Идущая по грани или Сказки Зелёного Леса

      Король резко закрыл за собой дверь. Постоял, упершись в неё руками. Подошёл к столу, налил вина и, залпом опорожнив кубок, уставился в пространство. Непонятная злость и раздражение владели им. Не бывало раньше такого! И дело не в проклятой Твари, покусившейся на его Лес, и не в беорнингах, позволивших себе неслыханную дерзость — обвинить лесных эльфов в сожжении своей деревни. Никогда, даже в самые трудные времена, не терял он контроля над собой! Теперь же… Дело в женщине, которую он любил, и блистательном эльда, объявившемся в его дворце! Как Глорфиндейл смотрел на неё! А этот, пусть и мимолётный, взгляд Лаихенэлен!.. «Судьба сводила нас… давно». Леголас прав: нолдо не просто посланник! Он всегда почти ненавидел Белого Лорда. Интуитивно?.. Как оказывается, не только из-за деяний нолдор в прошлом? Какого барлога Элронд и Галадриэль прислали именно его? Снова! Как перед войной Последнего Союза... Кто он? Возможный соперник? Или воображение сыграло с ним злую шутку? Стоп. Галадриэль. Наверняка приложила руку… Он усмехнулся: доселе муки ревности были незнакомы ему, и вот, терзают, выворачивая душу. Златоволосая нолдиэ всегда знает, куда бить! Ладно, в этой истории ещё предстоит разобраться.       Лаихенэлен. Перед взором встало точёное бледное лицо с печатью огромной усталости на нём и пронзительными изумрудными глазами, столько раз менявшимися за вечер: то темневшими — непреклонная воля и сталь читались в них, когда речь заходила о враге, то светлевшими от чужой боли, с каким-то сожалением и грустью глядевшими на Белого Лорда, и нежностью, обращаясь к нему или Леголасу. Волна злости отхлынула, оставив за собой неприятное щемящее чувство. Он обвёл взглядом вокруг. Никогда ещё собственные покои не казались ему такими неуютными, пустыми, напоминая о смертельной тоске и одиночестве. За эту эпоху он привык быть один… Впрочем, почему один, был Леголас, был Лес и его народ, наполнявшие жизнь смыслом. Но не было того, кто нежно касался бы его щеки или будил по утрам, одарив лёгким, нежным, как крылья бабочки, поцелуем… Только Леголас, в детстве, украдкой.       В течение эпохи ему снились серебряный смех и глаза, менявшие цвет с изумрудного на небесно-голубой, и наоборот… А постель оставалась пустой… С Эленвен ложем им служила мягкая подстилка леса или не очень удобная лежанка в походной палатке тайного лагеря авари, да и встречи их были столь кратковременны… И только проведя ночь с Лаихенэлен, полностью осознал он смысл и значение того, что значит засыпать и просыпаться в любящих объятиях!       Сделав круг, его мысли вернулись к возлюбленной. Эру! Завтра же ей… А она ещё переживает за его реакцию! Необходимость обнять её, желание ощутить биение её сердца рядом со своим стало вдруг невыносимым.       «Nin El…»       Она стремительно повернулась к нему. В полумраке светились непостижимые глаза, только не лунный и не звёздный свет отражается в них. Этот свет шёл изнутри неё самой. Взгляд, устремлённый на него, сперва был изучающим и взволнованным, а потом изменился, озарился бесконечной любовью.       Прижал её к себе.       Волна страха возможной утраты снова накатила на него, но в этот раз с иным ощущением, что кто-то попытается отнять её, и мысль, пришедшая следом, казалась вполне естественной:       «Нет, нолдо, ты её не получишь!»       — Ты моя, — почти прорычал он, подхватывая на руки.       