Часть 9. Отъезд Мудрых
6 сентября 2020 г., 17:33
Галариэль не решалась прервать неловкое молчание. Они обе предполагали такой исход Совета, и всё же нолдиэ чувствовала за собой некую вину, словно она могла сделать больше, чтобы убедить остальных.
Лаихенэлен вздохнула:
— Я не вправе осудить ни мага, ни Владыку Имладриса. Понимаю, что движет каждым из них, и вместе взятыми. — С искренним сочувствием она добавила: — Особенно сына Эарендила, его боль, я и сама мать.
— Поступок и судьба Арвен вконец подточили силы Элронда, мысль о её будущей смерти невыносима для него, впрочем, как и для нас с Келеборном. В Валиноре его ждёт жена, а нас — дочь. Там боль приутихнет. Но Элладан и Элрохир, узрев видения, отказались ехать — этот удар окончательно подкосил его.
— Братья Арвен… — задумчиво произнесла Леди вслух. И тут же сменила тему: — Митрандир желал поговорить со мной.
— Да, он опасался и всё же сожалел, что вы не встретились. Всех потрясла сама новость, что ваше колено уцелело во мраке времён. А узнав, что Синие Маги были твоими Учителями, горячо интересовался их судьбой… Кто такой Бердрад?
— Бердрад Синий. Собрат того, кто на самом деле Олорин, имел это имя, вернее это одно из его имён. Он был магом, постигшим тайну горных жил и самоцветов. Многое было ведомо ему. И многие из Невозжелавших были его учениками.
— Синий? Так один из…
— Нет. Нет, он не имеет отношение к Ордену Митрандира.
— Я не встречалась с Синими Магами. Их считали сгинувшими.
— Как и мой народ. — Лаихенэлен не стала озвучивать, что на западе Куивиэнен не просто считался исчезнувшим и был забыт, это скрывалось, в большей мере, от смертных, как и существование Заблудших. — И, в общем-то, были правы. Один мёртв, по некоторым моим ощущениям, сражён той самой Тенью. Другой — исчез без следа. Передай Митрандиру: свершения их велики и достойны всяческого почитания.
— Передам… Постой, ты сказала… Значит, ты сталкивалась с этим существом раньше?!
— Думаю, да. Это случилось, когда Кхамул привёл рати Саурона на Восток. Во время битвы, в которой погибла Эленвэн. Помню ощущение и силу её взгляда. Но кому они принадлежат, что за существу, я тогда не знала.
— Зато теперь мы знаем, как велики сила и магия Твари! Хвала Эру, ты развоплотила её!
— Но не уничтожила окончательно, — мрачно напомнила Леди.
Галадриэль тут же обеспокоилась:
— Она проявляет себя?
— Пока нет. Но, боюсь, это вопрос времени…
— Надеюсь, долгого времени.
— Скажи, что за Горная Дева упоминалась? — спросила Лаихенэлен.
— Отшельница, жившая в Мглистых Горах, обладавшая некой силой, причём, враждебной нам. В легендах людей Ангмара говорится о ней. Из нас лично с ней никто не сталкивался. Разве что, может, Миртанир, да скрывает это. И кто она такая, доподлинно не известно.
— И, неужели, ты ни разу не поинтересовалась?
— Не так, как следовало бы. И жалею об этом! О сей Деве уже давно ничего не слышно. Нынче, почти наравне с твоим приездом, как только появились первые тревожные предчувствия и слухи, Митрандир отправился туда вместе с Радагастом.
Лаихенэлен вспомнила, как маг предполагал, что она якобы и есть Тень, одна из бывших слуг Тьмы, и считал, она же вскрыла могилу Ангмарца, предводителя Назгул.
Артанис вздохнула:
— Из-за ослабнувшей силы Колец его Нарья не сработало на месте как должно. Обиталище Горной Девы открыто, но маги там никого и ничего не нашли…
— Я поразмышляю об этом, — сообщила Лаихенэлен, ибо её очень заинтересовала личность отшельницы.
