Самый нежный.

Тодороки постучал пальцами по столу и печально выдохнул. Они не виделись с Мидорией месяц. Месяц после их выпуска, и отсутствие вечно жужжащего и не дающего покоя альфы немного напрягало. Будем честными, Шото привык к нему, привык к ухаживаниям, знакам внимания, ласке. Омега нуждался в этом. Но дома всё обстояло совершенно иначе. Здесь Тодороки был словно в темнице, отец давил на него своей аурой, своим превосходством альфы. И Шото был подавлен. Ему не хватало Изу-чана… Непроизвольно рука потянулась к метке, но вместо того, чтобы коснуться аккуратного шрама, пальцы скользнули по белоснежной рубашке. Шото не мог простить Мидории этого. Не мог простить Изуку того, что альфа, воспользовавшись тем, что он не соображал, поставил ему метку. Как Мидория вообще мог так с ним поступить?! После этого Шото не хотел разговаривать с альфой и всячески его игнорировал, но Изуку не отставал, постоянно крутился рядом, пытаясь загладить вину. Перед выпуском Шото сказал, что на этом ставит точку и вообще – у него есть жених. Тодороки было самому больно говорить подобное и он только догадывался, как сильно мог ранить Изуку такими страшными словами. После того разговора альфа ни разу не заявил о себе. И Шото метался, не зная, как ему быть. Жениха отец и вправду нашёл, но омега не желал с ним даже знакомиться. В голове был только один Мидория, но Шото трусил и не решался даже на банальное сообщение. Они могли бы поговорить, обсудить ситуацию… Изуку же нравился ему! Действительно нравился и чтобы понять это, нужно было, чтобы Мидория исчез из поля его зрения, стал недосягаемым. Без Изуку жизнь словно сдулась, стала пустой и бессмысленной. Он был зол и погорячился, но и Изуку сам виноват! Альфа не должен был тащить его в свою комнату в первую течку омеги, не имел права ставить метку без разрешения на то Тодороки. Он не имел права сдаваться и исчезать из его жизни! Он ведь клятвами завалил, что всегда будет рядом... что у них общее будущее. А сегодня в жизни Тодороки просто отвратительный день. Отец решил познакомить его с женихом. Шото уже было всё равно. Мидория так легко сдался и отступил, отчего в душе закрадывались обида и боль. Альфа подвёл его, и омега не собирался ему этого прощать. Жениться на зло он тоже не хочет, но без поддержки Изуку у него и выбора-то особо нет. Тодороки думал о том, чтобы пойти работать в магазин, кафе или ещё куда-нибудь, подзаработать денег на съёмную квартиру, а потом скопить на какое-нибудь обучение. Думать об альфах он не хотел. В его жизни был только один альфа, пусть и тот исчез с его горизонта. Оставался только отец, который любил всё контролировать и который точно не захочет отпускать своего сына в свободное плавание. — Ты такой красавец, — услышал он позади себя нежный голос и обернулся. Фуюми с сестринской теплотой смотрела на него. На ней было вечернее платье, а волосы красиво уложены. Шото улыбнулся ей. После смерти матери, Фуюми как-то легко заменила ему отсутствие родительницы. — Это ты красивая, — возразил он с улыбкой. — Брось ты, — усмехнусь девушка и подошла ближе, осматривая его внимательно. — Я думала, что ты не согласишься на свадьбу устраиваемую отцом. У тебя ведь была школьная любовь. Омега поморщился при словах сестры. Школьная любовь? Можно ли Мидорию считать школьной любовью? Любил ли его когда-нибудь сам Тодороки? — Не похоже на то, как видишь, — хмыкнул Шото. — Я не думаю, что создан для любви. — Не говори так, — нахмурилась Фуюми. — Ты единственный омега в нашей семье, Шото, мы все хотим тебя оберегать. Тот парень… Минория? — Мидория, — тут же поправил Тодороки очень резко и вспыхнул от лукавого взгляда сестры. Она специально исковеркала фамилию Изуку? Это была особая проверка для него? Но омега сразу себя показал. Почему они вообще говорят о нём? — Да, он, — подхватила она. — Очень милый, даже не скажешь, что он альфа. — Внешность обма… откуда ты знаешь, как он выглядит? — сердце в груди пропустило удар. — Мы с ним познакомились недавно, — невзначай сказала сестра. — Я просто не думала, что кто-то вроде него будет отстаивать твою