Она не сказала ни слова, лишь нежно и коротко улыбнулась. Подчинилась, принимая его натиск. Она понимала, знала всё, что он переживал сейчас! Какая потрясающая разница с той неприступной и грозной Леди, повергающей в трепет одним взглядом, и этой Лаихенэлен, что словно воск в его руках. Трандуил почувствовал свою власть над ней. Водоворот неудержимой страсти захватил его и понёс, заставив забыть обо всём, кроме этого жаркого, трепетно-податливого тела, и дать себе волю…       Король поглаживал обнажённую стройную спину любимой, прикорнувшей у него на груди, накрыл её ладонь, лежащую у его сердца, своей. Обуреваемый думами, он так и не сомкнул глаз, а ей надо отдохнуть, хотя бы немного.       Если бы Леди встретила проявление его ревности в штыки, а имела на то полное право, всё было куда сложнее. Уступив же его порыву, она не просто снова доказала, что любит его. Выпустив пар, он смог по-иному, более здраво, взглянуть на ситуацию.       Итак, между Лордом и Лаихенэлен, он уже не сомневался, существует какая-то связь. Только какая конкретно? То, что нолдо влюблён в неё — очевидно. Галадриэль, опять же… Вопросы въедались, терзая его самолюбие, гордость и вселяя беспокойство. Поразмыслив, он решил смирить себя, ведь, как бы то ни было, сейчас она в ЕГО объятиях, забылась коротким сном, после подаренных ему упоительных часов любви, несмотря на общую измотанность и ещё предстоящее действо с жертвами озера. Они поговорят, когда всё более-менее прояснится, она совершит свой сегодняшний ритуал, который, кстати, тоже весьма тревожил его, и отдохнёт. До той же поры, что ж, он вынужден будет терпеть присутствие Глорфиндейла.       Внутреннее ощущение времени заставило аварэ подскочить. Король смотрел на неё. Нежность в его взгляде сменилась беспокойством.       — Что с тобой?       — Солнце уже взошло! Почему ты не разбудил меня? — упрекнула она, буквально слетая с постели. Волна тёмных волос взметнулась за ней, обдав его своим ароматом.       Повернувшись на бок, он наблюдал, как Лаихенэлен нетерпеливо откинула их назад, и, собрав в тугой узел и закрепив заколкой, принялась лихорадочно выбирать нужную одежду. Её почти неуловимые движения заставляли играть сильные мышцы под изумительно гладкой кожей, он снова невольно восхитился её гибким и крепким телом, по своему сложению не совсем свойственным для эльфийки — те отличаются большей худобой и почти призрачной бледностью нежной кожи.       — Потому что ты нуждалась в отдыхе, — ответил он, оперевшись на локоть и продолжая любоваться ею.       Выбрав длинную тунику с разрезами по бокам и обтягивающие кожаные штаны, аварэ коротко взглянула на него.       — Я должна была встретить этот рассвет, чтобы набраться сил от Анара. Теперь… — не договорив, покачала головой: — Посмотрим. — И исчезла в купальне.       Трандуил откинулся на подушки, испытав разочарование, пробуждение оказалось не таким, как он рассчитывал: без нежных, томных потягивай и ласк. Усмехнулся. Конечно же, речь шла о долге, и его нежная и трепетная возлюбленная, безоговорочно и с наслаждением покорявшаяся ночью его силе, вновь переменилась. Куда только делись слабость и беззащитность? Впрочем, в глубине души он подозревал, что она просто-напросто ПОЗВОЛЯЛА властвовать над собой.       Меж тем, наскоро освежившись, появилась Лаихенэлен. Пока она одевалась, он поднялся. Выпрямившись и оправив тунику, Леди оказалась в его руках.       — Прости, — виновато пролепетала она, — я даже не пожелала тебе доброго утра.       Он улыбнулся:       — Доброе утро. — Одарил чувственным поцелуем, длившимся меньше, чем ему хотелось бы.       Лаихенэлен мягко отстранилась.       — Я должна идти.       — А завтрак?       — Нет. И обед тоже пусть принесут в лазарет. — Чуть помедлила. — Нам лучше не встречаться сегодня… И, вообще, следует быть крайне сдержанными в проявлении чувств относительно друг друга, если мы не наедине.       