Гададриэль замолчала, она видела, что поведанное ею породило в аварэ какие-то думы, но теперь эти мысли были сокрыты от неё, а Уход лишал права спрашивать. Она вновь почувствовала некую вину и тяжесть. Однако же Лаихенэлен понимала, от чего на самом деле зависело решение Белого Совета! Истари опасался вызвать гнев Валар, который последует, если без высшего дозволения решиться вступить в переговоры с посланницей Тени Врага, как они называли Великого Орлангура. И мало того, узревший за ней и иную Тень, Крылатый Призрак того, чьё имя проклято в Арде. Опасался и боялся, несмотря на всю свою глубокую любовь к Средиземью!
— Мне нечем тебе больше помочь, — бесконечные грусть и сожаление шли от нолдиэ. — Я не могу остаться, остаётся Келеборн!
Ох! Галадриэль не оставляло ощущение, что аварэ каким-то образом догадывалась о её тайне, связанной с обретением Ненья! Как-то раз она уловила странный и задумчивый взгляд, брошенный Лаихенэлен на Кольцо, и тут же припомнила неловкую оговорку мужа в одной из бесед, но они так и не заговорили об этом. Слишком личный характер имела история.
— Келеборн! Он потрясён поведанным тобой. — Нолдиэ не сдержала грустной усмешки. — Теперь, когда я ухожу, возможно, их дружба с Трандуилом возобновится.
— Так и будет! Южное Зеленолесье — нынче его вотчина. Оставшиеся сплотятся.
— Элладан с Элрохиром, Кирдан… Так что ты не будешь одинока. Глорфиндейл… тоже отказывается покидать Эндорэ…
Упоминание Лорда заставило аварэ странно встрепенуться.
— Значит, всё-таки он…
— Лаихенэлен! — перебила её Артанис и скорбно продолжала: — Ты же ничего не знаешь… Хочу повиниться перед тобой. Я не выполнила волю Элберет, и теперь она призывает меня. Я должна была свести тебя с Глорфиндейлом, уговорить уплыть в Валинор, когда у вас родится ребёнок…
Сие откровение не вызвало у аварэ негодования, и даже удивления, как того ожидала Белая Леди.
— Знаю, Артанис. Он рассказал мне. И, кроме того, — аварэ слабо улыбнулась, — первую часть ты всё же исполнила: познакомила нас, хотя мы и встретились раньше, без твоего участия… Надеюсь, Светлая Королева учтёт это!
— Рассказал…
— Как он?
— Он очень тоскует! Ты нанесла ему жестокий удар, — от Галадриэль шло глубокое сочувствие, и аварэ видела, как той бесконечно жаль Белого Лорда.
В голове возник сад в дивном зелено-золотом убранстве. Слышался приглушённый рокот водопадов Имладриса. Лёгкий порыв ветра качнул ветви, и на землю обрушился листопад. Жёлтый с рыжинками по резным краям листок плавно приземлился на подставленную сильную ладонь. Высокая фигура в белом. Свободные золотые волосы волнами ниспадали на могучие плечи. Глорфиндейл приблизил руку к глазам и посмотрел на прощальный дар осени. Потом подбросил его и наблюдал, как листок, медленно кружась, так же плавно опускается вниз. Лорд прикрыл веки и глубоко вздохнул, запрокинув назад голову. Показалось или нет… губы беззвучно прошептали её имя. Сглотнул ком. А в распахнувшихся к небу ясных глазах, подобных двум самой чистой воды сапфирам, застыли печаль и тоска. Казалось, ещё немного, и слеза проделает одинокую дорожку по щеке…
Видение исчезло. Лаихенэлен горько молчала. Сердце её нестерпимо ныло.
— Я… не думала, что будет у вас… так!
— Как?