честь. — Это было недоразумение, — омега холодел в душе. — Как скажешь, — альфа не стала спорить. — Но он упорный, не находишь? Тодороки промолчал. Что ему было на это говорить? Изуку быстро исчез из его жизни и это было самое обидное! Говорить об этом с сестрой хотелось меньше всего на свете. Ужин прошёл просто отвратительно. Женихом Тодороки оказался богатый сорокалетний альфа с противным брюзжащим голосом и маленькими паучьими глазками. Он постоянно пялился на омегу и пошло растягивал большие губы в неприятной ухмылке. Шото поморщился при мысли о том, что этот противный альфа будет обнимать его, а мысль о брачной ночи вызвала тошноту. Чёртов Мидория! Если бы он не разбрасывался обещаниями так легко, если бы не привязывал к себе… Весь ужин омега провёл в хмуром молчании, уставившись в свою тарелку и игнорируя задаваемые вопросы. Ему было противно и тошно, хотелось бежать из этого дома. После ужина отец отчитал его и Тодороки получил ощутимую оплеуху за своё поведение. Это разозлило Шото, но он сдержал себя. Не стоит нарываться, иначе отец устроит свадьбу ему завтра. Зайдя в свою комнату, Шото захотел побиться головой об стену. Как избежать свадьбы? Продемонстрировать отцу метку? Но не будет ли Энджи всё равно на такой пустяк? Да, он придёт в ярость и возможно прибегнет к грубой силе. Шото устало выдохнул и присел на край кровати, хмуро смотря в стену и пытаясь подавить гнев и панику. Мириться с ситуацией он не собирался, хотя и понимал, что любое его действие будет провальным. За окном раздался непонятный шум, но омега лишь повёл плечом. Сегодня погода ухудшилась с обеда, так что можно было помимо сильного ветра ожидать ещё и ливень. В окно ударила ветка, но омега лишь прикрыл глаза, пытаясь успокоить разбушевавшееся сердцебиение. В окно вновь стукнуло что-то изнутри, а затем в комнату ворвался холодный ветер, заставляя поёжиться. Тодороки хмуро посмотрел в сторону окна и почувствовал, как всё тело немеет. — Ох, я рассчитывал забраться до твоего прихода, — альфа перебирался через оконную раму, мягко ступая в тёплую комнату. — Ну и погодка за окном, я продрог. А Шото пялился на него, не в силах поверить, что это реальность. Нет, такое ведь невозможно, точно невозможно… Мидория оказывается в комнате, осторожно закрывая за собой окно, он в чёрных джинсах и синей толстовке, волосы его растрёпаны от сильного ветра, губа припухшая, словно Изуку с кем-то подрался и маленькая ранка успешно заживает, а на щеке свежий порез, скорее всего он получил его, взбираясь по старому дереву прямо под окном омеги. У Тодороки все слова застряли в горле. Как? Каким образом? Что вообще Изуку тут делает? Как миновал охрану? Зачем пришёл? Но в груди наравне с обидой за долгое отсутствие, разрасталось приятное тепло. — Шо-чан, — взволнованно сказал альфа, подбираясь ближе и нерешительно замирая в паре сантиметров от омеги. — Шо-чан, ты не рад меня видеть? Прости, я раньше никак не мог, нужно было всё устроить, я не смог бы явиться к тебе сразу, не сделав всё необходимое. — Зачем ты тут? — прошептал хрипло Тодороки. — Я пришёл за тобой, — Мидория присел на одно колено, осторожно переплетая их пальцы. Руки у альфы оказались невероятно ледяными. — Я пришёл за тобой, — серьёзно заговорил Мидория, доставая из кармана коробочку и открывая её. — Ты выйдешь за меня, Шо-чан? У Тодороки сердце болезненно сжалось в груди, а на глаза навернулись слёзы. Он нервно втянул в себя воздух, чувствуя, как пальцы закололо от волнения. Боже, это не сон? Мидория делает ему предложение! — Я люблю тебя, — искренне сказал Изуку. — Ты такой красивый, такой высокий и статный, умный и ранимый, что мне кажется, что я не достоин тебя. Но я так люблю тебя, Шо-чан. Я поставил тебе метку не в порыве чувств, ты знаешь, я хотел поставить её с первого дня как узнал, что ты омега, даже ещё раньше, с первой минуты, когда увидел тебя. Потому что я действительно тебя люблю. — Я знаю, — уголки губ омеги приподнялись. — Я всегда знал, что ты немного безумен. Но я тоже люблю тебя. И да, я выйду за тебя. Почему-то, говорить о собственных чувствах