Тень набежала на лицо короля:       «Это из-за него!»       Но он промолчал.       Конечно же, она поняла и сама потянулась к нему, поцеловав, прошептала горячо и нежно:       — Люблю тебя! — в следующее мгновение уже исчезая.       Дверь закрылась почти бесшумно. Секунду Трандуил постоял, ещё находясь во власти неги, подаренной её губами. Потом накинул халат-мантию и отправился к потайному входу.       Увидев Лаихенэлен, Форлас радостно улыбнулся. Аварэ ответила на приветствие и спросила:       — Ты всё подготовил?       Целитель тут же стал серьёзным:       — Да, госпожа.       — Благодарю. Ну что ж, пойдём, глянем на твои труды, как ты вчера справился.       Как и все тяжёлые, дева прибывала в глубоком бессознательном сне. Леди аккуратно сняла повязку. Рана была чистой, ткани правильно соединены, процесс заживления грамотно запущен.       — Схватываешь на лету, — молвила она, одобрительно кивая, и молодой целитель просиял от этой вполне заслуженной похвалы. — Теперь изложи свои наблюдения. Посмотрим, к чему ты пришёл самостоятельно.       Форлас кашлянул, и, собравшись, ответил:       — Действие яда избирательно. В каждой отдельной жертве действует по-разному, выискивая свои слабости у данного организма. Но наблюдается и общая тенденция: яд воздействует, уничтожая способность организма к сопротивлению и самовосстановлению.       — Верно. А чем это обусловлено?       — Заклинание, — молодой целитель сглотнул и продолжил, запинаясь: — Я… я потрясён, свет, огонь и… вода…       «Вода…»       Леди секунду смотрела перед собой, словно пронизывая пространство, а потом подняла глаза на лекаря, и тот невольно сглотнул от этого взгляда.       — И, правда, удивительно… В основном используется сила каждого элемента в отдельности, но их переплетение в заклинаниях неисчерпаемы… и предела познания — не узреть. Только ты забыл ещё об одном.       Было видно, с каким трудом Форласу удалось произнести это:       — Тьма, — выдавил он.       — Да, — жестко сказала Леди, — Свет и Тьма… Исчадие Мрака, использовавшая в своём заклятии солнечный свет, вплетая в него элементы Тьмы, огонь, растворённый в воде… Немыслимо! И, тем не менее, это так!       Он глядел на неё расширенными от ужаса глазами, а она продолжала. — Такое под силу существу, воистину древнему, когда Первоначала ещё так не враждовали, творя этот Мир. Сумевшему впитать и то и другое…       — Но… это зло!       Она мрачно усмехнулась, а лекарь почувствовал, как мурашки поползли по спине.       — Зло… Да, зло, для тебя, для меня, для них, — кивок в сторону лежащего ничком тела… А для кого-то — благо! — Она помолчала. — Что есть Зло? Даже Великие не скажут об этом! Я уже говорила тебе: всё относительно… — Тут она взглянула на оцепеневшего бледного Форласа. Встряхнула головой. — Ладно, оставим сей разговор, не время сейчас. — Приблизилась и ободряюще коснулась плеча лекаря, помогая тому прийти в себя. Он кивнул. — Молодец, тут ты справился. Наложите свежую повязку.       Помощницы принялись выполнять указание.       От девы Леди перешла к юноше, бывшему в самом тяжёлом состоянии.       — А здесь, боюсь, мне нечем похвастаться, — хмуро и расстроенно отозвался Форлас.       Аварэ посмотрела в восковое, мертвенно бледное лицо, дыхание едва-едва ощущалось. Сердце в очередной раз сжалось: совсем ещё мальчик! Провела по волосам цвета светлого золота.       — Ларэор, такой юный, и уже познавший ужасы войны, — грустно вздохнул целитель. — Сирота. Отец и мать погибли, когда на Лес напали орки, и он, не спросясь никого, сражался вместе со всеми… Да что говорить, каждый лук был на счету! Бесшабашно смелый. Надо же, в бою выжил, а тут…       — Он так молод! Жил в Лунном Ручье, верно?.. Почему Владыка не взял его под своё покровительство, как других сирот?       — Не знаю, — пожал плечами Форлас, — Ларэор сам так захотел. В подобных вопросах Владыка редко кого принуждает.       — А кто покровительствовал ему?       — Алькванар… Они и до сражения дружны были. Тот и сейчас переживает за него. Недавно приходил проведать.       При упоминании этого имени тень легла на сердце Лаихенэлен, она пока не могла объяснить своей неприязни к командиру дозоров. Ну не нравился он ей, и всё!       Раны от яда были страшны! Во многих местах плоть изъедена до кости, и бурые пятна уже появились на самой костной ткани. Тут Форлас, и правда, не справился. И снова ей нужно вытягивать яд самой.       По знаку аварэ эллет-прислужницы были высланы — не годится им слышать этот язык, Форласу и то ещё тяжко при его звучании. Они остались вдвоём. Её настораживал несколько излишний энтузиазм целителя, и она снова напомнила ему о контроле над собой.       — Следи за ритмами сердца, — приказала Леди, — поддерживай, силу вливай осторожно, дозируй.       Практически, тот брал все жизненные функции Лаэора на себя. Опасность ещё заключалась и в том, что приходилось снимать заклинание, перекрывавшее доступ к голове, нужно правильно подловить момент, чтобы проклятые частицы яда, несущие в себе заряды магии, не навредили мозгу и сознанию; чтобы Лаихенэлен могла сосредоточиться непосредственно на борьбе с ядом и чарами.       И вновь Форлас заворожённо наблюдал, как после прозвучавших слов, от которых бросало в дрожь, плащ Тьмы окутал Леди. Как буро-чёрные, с вкраплениями света нити, собирались к светящимся синим рукам аварэ и скатывались в «клубок». Распознав за последние дни состав отравы и распутав основные заклятия, они смогли лучше блокировать яд. Накануне он сам пытался делать подобное и знал, каких неимоверных усилий это требовало! Его хватило лишь на одну, и не на такую серьёзную рану, и то пару часов он потом прибывал в полном изнеможении, опять же, аварэ научила его как можно пополнять запас сил, до определённой степени конечно, чтобы самому продержаться до конца дежурства и больным помогать. А Лаихенэлен сейчас тянула яд из всего организма, иначе мальчик не выдержит и до вечера! Лоб эльфийки уже покрылся обильной испариной…       — «Мордатый гоблин тебя побери, Форлас! Контроль, контроль!» — невидимый, но вполне ощутимый «подзатыльник» обрушился на него. Целитель встряхнулся: эх, опять увлёкся.       — «Действие равно противодействию…» — через некоторое время уловил он мысль, и тут же почувствовал, как увеличилось сопротивление со стороны вражеских чар.       — «Что?»       — «Чем дальше мы продвигаемся в борьбе с ядом, тем больше он активизируется!» — напряжённо хмурясь, объяснила Леди. Чувствуя, что пот начинает заливать ей глаза, велела: — «Призови помощниц, пусть оботрут мне лоб, нельзя, чтобы хоть капля попала в рану».       — «Но…» — хотел было возразить лекарь, ведь тем не годилось знать, какие силы они используют.       Один её взгляд, он осёкся и поспешил выполнить требование. Явившаяся на его зов дева, бледная и с расширенными от страха глазами, дрожащей рукой промокнула лицо сначала Лаихенэлен, потом Форласу и, получив разрешение, стрелой вылетела за дверь.       В полупрозрачном «коконе» из магических нитей клубился, похожий на тёмный вязкий дым, собранный яд…       Леди и лекарь перевели дыхание.       — На улицу! — скомандовала аварэ.       