— Ах, Лаихенэлен! Ты любишь его!.. И любишь Трандуила! Но ты сделала свой выбор… Я видела перстень на его руке. Существование Эленьвэ послужит Лаурэфиндэ утешением.
— Я надеюсь на это. За Морем его сердце не найдёт исцеления.
— Мы всегда понимали друг друга с одного мелькания мысли. Так давай же будем и сейчас честны друг с другом. Он… больше не Лорд Дома Золотого Цветка…
— Ты видела щит в его памяти…
— Мне не проникнуть туда. Он поставлен кем-то из Валар… А ты… ты…
— Ты знаешь, кем была моя мать. Ты знаешь, чья кровь течёт во мне…
Артанис знала! На краткий миг ей почудилась большая крылатая тень за аварэ.
Несколько мгновений Лаихенэлен выжидающе медлила, ощущая страх Галадриэль узнать запретное, и вместе с тем жгучее желание знать! Та осознавала, что подошла к опасному для себя краю, и всё-таки тянулась…
И в последний момент нолдиэ испугалась, осторожность всё же взяла верх: «Приказано забыть!»
— Не надо! — В голове аварэ отразилось отчаянное восклицание девы нолдор, и возникла выставленная перед ней ладонь в загораживающем, останавливающем жесте. — Прошу…
И Лаихенэлен отступилась. Не открылась дальше. Не показала. Крылатый. Эллери-Ахэ. Лаан-Гэлломэ… Кровь на белых снегах Таниквэтиль… Оставшиеся дети в Садах Ирмо… Дела давно минувших дней. Древняя тайна — не стоило её сейчас тревожить.
— Да, Артанис, для тебя так будет лучше… Ты стала помогать мне на свой страх и риск… И хоть и подозреваешь, о чём я, говорить мы о том не будем. Но Элентари увидит это в тебе. Что ты проявила интерес к самому запретному.
Какое-то время Артанис приходила в себя.
— Ты скажешь Лаурэфиндэ? Откроешь тайну его истинных корней?
— Если судьба снова сведёт нас, и он будет готов это принять.
Тема исчерпала себя, и нолдиэ вновь повернула разговор:
— Признаться, я надеялась, ты всё же передумаешь и приедешь на Совет сама… Из-за Трандуила.
Лаихенэлен могла и не отвечать, Галадриэль и так знала, что права.
— Какой в том смысл? Ты всё сделала прекрасно. Думаешь мне, чужачке, внимали бы лучше? Митрандир выразился яснее ясного. И я превосходно понимаю, что заставляет его говорить именно так.
На той стороне Белая Леди обречённо улыбнулась:
— Есть вещи, над которыми мы не властны.
— Пусть. Главное: я открыла тебе Путь моего народа — ты разделила со мной мои опасения. Я искала союза с западными квенди и нашла его в твоём лице. А это многое, очень многое значит!
— Я рассказала о том, почему квенди должны будут объединиться. Меня услышали, но остались полны сомнений. Может, время спустя мне удастся убедить их. Даже в Амане я не буду бездействовать.
— Будь предельно осторожна! Иначе гнев Валар обрушиться на тебя, а я этого не хочу.
Наступила пауза. Они чувствовали, что время их общения неумолимо истекает.
— Мне страшно, Лаихенэлен! Наш Мир… Ах, как бы мне хотелось обнять тебя. С тобой я узнала то, что разбивает мне сердце. Но ни за какие сокровища Арды я не соглашусь отдать это знание! Ты — как сестра мне!
— Да, и моё сердце сжимает страх, когда думаю об этом! Они предпочитают видеть в происходящем остатки прошедшей войны, а не предвестников будущего. Действительно, мы пока не знаем, явится ли Тень предшественницей более грозных событий, по сравнению с которой поблекнет и тень Саурона.
— Это предстоит выяснять тебе.
— Я попытаюсь предотвратить. События в Средиземье покажут, насколько правы мы с тобой.