оказалось невероятно легко. Скорее всего Шото успел их понять в разлуке с альфой. И страх лишиться Мидории снова оказался куда сильнее, нежели смущение от собственных слов. Тодороки боялся, что может проснуться и Изуку окажется всего лишь сном. — О, Шо-чан! — восторженно воскликнул Изуку, надевая обручальное кольцо омеге и вскакивая на ноги, тут же кидаясь с объятиями. Тодороки не сопротивлялся, когда его повалили на кровать, Мидория оказался сверху, невероятно близко, заглядывая в глаза и от этого приятное тепло разлилось по телу. — Ты самый лучший на свете, — счастливо улыбнулся Мидория и поцеловал Тодороки, мгновенно углубляя поцелуй. Шото тихо застонал в рот Изуку, отвечая неумело, даже несколько скованно, пытаясь анализировать всё, что только что произошло и понимая, что думать совершенно не может, сосредотачиваясь на альфе. Руки Изуку мгновенно стали расстёгивать рубашку омеги и первым желанием Тодороки было оттолкнуть альфу, но он лишь прикрыл глаза и постарался отдаться чувствам. Изуку всего лишь расстегнул верх рубашки, чтобы открыть доступ к затянувшейся метке и стал осторожно её выцеловывать. — Ты же не планируешь заниматься сексом здесь? — нахмурился Тодороки. — Что? — Мидория тут же поднял своё лицо, смотря в глаза омеге, щёки его пылали. — Что за глупости, Шо-чан? Я не трону тебя до свадьбы! И если тебе страшно, то я потерплю до твоей течки. — Боже, — Тодороки закатил глаза, спихивая с себя Мидорию и вставая на ноги, тут же одаривая хмурым взглядом альфу, который, кажется, с его кровати вставать не собирался. — Как ты пробрался вообще на территорию отца? Тут ведь очень бдительная охрана. — Ты сомневаешься в своём альфе? — в ответ нахмурился Мидория, садясь по-турецки. — Неужели, — с ужасом дошло до Тодороки и по спине пробежал холодок, — ты перегрыз их всех? — Что? — удивился Изуку. — Боже, Шо-чан, что за страшные вещи ты про меня подумал! Омега только сильнее нахмурился. После того, как Мидория чуть ли не перегрыз горло Бакуго, то Тодороки уже ничему не был удивлён. — Живы твои охранники, — обиженно ответил Мидория, отворачиваясь. — Я по твоему убийца, что ли? Просто мне помогла твоя сестра, вот и всё. — Фуюми? — омега не мог в это поверить. — Да, — Мидория всё же посмотрел на возлюбленного. — Я, правда, не ожидал, но она просто потрясающая! И тут до Шото дошло, почему Фуюми говорила сегодня с ним об Изуку. Как давно они знакомы? В чём именно она помогала Мидории? И почему так просто доверилась незнакомому альфе? — Шо-чан, нам нужно спешить, — сказал Мидория, посмотрев на часы. — Куда спешить? — не понял Тодороки. — На самолёт, — тут же отозвался Изуку. — Нам нужно покинуть эту страну как можно скорее, пока твой отец ни о чём не знает. Я не позволю ему помешать нам с тобой. — Мы сбегаем? — у Тодороки всё внутри затрепетало от этой мысли. — Конечно сбегаем! — Мидория вновь оказался на ногах. — Но тебе лучше переодеться во что-то более свободное. В костюме ты, конечно же, невероятно сексуален, но нам нельзя привлекать к себе повышенное внимание. — Это ведь безрассудно – сбегать, — словно противореча самому себе, сказал омега. — Что ждёт нас там? Отсутствие жилья и работы, чужая страна и её законы, у нас нет толкового образования, Изуку, а ещё язык и… — Всё схвачено, а раз ты так волнуешься, то я не скажу тебе, куда мы полетим, — Мидория показал язык Тодороки. — И на счёт работы можешь не бояться. Фирма, в которой я сейчас работаю, открывает дочернюю компанию в этой стране, в которую мы с тобой и летим. У нас будет и работа, и жильё, а после нашей свадьбы в первую же течку Шо-чан забеременеет и… — Что? — у Тодороки всё внутри похолодело. — В смысле забеременею? Изуку, для детей слишком рано, я должен отучиться, устроиться на работу и... И вообще, разве не возникнут проблемы со свадьбой? Ну я про все документы, ведь… — О, не волнуйся, всё уже решено – нас завтра поженят! — тут же засиял альфа. — Что? — Шото вытаращился на Мидорию. — Как завтра поженят? То есть так быстро и… — В нашем случае нужно стать супругами как можно быстрее. — Значит ты уже всё продумал и решил, — сухо