Она жадно вдыхала свежий воздух с ароматами леса. День выдался прохладным — это было даже к лучшему. Дворец хорошо вентилировался, но веяние вольного ветра не заменит ничто, и Леди с наслаждением подставляла лицо под воздушные струи. Форлас тоже дышал глубоко и основательно. Лаихенэлен наблюдала за ним, и кое-что ей определённо не нравилось. Похоже, целитель отдал сил больше, чем мог бы, а значит, вечером ему может их не хватить. И пополнить свой резерв достаточно он вряд ли успеет. Ещё один риск!       — Форлас, ты сейчас же идёшь отдыхать и восстанавливаться, а то толку с тебя будет мало.       — Не возражаю, моя госпожа, — не стал спорить тот, — у меня от напряжения руки дрожат. Но, позволь, ещё подышу. — Посмотрел на испуганно поглядывавших в их сторону помощниц и других эльфов. Мрачно усмехнулся: — Ты видела лица окружающих? Все шарахаются от нас. Это всё следы заклинания, да?       — Хм, вспомни себя, когда ты сам впервые услышал… Вполне естественные недоверчивость и настороженность перед слишком необычным, незнакомым. Хотя вряд ли они напрямую почувствовали именно веяние Тьмы. Хвала Эа, лесные эльфы это воспринимают легче. С нолдор было бы несказанно тяжелее.       — Сейчас узнаем, — снова усмехнулся целитель, указывая взглядом на приближающегося Глорфиндейла.       Внешне Лаихенэлен ничем не выдала своего внутреннего напряжения. Лорд же выглядел крайне взволнованным. Тень на его лице почему-то вызвала любопытство Форласа. Они обменялись приветствиями.       Аварэ спросила:       — Что привело вас сюда, Милорд?       — Странные ощущения, обеспокоившие меня, и желание предложить свою помощь, моя Леди, — ответил Глорфиндейл, приложив руку к груди, солнце заиграло на дивном золоте его волос, когда он склонил голову. Взгляд синих, устремлённых на Лаихенэлен глаз, блеснул.       Глядя на этих двух, Форлас вдруг почувствовал себя абсолютно лишним.       — С вашего позволения, — поклонившись, лекарь поспешил удалиться.       Едва он отошёл, очи Глорфиндейла вспыхнули ярче звёзд. Но произнести он не успел ни слова. С него аварэ перевела взгляд за его спину. Ноздри Лорда на миг расширились, на лице мелькнуло разочарование. Он обернулся и коротко поклонился. К ним в сопровождении слуг подходил король.       Холодный взор Трандуила был далёк от любезного, скользнул по нолдо, и Владыка обратился к Лаихенэлен:       — Моя Леди, — лёгкий поклон. И Глорфиндейлу: — Что ты здесь делаешь, Милорд? — повторил он недавний вопрос эльфийки.       — По-моему, всех встревожило неясное веяние, государь. Разве ты не почувствовал?       — Конечно, почувствовал. — Аварэ отметила, что королю весьма успешно удаётся скрывать раздражение. — И пришёл убедиться, всё ли в порядке.       — То, что обеспокоило — след и отдача от использованных мной заклинаний, — объяснила Леди. — Их необычность для лесного народа послужила причиной волнения, однако, спешу успокоить, опасности нет.       — Госпожа, неужели вы могли подумать, что я усомнюсь в ваших намерениях и допущу хотя бы мысль о недоверии? До сих пор вы являли противоположное.       — Благодарю, Владыка, — кивнула головой Лаихенэлен. Бросила короткий взгляд на замерших позади короля слуг — тот, следуя её словам, велел принести обед сюда, намереваясь разделить его с ней, однако не внял просьбе: не видеться, и появление Глорфиндейла, естественно, не входило в его планы.       — Как я понимаю, случай весьма тяжёлый. — сказал нолдо, смотря на аварэ, а та про себя усмехнулась: судя по всему ее вид оставлял желать лучшего. — Вижу, Леди приходится нелегко. С твоего позволения, Владыка, я осмелюсь предложить свои услуги.       