эй, Изу-чан, — Шото опустился рядом на колени и протянул к Мидории руку, но так и не осмелился его коснуться. — Отпусти Бакуго, пожалуйста. Изуку напрягся. От Кацуки не отстранился, но перестал в него вгрызаться. Он лишь слегка повернул голову, чтобы взглянуть на Шото безумными глазами. — Эй, Изу-чан, — Тодороки нерешительно коснулся чужой спины и они оба вздрогнули, не прерывая зрительного контакта. — С него хватит, правда, иди ко мне. Изуку мурлыкнул, приподнялся, оставляя Бакуго в покое, улыбнулся тепло и солнечно, правда с окровавленным лицом эта улыбочка ни капли не сочеталась. — Шо-чан, — голос у него дрожал, но глаза продолжали быть красными и клыки никуда не исчезали. — Он сказал про тебя гадость, Шо-чан, я не мог простить такое даже Кац-чану. — Я понимаю, он это запомнит, — Шото попытался улыбнуться, но вряд ли у него это получилось. — Ему нужно в больницу, отпусти его. На самом деле всё было совершенно не так. Бакуго не оскорблял Шото, он стремился оскорбить Мидорию. Потому что он считал Изуку омегой Тодороки. Так все считали, Шото не сомневался, но теперь их миф развеялся. Все увидели, что Изуку альфа и никто, скорее всего, даже не мог этого предположить. Дикий и опасный. Это, должно быть, выглядит более бредовым, нежели то, что Тодороки омега. Мидория сейчас не поймёт, но Шото объяснит ему позже. Ведь Бакуго обращался к нему, Шото, как к альфе Изуку. А Мидория всего лишь почувствовал угрозу своей омеге и включились инстинкты. — О, Шо-чан, — Изуку поддался к нему, обнимая и зашептал на ухо: — С тобой всё хорошо? Я чувствовал, как ты дрожал, я чувствовал твой страх. Никто не причинит тебе вреда, обещаю. Я всегда буду рядом и защищу тебя. Не бойся, Шо-чан. Тебе нечего бояться. Но Шото всё же дрожал. Потому что страх не отступил до конца. Сперва его испугало давление альфы, а потом и страх за Мидорию. Он не думал, что когда-нибудь будет бояться за Изуку. Он ведь не его альфа… но почему-то рядом с ним сердце успокаивалось и окровавленный рядом Бакуго ушёл на второй план. Шото даже не чувствовал кровь на своей щеке, когда Мидория прижался к нему, пачкая. — Я знаю, — просто сказал он, прикрывая глаза и вдыхая глубокий и успокаивающий запах. Возможно, Изуку действительно его альфа? Может, стоит попробовать сходить хотя бы на свидание… или дать Мидории шанс. Пусть он и не выглядит как идеальный альфа, пусть его внешность полностью не соответствует. Шото просто пугала сама мысль, что в паре ведущая роль не будет принадлежать ему. Что кто-то будет иметь большую власть. Шото хотел равенства, но в данной ситуации ни о каком равенстве речи не шло. Тодороки был слаб перед другими альфами. А Изуку защищал его как свою омегу, чувствуя угрозу и страх самого Шото. Тодороки хотел сказать ещё кое-что важное, но не успел, так как пришли учителя. И им пришлось идти к директору, чтобы объяснять случившееся, пока над горлом Бакуго работала госпожа Чиё. На удивление Шото чувствовал себя спокойно. Возможно ли потому, что Изуку крепко держал его за руку и на все вопросы твёрдо отвечал сам?