На Лаихенэлен нахлынули волны тоски, отчаяния и страха Галадриэль.
— Гавани… до сих пор не могу поверить, что это случится… Кирдана заденет сильнее всего. Ведь этот город — его детище! Моё слово весомо для него. Однако было бы не лишним тебе самой нанести ему визит.
— Возможно, и придётся. Многое ведомо, но ещё больше предстоит узнать, ибо нельзя провидеть всё до конца.
— Ты будешь искать этого Человека… Ты недолюбливаешь людей… Не боишься, что наше вмешательство сделает только хуже?
— Я пекусь о судьбе квенди! И не собираюсь настолько вмешиваться в дела смертных, чтобы раскачать Весы. Сила Колец исчерпала себя, и их владетелям больше нечего делать в Средиземье. Вы пользовались Кольцами, а я так понимаю, даже создание эльфийских было против воли Единого.
— Келебримбор хотел с их помощью преобразить Средеземье, сделать прекраснее, приблизив к благодати Валинора.
— Похоже, здесь и заключается его ошибка. Нам не дано менять наш Мир, как смертным.
— К сожалению, это так, и хочется нам того или нет, мы вынуждены принять это как данность.
— Я рада, что мы поняли друг друга и от всего сердца благодарю за то, что ты сделала для меня, Артанис! Пусть звезды осветят ваш путь! Уходите с миром.
— Благодарю!
И вдруг они замолчали. Как тяжко, невозможно, немыслимо то, о чем обе думали сейчас!
— Я буду молить Эру, чтобы мы не встретились в Валиноре врагами! Прощай! — слеза хрустальной капелькой скатилась по щеке нолдиэ.
— Я буду молить Эа о том же!.. И КЛЯНУСЬ! Сделаю для этого всё! — приложила руку к сердцу и склонила голову аварэ. — Прощай!
Гордая дочь нолдор! Властная и своенравная Артанис. С самой первой их встречи Лаихенэлен не опустила перед ней глаз. Игра на равных. В какой-то мере она забавляла обеих. Но та игра имела и другой, глубочайший смысл! Дар и груз на плечах каждой сблизил и подружил их… Отныне они связаны общей целью — две девы, чьи народы находились под покровительством не нашедших общего языка, почти враждебных друг другу Сил, ибо Валар опасались Великого Орлангура. Но имеющие общие корни Перворождённых этого Мира.
Восток и Запад, какова будет ваша встреча века спустя?..
***
Белый Лорд сбежал по мраморным ступеням и углубился в сад. Его жестоко страдавшее сердце не могло найти покоя. Видение кровавыми сполохами стояло перед ним. И Лаихенэлен должна противостоять этому?! А ведь она ему не открылась! То был до поры их секрет с Галадриэль. Так вот почему вернулась она, и дело не только в Трандуиле! Непонятные и смутные чувства терзали его душу. Он часто дышал, рванул воротник, словно ему не хватало воздуха. Трусы! Пусть бегут! Пусть уходят — его место в Средиземье! Сияющий Валинор, каким далёким и чужим он ему казался сейчас! Словно в той блистающей Бессмертной Земле жил не он, а его двойник. А он — настоящий — тут, в Эндоре! Лорд провел ладонью по ещё зелёному, покрытому редкими опавшими листами, ковру: «… травы в Эндорэ медвяно-горькие, здесь же…» — полный светлой печали голос майа всплыл в памяти… Утро обняло приятной прохладой. Тихое журчание родничка и шелест листвы ласкали слух. Он трепетно коснулся синего перстня на руке. А потом потянул из-за пояса свирель… Печальная мелодия живыми хрустальными переливами полетела над дивным краем… Это было что-то невообразимо далёкое, неуловимое. Может, этот напев его память сохранила ещё со времён Гондолина? Нет… Что-то другое, возможно, навеяно… Лаихенэлен? Лёгкая тень мелькнула средь