Юность

      Мама уже ждёт. Её машина удачно попадается на глаза, стоит только взглянуть в ту сторону. Не спешу прощаться с ребятами. Освободившись от экскурсовода, мы переговариваемся, делимся впечатлениями, обсуждая интерьеры дворца. Ник, ожидаемо, говорит много и воодушевленно, подсказывает остальным названия архитектурных элементов, тепло сияя глазами. Захарра часто поглядывает на него, хмурится и кривит губы.       Все-таки прощаемся. Когда обнимаемся, Фэш привычно стоит в стороне. Я ловлю его взгляд из-за плеча Дианы. Он не отводит глаз, слабо кивает, как бы прощаясь. Я чуть улыбаюсь в ответ. От его внимания становится теплее внутри. Вспоминается наше прощание, тот поцелуй. Пробирает дрожью, щеки припекает смущение. Я ухожу от ребят взволнованная и наверняка красная, как рак.       Мама ждёт у машины, встречает меня улыбкой. Мне становится неловко вдвойне, ярко вспоминается вкус сигарет на языке. Глаза у мамы вспыхивают ярче, она спешит мне навстречу, первая протягивает руки.       — Здравствуй. Как ты? Судя по глазам, хорошо.       Мама мягко сжимает мои пальцы.       — Все неплохо. Как твоя поездка?       — Хорошо. Конечно, непросто будет управлять делами издалека, но… это мелочи, к которым можно привыкнуть.       Она улыбается почти игриво, хитро щуря глаза и склоняя голову набок. Пальцы ложатся на руль. Глядя на неё, едва не забываю закрыть за собой дверцу автомобиля. Смущение, недоверие, раздражение мешаются в груди.       — Почему ты решила переехать сюда? Почему сейчас? — спрашиваю, почти что шипя от эмоций.       Я не могу их скрыть, гляжу на нее, и гнев в груди нарастает. Мама немного гаснет под моим взглядом. Потянувшись, было, к рычагу коробки передач, замирает и сжимает пальцы в воздухе. Не отводит взгляда, и я вижу, как в глазах накипает волнение, как собираются у ресниц слезы. Сама отворачиваюсь, торопливо занимаю себя ремнем безопасности. Гнев сменяется болью. Невыносимой болью, от которой прикусываю щеку изнутри.       — Василиса, я… У тебя сейчас непростой период, и я… Я хочу быть рядом. Знаю, я не была хорошей матерью и вряд ли стану таковой для тебя, но… Я хочу помогать тебе, поддерживать. Пусть поздно, только сейчас… Пожалуйста, позволь мне заботиться о тебе, быть рядом. Я понимаю, что нам будет непросто, что я наверняка не смогу заслужить твое доверие, стать для тебя опорой по-настоящему.       Я киваю. Больше не смотрю на неё, полная смущения и боли. Мы частично говорили об этом, и я знаю о её стремлении, её мотивах. Достаточно истерик и слез было из-за этого. Не хочу снова устраивать сцену.       — Ты же не против пообедать? Проголодалась? — мягко, примирительным тоном произносит мама и осторожно касается моих волос, поправляя пряди.       — Не против. Извини, я просто…       — Всё в порядке, я понимаю. Едем?       Киваю. Мама слабо улыбается. Заводит двигатель, щёлкает магнитолой, включая музыку. Всегда включает что-то мелодичное, нежное, фоном. Её движения плавные и уверенные, точные. Слежу за ней боковым зрением и ярко вспоминаю свой детский девичий восторг от неё.       Её духи, её манера держаться, её образ и движения, голос — я смотрела, слушала, дышала и хотела, мечтала, быть такой же. Так же улыбаться и касаться волос, так же носить одежду, так же говорить. А потом… Наверное, это какой-то бунт? Сейчас я как будто её противоположность. И папина. Как отдельный организм.       Вздрагиваю. Опускаю взгляд на кисть и вижу мамины пальцы, изящно украшенные французским маникюром и кольцами. Смотрю на неё. Она улыбается.       — Задумалась, да?       — Извини, ты что-то спрашивала?       — У тебя такой вид… Я встревожилась, что у тебя что-то случилось. Все хорошо?       — Да, я просто… Действительно задумалась.       Снова молчим. Её пальцы мягко стучат по рулю, выдавая готовность, желание говорить. Невольно подбираюсь.       — Ты так и общаешься с ребятами из новой школы, да? — спрашивает, не растягивая ожидания. — И мальчишки, и девочки в компании… Наверняка парочками делитесь?       Ой! Ну только не об этом!       — Ну… не очень. Ник и Захарра встречались, сейчас расстались… — Черт, звучу, как сплетница! — Все вместе ходим…       — Наверняка же кто-то кому-то нравится, — хитро прищуривается на меня мама.       — Может, и нравится. Мы не болтаем об этом.       — Даже между девочками?       — Мам!       Она по-девичьи хихикает в ответ и подмигивает мне, как будто бы мы с ней хорошие подружки. Я насупленно отворачиваюсь, скрещиваю руки на груди. Лицо горит, мысли мечутся. Не хочу говорить об этом. Ни с кем. Да и о чем? Не знаю, что сказать, спросить… Само как-то… устроится.       Долго едем в тишине. Я подвигаюсь ближе к окну, смотрю на город за стеклом. Мама останавливает автомобиль у небольшого ресторанчика. Не спешу выходить, она тоже. Ощущаю на себе её взгляд. Она явно хочет что-то сказать или спросить. Мне неловко и беспокойно от этого. Выскальзываю из машины первой и жду на улице.       В ресторанчик проходим вместе. Занимаем столик у окна. Мне вдруг вспоминается, как я устроила скандал в похожих обстоятельствах, и становится неловко. Я ерзаю на своём кресле и мельком взглядываю на маму. Она встречает мой взгляд, случайно.       — Василиса? Хочешь поговорить о чем-то?       — Нет, я так… Вспомнила кое-что. Не важно.       Мама смотрит на меня ещё пару секунд и опускает взгляд к меню. Я заслоняюсь своей книжицей, впустую разглядывая буквы в строчках. Направляю все свое внимание на выбор блюда.       — Василиса, как ты смотришь на то, чтобы отдохнуть вдвоём в Италии? На осенних каникулах. Можем и в другую страну поехать, — отправив официанта с нашим заказом, вдруг предлагает мама.       Она неловко улыбается, встречая мой удивлённый взгляд. Смотрю на неё в лёгкой растерянности, а в груди разрастается восторг. Вместе уехать? Куда-то в Европу? Я так давно хотела, чтобы она взяла меня с собой в Италию, к себе домой!       — Конечно! Я не против! — не сдерживаю я восторга, улыбаясь ей. — А папа?..       — Я все улажу с ним. Это не помешает твоим тренировкам? Соревнованиям?       Радость гаснет. Я выдыхаю, и из груди на мгновение как будто уходит вся жизнь.       — Может помешать. Кубок через полтора месяца… Конечно, я буду заниматься там, где бы мы ни были, но интенсивность не та…       Это несерьёзно. Я только восстановила форму и режим после маленькой заминки со школой, а тут… Ольга точно не будет в восторге, да и я… Мне нужно выступить как можно лучше. На Кубке города, России, на Чемпионатах… Если всё время буду отвлекаться, то останусь плавать внизу турнирной таблицы, пока спорт не закроется для меня по возрастному ограничению.       Мама мягко укрывает ладонями мои кисти.       — Я понимаю, как это важно для тебя, и вижу, что у тебя большой талант к гимнастике, который нужно развивать и показывать. Давай вместе поговорим с тренером. Многое ли решат несколько дней? Все-таки хороший отдых, встряска тебе не помешают после того, что ты переживала несколько недель назад. Думаю, Ольга Михайловна не воспримет это блажью и поймет тебя.       — Мам, это спорт…       — Спорту нужны сильные, здоровые и внутренне счастливые, заряженные спортсмены. Оружие без снаряда не стреляет, каким бы технически развитым и подготовленным к стрельбе оно бы ни было.       — Ладно.       — Вот и славно.       Мама улыбается, с чувством сжимая пальцы на моих кистях. Я слабо улыбаюсь в ответ. Немного неловко от того, что моя давняя мечта сбывается, вдруг так легко и совершенно неожиданно. Буквально сваливается на голову. Может, так и должно быть? Не к каждой мечте нужна цель, не к каждой нужен путь из маленьких задач. Нужны лишь случай, возможность и решительность.