Мысль, что этот франт останется с Лаихенэлен почти наедине, заставила короля потемнеть:       — Твоё предложение благородно и весьма лестно, Милорд. Однако сейчас госпоже следует основательно подкрепиться. Она тратит много сил, выхаживая моих подданных, и я, в свою очередь, позволил себе позаботиться о ней. — Он сделал знак, и слуги двинулись, неся подносы с кушаньями. Король демонстративно подал ей руку, не упустив возможности ласкающе провести по белым тонким пальцам. Потом пристально посмотрел на Глорфиндейла. — Лорд Халлорн просил тебя отобедать с ним. Прошу, окажи ему эту любезность. — И через плечо добавил: — После, если будет угодно, присоединяйтесь к нам, — это слово он выделил особо, — в лазарете.       Лаихенэлен нахмурилась: Белый Лорд, конечно же, узрел в словах Трандуила издёвку и недвусмысленное предложение убраться. Оба эльфа обменялись столь красноречивыми, блеснувшими гневом взглядами, что она физически ощутила, как завибрировал воздух, и при этом они улыбались друг другу! Волна по её руке передалась королю, одёргивая его.       — Непременно, — ответил нолдо, сдержанно поклонившись и сверкнув глазами. Проводив удаляющуюся пару взглядом, повернулся, чтобы уйти, за его спиной гордо взметнулся белый плащ.       В отдельном уединённом покое им накрыли на стол, и король отослал слуг. Лаихенэлен, хранившая до этого молчание, обратилась к нему:       — То, что ты отыскал предлог пообедать вместе, несмотря на мою просьбу, я опускаю. Но почему ты отклонил его помощь? Глорфиндейл — прекрасный целитель и вполне искренен в своём желании.       — О, не сомневаюсь! Особенно, в его «искреннем желании»!       Надо было быть полной идиоткой, чтобы не уловить, какой ещё смысл придал этим словам Трандуил. Однако она сдержала себя.       — Твоё упрямство объяснимо, но безосновательно.       — Я говорю: нет!       Оба прекрасно понимали, что на самом деле движет Владыкой, но поднимать тему ревности Леди не имела ни малейшего желания — не время сейчас. Да и король не готов говорить об этом. И она ухватилось за другое.       — Он — нолдо…       — Вот именно, нолдо! И этим всё сказано.       — По-моему, время прошлой неприязни давно миновало. Тебе так не кажется?       — Не вижу смысла продолжать этот разговор.       Его категоричность рассердила её:       — Не видишь смысла, из-за дурацких предрассудков, это глупо. А я вижу!       — Лаихенэлен…       — В конце концов, в этом вопросе не тебе решать. Речь идёт о спасении тех, кто ХОЧЕТ жить и не готов отправиться в чертоги Мандоса. Ты так беспокоился, что я выматываюсь, и вот, когда мне, действительно, нужно помочь, я должна зависеть от твоего взыгравшего мужского самолюбия? В сегодняшнем обряде я рассчитывала на Форласа, но бедняга измотан до последнего предела, и, опасаюсь, не сможет как следует применить того, чему я научила, просто не хватит сил выдержать. Само Провидение привело Белого Лорда! Я приму его услуги, нравится тебе это или нет, потому как никто больше не способен на подобную помощь.       Трандуил не сразу нашелся что ответить, чувствуя, что снова не в состоянии устоять перед её силой. Кроме того, за её просьбой о помощи именно Глорфиндейла крылось нечто такое, чего он не понимал, но, опять же чувствовал: только Лорд сможет сделать это. Она права: дело серьёзное и важное, и задетой гордости придётся потерпеть.       — Поступай, как считаешь нужным, — наконец сухо произнёс он. И, чтобы взять небольшой реванш, добавил непреклонным, властным тоном: — А сейчас мы поедим, и не смей говорить, что у тебя пропал аппетит!       Леди улыбнулась и принялась за еду.       