стволов. Лорд опустил инструмент и нахмурился: — Лориэль! — прозвучало строже, чем ему хотелось бы. — Зачем ты здесь? Высокая стройная фигурка выступила из своего укрытия. Дева на миг закусила губу, а потом огромные, не присущего для эльдар цвета глаза, дерзко и прямо взглянули на скрестившего руки нолдо. — Если ты не едешь — я тоже остаюсь! — упрямо вскинула точёный подбородок девушка. Пару мгновений они смотрели друг на друга. Глорфиндейл вздохнул и шагнул к воспитаннице, приобнял за плечи. — Не выдумывай, Лориэль. Ты должна уехать. Подумай об отце, Финрод ведь горько оплакивает тебя. — Они думают, что я умерла, утонула. Хвала Звёздам, Оссе был милостив ко мне! И не для того я выжила в морской пучине, чтобы вернуться назад!.. О да! Это было похоже на чудо, когда моряки Кирдана выловили в бурных водах далеко от берега непонятно как уцелевшие остатки то ли плота, то ли лодки, а к ним, привязанное верёвками полуживое, совсем юное создание, едва шагнувшее за порог детства. Девочку доставили к Корабелу. Самое интересное, что тремя днями раньше в Гавани бросил якорь корабль, прибывший за Мудрыми из самой Благословенной Земли, и было это что-то неслыханное! Девочка оправилась удивительно быстро и упорно хранила свою тайну, сама же стала разыскивать Белого Лорда. Узнав, где он, не слушая никаких уговоров, бесстрашно отправилась в путь. Кирдан поручил её заботам Гилдора, одного из разведчиков Элронда, они-то и доставили загадочную юную деву в Имладрис. Потом уже Глорфиндейл вытянул из неё правду. Всю ли? Лорд сомневался. Лориэль, странная, не похожая на других детей, замкнутая и не по годам серьёзная, с детства грезила берегами Эндорэ… Вид удаляющихся парусов, породил в ней небывалое раньше чувство. Короткий импульс, и она бросилась в море, вплавь догоняла отчаливший корабль и, забравшись на борт, затаилась до поры. Конечно, кому придёт в голову, что одной девчонке вздумается такое! Когда до берегов Средиземья осталось совсем немного, она спрыгнула за борт. Как назло, а может, и к счастью, разыгралась буря, и она взмолилась, призывая Оссе. Видать, майа Ульмо услышал и сжалился над бесстрашной, а может, безрассудной беглянкой, и ей повезло наткнуться на какой-то разбитый штормом чёлн, ещё державшийся на плаву. Привязав себя предусмотрительно запасёнными верёвками, она качалась на волнах, предоставив им самим нести её к вожделенной цели. Так её и нашли… А сейчас Лорд был вынужден пустить в ход всё своё красноречие, чтобы убедить упрямицу вернуться к родителям. — Зачем? — горько сверкала ярко-карими глазищами Лориэль. — Наблюдать, как моя мать потерянно бродит в Садах Ирмо, силясь что-то вспомнить? Я чувствую — моё место и судьба здесь, в Эндорэ! Я хочу найти ответы на свои вопросы. Да, девочка обладала некими способностями, и он убеждался в этом не раз. Сбывалось всё, о чём она говорила. И снова он уговаривал, гладя бесподобное золото волос, присущее всему роду Арафинвэ. Но она упорно твердила своё. И тогда он начал сердиться. — Нет, — отрезал Лорд, когда все аргументы были исчерпаны, — ты возвращаешься, и точка! Двести лет мы скрывали твоё происхождение. Но от Галадриэль, твоей тётушки, подобного долго не утаишь. И, зная тебя, я вынужден буду сам просить её приглядеть за тобой! А теперь ступай, собирайся. Я приду проститься позже. Лориэль промолчала, только вновь сверкнула очами, скользнула взглядом по перстню на руке Лорда, который он снова, будто лаская, повернул на пальце. Взмахнула роскошными золотыми прядями, доходящими почти до пят и, развернувшись, пошла по тропинке, едва касаясь земли ступнями — до того легка была её поступь. Если бы Глорфиндейл опять не ушёл в себя, он бы заметил упрямые искры, мимолётно вспыхнувшие в девичьих глазах.***