сделал вывод Тодороки. — А моего мнения спросить не собирался? — Я ведь сделал тебе предложение! — Изуку сделал шаг назад, поднимая обе руки верх. — Если бы ты хотел, то мог бы и отказаться. — Значит, я могу отказаться? — на глазах мрачнел омега. — Шо-чан, пожалуйста… — голос Мидория задрожал и в его глазах появились слёзы. — Я этот месяц с ума сходил без возможности к тебе прикоснуться, увидеть тебя, хотя бы просто услышать твой голос… я так боялся, что ты не простишь меня за метку. Я хочу прожить с тобой всю свою жизнь, я хочу, чтобы ты и только ты родил мне детей. Я хочу семью с тобой. Шото почувствовал, как сердце тает. Он сам любил Мидорию, он сам хотел разделить с ним горести и трудности, все счастливые моменты жизни, но в Изуку была эта противная черта – решать за них двоих. Шото хотел, чтобы и с его мнением считались, чтобы у него спрашивали совета. — Тебе нужно переодеться, — Мидория шагнул ближе. — И мы убежим. — Получится ли у нас, Изуку? — с сомнением спросил омега. — Получится, — уверенно заявил Мидория приблизившись вплотную и переплетая их пальцы. Шото был выше и из-за это было ощущение неправильности. Это Мидория должен возвышаться над ним, но… но разве имеет значение, кто кого выше? Их физические показатели так важны? Мидория ни единожды своими поступками доказывал, что готов заботиться о Тодороки и защищать. Поэтому он здесь, преодолевший, должно быть, миллионы испытаний за этот месяц, чтобы продумать побег и свадьбу в чужой стране. В то время как сам Шото не сделал ничего и опустил руки. — Но с детьми так рано я не согласен, — мягко улыбаясь и сам наклонился за поцелуем к Мидории. Изуку тут же ответил, обнимая Тодороки, оглаживая его спину, углубляя поцелуй. Когда они оторвались друг от друга, Мидория напомнил о времени и попросил омегу поторопиться. Шото не стал спорить. Разве не готов он рискнуть всем вместе с Изуку? Мидория, на самом деле с некой жадностью наблюдал за тем, как Тодороки переодевается, отчего последнему было не по себе и на все просьбы так не смотреть, альфа игнорировал. Он видел тело Шото только в течку, но при этом старался не рассматривать, чтобы не сорваться. Хотя Мидория никогда не забудет, каким огненным и податливым был под ним Шото. Шото тоже выбрал тёмные джинсы и чёрную кофту. Он собрал все документы, спешно бросив в дорожную сумку пару вещей, чтобы была возможность во что-нибудь переодеться в пути. — Сбегать будем через окно, — довольно ухмыльнулся Мидория, забирая у своего омеги сумку. — Разве мы не можем по тихому выйти через чёрный ход? — всё же спросил Тодороки. — Нет, иначе тут же попадёмся, не забывай, что ангел Фуюми-чан нам помогла, но единственное, чем мы можем воспользоваться для побега – это окном. Шото не стал спорить, возможно, что некоторые охранники сейчас на кухне. Или существует ещё какая-нибудь возможная ситуация столкновения с ними. Но лазить по деревьям в такую погоду оказалось не самой лучшей идеей. В конце Тодороки всё же неправильно приземлился и болезненно отбил себе пятки. Изуку спрыгнул следом и осторожно повёл Шото за собой. Они перелезли через забор и оказались в неприметной машине. — Ты сдал на права? — удивился Шото, когда Изуку сел на водительское сиденье. — Я много чему научился, Шо-чан, — игриво поиграл бровями альфа. Шото лишь фыркнул, закатив глаза, и уставился в окно. У него в голове было множество вопросов, но лёгкий азарт от побега кружил голову. Не было страха попасться. Он свободен от свадьбы с отвратительным альфой и впереди его ждёт очень уж необычная жизнь с Изуку. — Ты сказал, что хотел поставить мне метку с первого дня, как увидел меня, — вспомнил Шото. — Но вначале мы ведь не переносили друг друга. — О, Шо-чан, — усмехнулся Мидория. — Это был особый вид симпатии. Я уже в те минуты хотел повалить тебя и… — Не желаю этого знать, — холодно отозвался омега. — О, боги, — хрипло отозвался Мидория. — Я до сих пор возбуждаюсь от твоей ледяной интонации. — Изуку, — хмуро посмотрел на него Шото. — Изу-чан, если ты забыл, — нахально улыбнулся альфа. — Уже жду не дождусь, когда ты возьмёшь мою фамилию.