Глорфиндейл появился через час не в лучшем расположении духа. Что было тому причиной, беседа ли за обедом с Халлорном, или предшествовавшая встреча с королём, осталось загадкой. Трандуилу он сходу заявил:       — Позволь напомнить, Владыка: между Эрин Гален и Лориэном были достигнуты соглашения. И Вы, Ваше Величество, взяли на себя определённые обязательства. В свете этого, учитывая последние события, я должен убедиться, что всё в порядке, Владыка Келеборн и Владычица Галадриэль не могут присылать переселенцев, пока существует хоть какая-то опасность.       В глазах короля мелькнуло нечто неопределённое. Голос его был ровен и холоден:       — Что ж, извольте!       Леди повела Лорда по палатам, показывая и рассказывая. И, чем дальше, тем серьёзнее становился посланник Мудрых, где-то искренне восхищаясь, а где-то больше хмурясь. Король следовал рядом. Не всё было понятно ему в их беседе. Он доверял Лаихенэлен, но тревога змеёй обвивала и холодила сердце. Сострадание, являющееся неотъемлемой частью натуры любого эльфа, на время объединило их, заставив забыть о личных прениях. Перед ним были его подданные, ждавшие исцеления. Он потянулся к ним, погружаясь в сопереживания, и вряд ли заметил наблюдающий, внимательный взгляд аварэ.       — Никогда не встречался с подобным составом! — промолвил удивлённый Глорфиндейл. — Хотя… — его лицо мучительно исказилось, словно он силился что-то припомнить.       — Это зачарованный яд Твари, — объяснила Лаихенэлен. — Им же было отравлено озеро, и предполагаю, что Линдир укушен Ею. Воздействие яда трудно предсказуемо, нацеливается на наиболее ослабленные места организма. Ему свойственен специфический запах, что ощущался нами на Тихом. Но здесь запах отсутствует полностью.       — Как же удалось выявить яд, он ведь почти неразличим в крови?!       — Не без труда. В основном магией, по магическому следу…       Белый Лорд о чём-то напряжённо размышлял, а потом сказал:       — Организм эльфа очень силён, и обладает, как мы все знаем, сопротивляемостью к чужеродному вторжению и способностью восстанавливаться, гораздо большей, чем, скажем, тела людей или тех же наугрим… Для такого проникновения нужен мощный проводник…       Слабая улыбка Леди могла показаться грозной, почти зловещей и… сожалеющей.       — Вот мы и подходим к сути. Это как раз то, что изумило меня сверх всякой меры! — Она обратилась к королю: — Ты помнишь, Владыка, мы были озадачены, тем, кто мог повторно отравить пострадавших на Тихом?       — Это наводило на мысль о предателе, — лик короля мгновенно помрачнел.        Аварэ кивнула:       — Исцеляя раненых, я долго размышляла, сравнивая и сопоставляя. Первые догадки посетили меня ещё там, на Озере. Применённому мной заклинанию научил меня мой Учитель. Вы уже успели заметить, что основа заклинания, использованного при чистке Тихого, сходна с заклинанием для блокировки яда, содержит похожие элементы. Только, чтобы связать и блокировать, заклятие пришлось изменять и дополнять, подстраивая из-за воздействия яда. Так вот, яд попал в тела жертв во второй раз уже здесь, во дворце, вместе с водой! А принести её мог кто угодно, даже не подозревая, что, промывая раны, готовя отвар или даже просто поя, использует отраву. Вода тот самый проводник!       — Не может быть! — воскликнул Глорфиндейл. — Вода… из эльфийских источников… Такое невозможно не заметить!       — Почему же, — вставил Трандуил, — если наложены столь сильные чары?       Леди снова согласно кивнула:       — Я тоже не сразу поверила. Но посмотрите: любая человеческая знахарка ведает, стоит пошептать над ней, и вода может нести как исцеление, так и вред. Что же тогда говорить о заклятиях такой силы!       — Это касается и Маринора? — спросил король. — Или он всё-таки ведал, что творил?       Леди на секунду задумалась. Потом сказала:       — Чары, наложенные на медальон, были основаны на магии Воды и яде Твари. Именно её ядом было отравлено твоё вино. Каким образом? Скажи, ты оставлял медальон без присмотра?       Трандуил мрачно молчал.       — Помню, он просто так валялся у тебя на столе. — Она закрыла глаза. — Я вижу, как твой секретарь заходит в кабинет и берёт его в руки, окунает в кувшин с вином…       — Неужели он поддался влиянию… Может ли он быть тем предателем… Ты говорила, что он служил Твари.       — Лишь предположение, — веско напомнила аварэ. — Пока невозможно ответить на это точно.       Леди поглядела на потрясённого и напряжённого Глорфиндейла.       — Теперь задайте свой главный вопрос, Милорд, который так вас волнует, и который вы не решаетесь, я бы даже сказала, страшитесь задать… о природе чар, в том числе примененных врагом на озере. Эти же чары пришлось использовать мне.       — И какова же она? — с натяжкой произнёс нолдо.       Пауза показалась вечностью.       — Магия Крови, — прозвучали слова, противные самой эльфийской природе, оба эльфа, ощутив вибрацию воздуха, содрогнулись от отвращения и ужаса. А Лаихенэлен с непоколебимым спокойствием продолжала: — У этого яда весьма любопытные свойства: он может не только разрушать, но и восстанавливать повреждённые ткани, по воле владельца. Однако, последнее относится к чистому яду, и недоступно для нас.       — Госпожа, ты говоришь ужасные вещи! — проглотив комок, прошептал Белый Лорд.       Взгляд Лаихенэлен был жёсток и прям.       — Верно. Но говорю так, как есть. Если вы не чувствуете мою правоту, докажите обратное.       Они молчали, ибо она — права. Как ни страшна и отвратительна была эта правда.       Король погрузился в свои размышления. Из всего услышанного он выделил для себя два момента: первое — в его дворце случилось предательство, кое не может быть пока раскрыто из-за сильных чар; второе — причина его тревоги: каким образом Лаихенэлен собирается проводить обряд… Словно издалека до него донеслись слова Леди, заставив сердце беспокойно забиться.       — …как только Анар начнёт клониться к закату, я хочу, чтобы вы были рядом, Милорд.       Глорфиндейл прижал руку к груди и ослепительно улыбнулся.       — Располагай мной в полной мере, моя госпожа.       Ответная улыбка эльфийки была хоть и короткой, но тёплой и благосклонной, исполненной благодарности:       — Благодарю, Милорд. Ваше благородство и самоотверженность по праву воспеты в легендах.       Странны были их взгляды, обращённые друг на друга.       Трандуил, не выдержав, отвернулся, отдал какое-то распоряжение стоявшим поодаль служителям лазарета. Когда он вновь взглянул на спутников, нолдо ушёл в себя, а Лаихенэлен стояла со скрещенными руками, облокотившись о стену, и смотрела на своего возлюбленного из-под полуприкрытых ресниц, отбрасывавших длинные тени на её бледные щёки.       Трандуил понимал, что не время, но надо было чем-то отвлечь себя от неприятных, скребущих ощущений внутри.       — Скажи, неужели предавший не будет найден?       Нескоро ответила она.       — Он проявит себя… Не сейчас, много позже…       — Удавлю своими руками! — прорычал король.       Лаихенэлен промолчала, только изумрудный взор блеснул глубиной морской бездны. А потом, словно из неведомых далей, раздался её голос:       — И, мне кажется, это коснётся Глорфиндейла.       — Что? — встрепенулся Белый Лорд. — Каким образом?       — То события грядущих дней. А сейчас я оставляю вас и возвращаюсь к себе. Я должна подготовиться.