В маленьком домике, что в одной из тенистых рощ Имладриса, открылась дверь. Во внутрь шагнула фигура, закутанная в плащ неопределённого цвета, в предрассветном сумраке казавшийся почти чёрным. — Почему ты не явился на Совет? — голос мага в белых одеждах, восседавшего на резной скамье был строг. Радагаст обеими руками сжал навершие своего посоха. — Прости, Гендальф! Весть твоя запоздала. Да и к чему? Я всегда был младшим в Ордене, и к мнению моему никогда особо не прислушивались. — Если бы обстояло так, как говоришь, я не позвал бы тебя! Ты хоть знаешь, зачем собирался Совет? — Догадываюсь… — Тем более! Но всего ты знать не можешь. Слушай же… — И он рассказал. — Вот так, мой друг! Мы возвращаемся! Корабль из Валинора стоит в Гаванях уже двести лет. Когда Гендальф закончил, Радагаст долго молчал, обдумывая услышанное, и, наконец, произнес: — На Западе ждут тебя, а не меня, и ты должен вернуться. Мне же отдых не требуется, я останусь. — Что? — лицо Гендальфа потемнело. — Так ты решительно против? Ты понимаешь, чем это чревато для тебя? — Вполне! У тебя свои дела, Белый, у меня, Бурого, свои. Враг пал, и это прекрасно. Твои труды, быть может, и закончены, мои же будут продолжаться вечно, пока стоит этот мир. Гендальф был рассержен. Прищурившись, он спросил: — Ты, конечно, думаешь, что сохранишь всё, чем владел, и всю свою древнюю силу? — Что бы я ни сохранил, ты не уговоришь меня. Я никогда не променяю бесконечность жизни на бессмертие. — Так слушай же, Радагаст Простак, как назвал тебя как-то Саруман! — в сердцах вскричал Гэндальф. — Тебе придётся принять на себя всё то рассеянное зло, что ещё осталось в Средиземье. Белый Совет больше никогда не будет созван, наш Орден прекратил существование, Саруман пал, я ухожу. Твой посох потеряет силу! А здесь уже бессилен и я. Ты знаешь, кто распорядился так и почему не может быть иначе. Со временем тебе придётся идти к людям и тяжким трудом зарабатывать себе на хлеб. Бесконечность жизни ты сохранишь, и мудрость у тебя останется, а вот силы поубавится, и останется ли что-нибудь, не знаю ни я, ни пославшая нас Светлая Королева. Кольцо Всевластия сгинуло, и с ним ушла Сила Трёх. И сила наших посохов уйдёт! Наше время истекло… В любом случае мы не можем вмешиваться без Высшего Дозволения! — Но и не можем оставить всё как есть! За Морем мне делать нечего, а аварэ понадобиться помощь! Пусть сила моя и ослабнет, но не до конца! И для меня здесь ещё найдётся работа! — Упрямец! Знаешь ли, чем рискуешь? — Молчание в ответ. — Так ты не изменишь своего решения?! — Нет, я остаюсь, что бы ни произошло. И Гэндальф как-то сразу угас, осунулся, сделавшись вдруг невообразимо старым. Медленно направился к двери. Радагаст, опираясь о посох, поднялся тоже. Они вышли за порог. — Прощай, Радагаст, — сказал Гендальф. — Ты волен в том, в чём не волен я. Кто знает, быть может, ты и не столь уж не прав. Оставайся! Мы не знаем доподлинно, что будет… Но если права аварэ… Даже Леди Галадриэль прониклась, столь глубоко и безоговорочно верит ей! Эльфийка с Востока обладает странной силой и зародила во мне тревогу. Но ты знаешь, КТО стоит за эльфами авари! Будь предельно осторожен! Впрочем, ты понимаешь всё сам! Поддерживай связь с Кирданом и сыновьями Элронда… Я верю, что найду способ свидеться с тобой. И умоляю тебя, пригляди за хоббитами! Они очень дороги мне, я покидаю их с болью в сердце. Ты обещаешь мне это? Тогда я смогу уйти спокойно. — Разве я когда-нибудь не выполнял своих обещаний? — пожал плечами Радагаст. — Прощай! Они обнялись, и Бурый маг пошагал прочь.***
День миновал и ночь. Полон грусти и светлой печали был прощальный пир. Плыли голоса эльфов под светом звёзд. БОльшая часть эльдар навсегда покидала прекрасный Имладрис. Лишь немногие оставались с братьями, сыновьями Элронда. Как ни звал, ни умолял он их, те были непоколебимы. — Мы не поедем с тобой в Гавани, отец, ибо Зов Моря не должен победить в наших сердцах. Расстанемся здесь. Прости нас! Поклонись и обними за нас матушку. — Ты воспитал достойных детей, Элронд! И можешь по праву гордиться ими. Ты сам знаешь: жертва сея не будет напрасной. Придёт время, и вы свидитесь, — сказал Митрандир, опираясь на посох. — Только эта эстель ещё и поддерживает меня. Но что я скажу Келебриан, когда она спросит, почему я оставил наших детей умирать в Эндорэ? — Ты знаешь, что ответить, друг мой! — поддержал его маг. Сам же он был опечален решением Радагаста. Последний член заканчивающего своё существование Ордена отказался поехать в Гавани, и Митрандир потерял всякую надежду уговорить его. Галадриэль с Келеборном долго бродили в садах, взявшись за руки, и не разъединили их, пока не настал миг отъезда. Но вот закончены прощания, сказаны последние слова, последние взгляды и объятия. С рассветом всадники оседлали коней. Келеборн, не в силах расстаться с женой, подсадил её на белоснежную лошадь, и сам легко вскочил на стоящего рядом скакуна с намерением проводить. Да и к Корабелу у него имелся разговор. Гендальф был на своём великолепном Сполохе. Элронд наклонился с коня и что-то сказал старому хоббиту на маленьком ушастом пони. Бильбо кивнул в ответ и, казалось, тут же задремал. Владыка поправил серую мерцающую мантию и посмотрел туда, где, вскинув руки в прощальном жесте, замерли его сыновья, из груди его вырвался тяжкий вздох. За Мудрыми выстроились остальные эльфы. Среди них глаза Белого Лорда отыскали фигуру воспитанницы. Лориэль сидела на лошади, опустив голову и глубоко надвинув капюшон. Гилдор поднёс к губам серебряный рог, чей звонкий голос разнёсся далеко окрест, кавалькада тронулась, чтобы достичь Гаваней и навсегда покинуть Средиземье.***
На скальном уступе, нависшем над Бруиненом, в кустах, за отъезжающими с жадностью и с ненавистью следили шесть пар глаз. Одни принадлежали эльфу, вторые — человеку и третьи — орку. На чёрном кожаном доспехе последнего красовалась эмблема в виде белой длани. — Отродья Эльфинита остались, — произнёс человек, как только последние из эльфов скрылись из виду. — И этот, в белом плаще, тоже. И почему только господин запретил? Давно бы уже выпустили ему кишки, ещё по дороге из Лихолесья. Сколько возможностей было! — Самое время напасть, — прорычал орк, пробуя пальцем остриё своего ятагана, — уж я с отродьями Элронда теперь посчитаюсь! Сколько они наших извели! — Заткнитесь оба, — жестко оборвал их эльф. — Вы что, не слышали приказа: никого не трогать?! Они должны спокойно уйти за своё Море! Никаких атак! Человек в сердцах сплюнул и отвернулся, а орк обиженно оттопырил губу и оскалил клыки. Но ни тот, ни другой не осмелились перечить. — Наше время ещё придёт. В лагерь, — скомандовал эльф. — Там заждались новостей. Ахарн подтянул перчатки и поправил плащ — ветер на такой высоте дул пронизывающий. Скрестив руки, он обшаривал взглядом ближайшие склоны, покрытые редким лесом, голые серые тела скал, тянувшихся к небу, и ущелье между ними. Уже минуло пять дней, а посланные им следить за Долиной всё не возвращались. И он уже начал терять терпение, коим, кстати, не очень отличался, из-за чего с Эльданом у них часто случались стычки, особенно после того боя… Он должен был встретить войско, идущее с востока. Появление зеленолесцев спутало все карты. Пришлось отвлекать. Поддавшись порыву, он вызвал на поединок сына Лесного Короля, которого узнал без труда, отчасти ради развлечения, ну и из-за вековой мести конечно. Видя, что отряды увязли в бое с Лесными, Лиэлу применила магию. Потом план поменялся, так как зеленолесцы, несмотря на малое количество, упорно сопротивлялись. Сначала решено было зажать их в тиски и уничтожить, но выведение из строя Лиэлу и появление Эльдана снова изменило план. Эти глупцы сами полезли под стрелы. Под прикрытием магии Эльдана они расстреляли бы всех… Не будь той проклятой ведьмы! А потом… Эльдан устроил ему при всех выволочку… Какое это было унижение! После ухода Госпожи, он вынужден подчинятся этому полукровке… Да кем он себя возомнил?! И всё же нужно признать: Эльдан был прав. Затея Ахарна с поединком обошлась слишком дорого. Мало того, что о них узнали, теперь этот ублюдок, принц, сынок Лесного Владыки, знает его в лицо… Но, ничего, они ещё встретятся, и Трандуил сполна заплатит за смерть отца и деда! Ахарн встрепенулся, отгоняя неприятные мысли. Уже опустились сумерки, но глаза тёмного без труда узрели, как из-за дальних зарослей появились три фигуры. Наконец-то! Эльф почтительно опустился перед ним на колено, человек и орк, склонив головы, замерли позади. Новости были просто замечательные! Ахарн улыбнулся и устремил взор туда, где за грядой располагалась почти опустевшая вотчина врага. Эльдан тоже будет доволен.***
Итак, её тревоги нашли отклик в сердцах Мудрых Запада, ужаснулись они Возможному, но не все до конца разделяли с ней, что появление Тени может быть предвестником более Страшного. Элронд и Белый Маг — их сомнения и колебания понятны. Сыновья Элронда, Келеборн, Кирдан — оставались те, над кем не давлела воля Валар о возвращении. Гададриэль не могла нарушить высшего Повеления. Но нолдиэ верила ей безоглядно и чувствовала также, как и она! Даже за Морем она продолжит говорить с ними, значит, если события в Средеземье подтвердят Худшее, если пробьёт Час… есть надежда на поддержку! В то же время Лаихенэлен не могла не ощущать и радости Артанис от возвращения в Валинор. Теперь та была полностью свободна от древнего Проклятия, долгие века тенью висевшего над народом нолдор. Пусть и ждал её там возможный гнев Элентари, она возвращалась домой! Артанис уходила. На какой-то миг аварэ почти физически ощутила давление Ноши на плечи. Тень… Лаихенэлен покинула свои покои и, двинувшись коридорами и лестницами наверх, достигла площадки на вершине Дворцовой Скалы. Взгляд её был устремлён на запад за Мглистые Горы. Там эльдар готовились навсегда покинуть благословенный Имладрис. Леди сделала глубокий вдох. Предрассветный ветер пел ей свою песню, вольно развевая волосы.