***

      Четверть плавно подходит к концу, впереди каникулы. Контрольные, подготовка к экзаменам, тренировки — дни проносятся один за другим, как кадры в кинопленке, и я все спешу от одного к другому, не помня ни о чем. У ребят похожее, не сомневаюсь. Мы видимся коротко, в столовой, порой на переменах. Мне не хватает их, ещё больше не хватает Лешки и Грозы. Но весь этот сумасшедший бег идёт к концу, и меня это радует.       Мама устраивает поездку. Ольга Михайловна радостью не пышет, но отпускает на неделю, взяв с меня обещание не расслабляться. Отец тоже не в восторге, несколько дней ходит с каменным лицом и камни же как будто бы жуёт. Я стараюсь не отсвечивать. Занимаюсь вплотную учебой, на полтора часа отодвигая сон, чтобы идти вровень со всеми, подготовиться, сдать. Не хочу проблем на родительском собрании, после которого отец решит, что мне лучше остаться дома, взять у учителей материалы для внятного изучения того, что мелочью копилось за предыдущие годы.       — У меня есть идея! — громко, задорно произносит Захарра, взмахивая вилкой. — Через пару дней Осенняя ярмарка! Сходим? Я бы приготовила что-то.       — Я пас, — сразу отговаривается Фэш.       — А я бы сходил, — негромко поддерживает Маар, улыбнувшись подруге. — Ты как всегда или что-то новенькое будешь пробовать?       Захарра, взглянув на Ника, преувеличенно широко улыбается и подается в сторону Маара.       — И так, и так. Хочешь помочь?       — Кхм… Я тоже не против пойти, — отзывается тут же Ник, не поднимая глаз на Захарру.       — И я пойду. Приготовлю наш любимый горячий шоколад, — говорит следом Диана, как бы сглаживая непринужденным тоном возможность конфликта.       — А что это за ярмарка? — спрашиваю, когда взгляды ребят обращаются ко мне.       — В честь Золотой осени, — вдруг берется объяснять Драгоций, мазнув по мне взглядом. — У младших классов выставка поделок и рисунков, с шестого класса ярмарка, куда приносят разные блюда и за символическую сумму продают учителям, школьникам и родителям.       — А обязательно готовить или?..       Смущённо замолкаю, приметив ехидство в усмешке Драгоция. Захарра хихикает, подталкивая меня плечом. Фэш странно вздрагивает, будто кто-то пихнул его под столом.       — Да, но это условие легко обойти. Да, мальчики? — Захарра подмигивает мальчишкам. — Раньше мы готовили все вместе и продавали за одним столом. Мы можем собраться завтра у меня. И послезавтра тоже. Мы же почти все после шестого заканчиваем?       — У меня седьмым французский — я позже подъеду, — откликается Диана.       Взгляды направляются на Драгоция. Он натужно вздыхает и складывает руки на груди.       — Я подумаю, — бурчит в ответ. — Нашли развлечение!       — Их-х! Здорово! Василиса, а ты как?       — Я… У меня в четыре тренировка. Если совсем ненадолго. И на ярмарку не сразу приеду.       — Все равно попробуй. Это достаточно интересно, — поддерживает Маар.       Я слабо улыбаюсь ему. Присутствие Драгоция привычно сковывает. Не хочу из-за него лишаться общения с ребятами, но и с ним рядом проводить вечер не очень хочется. Может, он не придёт? Пусть найдёт себе другое занятие на вечер пятницы.       Собираемся, как и договаривались, после шестого и вместе на автобусе едем к Захарре. Мне немного неловко в компании подруги и ребят. Между Ником и Захаррой холодный нейтралитет, а Маар… Есть что-то в поведении Захарры, да и самого Маара, что наталкивает на мысли о зреющей между ними симпатии. Совсем не дружеской симпатии. И, глядя на них троих, я не знаю, куда себя деть и к кому ближе держаться, чтобы не допустить возможного конфликта.       Захарра воодушевлена. Сбегав в спальню, приносит потрепанную тетрадь, явно дополненную листами. Открывает свои последние записи и начинает давать задания нам троим. Планы у неё великие. Мясо, запечённый картофель, пирог и фирменные стрелки-хрустелки.       — Тестом займетесь вы, мальчики. Кто хочет, тот и делает, — распоряжается Захарра деловито.       — Фэш как раз от этого и срулил. Решил, что тренажерка лучше твоего теста, — бурчит Ник.       — Нашего великого и ужасного спугнуло тесто — так и запишем! — широко улыбается Маар и дружески хлопает друга по плечу. — Я этим займусь, куцехвостик.       — Только кудри подбери, — весело хмыкает Захарра, метнув в сторону Маара игривый взгляд.       Всё дружно и кучно собираемся за готовкой. Захарра посматривает на нас, подсказывает, направляет и сама с энтузиазмом разделывает мясо. Я старательно слушаю её советы, вожусь долго, боясь что-то испортить. Захарра не подгоняет, мальчишки ни словом, ни жестом не упрекают. Неловкость немного отступает.       — Не привыкшая к кулинарии, да? — беззлобно уточняет Маар, глянув на мою неторопливость с ножом.       — Да, я… Я почти не соприкасалась с этим дома, — тихо признаюсь я. — А ты?..       — А у меня выбора нет. Мы, конечно, с дедом не кулинары, но иногда хочется поесть что-то интереснее макарон и сосисок.       — Мы с папой стараемся готовить по выходным, — неожиданно замечает Ник, улыбаясь. — Приятно кушать что-то вкусное.       — Ник, извини, а твоя…       — Мама умерла. Погибла в аварии. Я уже плохо её помню.       — Извини, пожалуйста, я…       — Ничего страшного.       Ник улыбается мне, как ни в чем не бывало, только в карих глазах мелькает грусть. Мне становится совсем неловко. Особенно, перед Мааром и Захаррой. Не стоило при них… Ведь у них тоже нет родителей. Почти…       Диана приходит к началу четвёртого. Я как раз начинаю собираться, чтобы уезжать. Мы обмениваемся парой фраз, и она убегает обниматься с ребятами. Я приседаю, чтобы завязать ботинки. От шнуровки отвлекает звонок в дверь.       — Василиса!..       — Открою-открою! — кричу Захарре в ответ.       Заправив шнурки, чтобы не мешались, поднимаюсь и шагаю к двери. Открыв сталкиваюсь взглядом с Драгоцием. Как же он вовремя! Поспешно отступаю, пропуская его в прихожую.       — Спортсменки уже спешат разминать конечности? — комментирует он мой собранный вид.       — А музыканты-грубияны решили почтить нас своим великим присутствием? — язвлю ему в ответ, чиркнув по нему взглядом.       — Огнева…       — Пусти, я спешу.       На мгновение поднимаю взгляд к его глазам. Драгоций, схвативший, было, меня за локоть, расслабляет пальцы. Я торопливо выскальзываю за дверь и закрываю за собой. Сердце гулко бьется в груди, отвечая на его взгляд, насмешливый тон, торопливый жест. Глаза припекает внезапными слезами. Я сердито выдыхаю и тру глаза, крепко стискиваю зубы, запихивая вспыхнувшую обиду глубоко под ребра.       На тренировке не щажу себя. Нагрузка хорошо отвлекает от размышлений и переживаний, и я занимаюсь во всю силу. Тело под конец приятно ноет от усталости. Я торопливо бегу в душ, чтобы сполоснуться перед ярмаркой. Прохладная вода бодрит, на время прогоняет усталость.       Девочки ещё не расходятся, смеясь и переговариваясь. Остаются Инга, её верная подруга Светлана и хохотушки Маша и Даша. Все четверо цепляют меня взглядами.       — Так вспотела, Огнева? — насмешливо затрагивает Инга. — Оно и не удивительно: скакала наша любимая дрессированная крыска без устали… Папочка перекрыл финансы, так теперь приходится своим трудом к копейке идти?       — Тебе тоже не помешало бы усердие. Да и финансовые ограничения… Может, кушать будешь меньше.       — Что?!       Инга вспыхивает, срывается с места тут же.       — Мелкая дрянь!       Я отскакиваю в сторону, спасаясь от наманикюренных коготков. Инга выдыхает, топает ногой и яростно смотрит на меня.       — Только попробуй тронуть, — шиплю в ответ на её взгляд и за шнурки подхватываю ботинок.       — Готовь денежки на новую мордашку, Огнева.       Снова бросается на меня. Отступаю — стена. Черт! Замахиваюсь, и ботинком метко попадаю по щеке. Инга рычит. Пальцы крепко зажимают запястье, давят. С писком роняю ботинок. Инга пихает. Затылок врезается в стену, щеку хлестко цепляет пощечина, ногти впиваются в шею, пальцы другой руки прижимаются к щеке. Пихаюсь, сама давлю ей на грудь, вжимаю ногти в ключицу.       — Девочки! — голос Ольги прорезает наши сопения и писк. — Немедленно прекратили!       Ингу отдирают, и я сама прислоняюсь к стене. Ольга сурово взглядывает на меня. Инга мягко вырывается из её пальцев, отходит.       — Что это было? Инга, Василиса?       — Ничего, Ольга Михайловна, — бросая на меня злобный взгляд, отмахивается Инга.       — Хорошее ничего на лице у Василисы. Послушайте меня обе. Вы одна команда, один организм. Вы в мире, и команда ваша работает исправно, а значит, будут и результаты. Вы поняли меня? Инга?       — Да, тренер.       Фыркнув напоследок, Инга забрасывает рюкзак на плечо и скрывается в дверях. Светлана, Маша и Даша стайкой за ней. Взгляд Ольги следит за мной.       — Василиса, что между вами произошло? — голос становится мягче, заботливее.       Передергиваю плечами. Не хочу говорить, что Инга попросту завидует мне из-за большего расположения тренера.       — Наверное, я ей просто не нравлюсь, — отмахиваюсь, как могу. — Всегда цепляет меня.       — Из просто так не не нравятся. Ладно, завтра с обеими буду говорить. Пойдём, дам тебе холодок, к лицу приложишь. Чая хочешь?       — Нет, спасибо. Я спешу, к ребятам. Сегодня осенняя ярмарка.       — Как в школе? Как ребята?       На несколько минут захожу в тренерскую. Все-таки Ольга Михайловна для меня близкий человек. Конечно, я для неё большая надежда, мечта, но есть в её заботе нечто искреннее, даже материнское. Я не просто объект, способный уставить её полку трофеями, не просто способная спортсменка. И она для меня чуть больше, чем просто тренер, наставник.       Школа наверняка полна школьников, родителей, учителей. Светом приветливо сияет проходная, выделяясь среди темнеющих окон. Спеша через двор к дверям не сразу замечаю на пороге знакомую фигуру. Коренастый Драгоций быстро обнаруживает себя, перекрывая свет из дверей, и полусумрочный силуэт отмечается огоньком сигареты.       — Опаздываешь, — с намёком на добрую насмешку замечает он.       Фыркаю в ответ. Он сходит по ступеням мне навстречу, я, наоборот, торопливо поднимаюсь на крыльцо и дёргаю дверь на себя. Его рука задерживает створку, открывает дверь шире. Проскальзываю внутрь — он следом. Задерживает, взявшись пальцами за локоть.       — Что это у тебя?       — О чем ты?       Дергаюсь — не пускает. Отворачиваюсь — Драгоций обходит меня. Пальцы мягко ловят подбородок, поворачивают лицо. Он хмурится, аккуратно скользнув большим пальцем по царапинам на щеке.       — Кто?       Тихо, но будто из груди идёт рык. Тихий, мягкий, обещающий перерасти в грохот.       — Какая тебе разница?       На крики и споры нет ни сил, ни желания. Даже смотреть на него не могу, не хочу.       — Кто тебя обидел?       — Ты меня все время обижаешь, — выдыхаю с досадой. — Отпусти уже.       — Василиса…       — Отстань.       Отпускает, и я тут же обхожу его, спешу прочь. Бегу вниз, к гардеробу. Мимо сияющего, шумного, многолюдного холла. Я чужая в этом сиянии, оживлении, веселье. Хочу спрятаться внизу, среди металлических шкафчиков, среди рядов вешалок и чужих пальто, плащей и курток, в гимнастическом зале. Знаю, что на ночь этажи обесточивают, и хочу остаться во мраке в прохладном спортзале или в танцевальном зале. В темноте, прохладе, пустоте. Только я и мои чувства, мысли.       Холл действительно полон. Все пространство занято столами и людьми. В одной стороне младшие классы с поделками, в другой — остальные со всяческими блюдами. Светлое, многолюдное пространство полно разговоров и смеха, ароматов запеченного мяса и тушеных овощей, выпечки.       Замирая у лестницы, оглядываюсь в поисках ребят. Не хочу долго бродить в этом море людей. К счастью, нахожу друзей взглядом и спешу к ним мимо чужих столиков и лиц.       Впятером топчатся вокруг небольшого столика из столовой — их переносят в холл для ярмарки. Захарра пышит энтузиазмом, торгуясь с физруком; Маар посмеивается, по-доброму поддразнивает ее; Диана и Ник стараются держать порядок; Фэш мрачно маячит в стороне. Меня встречают улыбками. Впрочем, они быстро гаснут при виде царапин. Друзья налегают с вопросами, быстро отпуская учителя. Я коротко рассказываю об Инге.       — Если ещё раз полезет, бей, не жалея, — советует Захарра, рубанув по ладони.       — Лёшка так же говорит. Даже учил меня драться, вместе с Грозой, — хмыкаю весело.       — Видно, плохо учил, — ворчит Драгоций.       Послав ему сердитый взгляд, отворачиваюсь. Молчание и стояния в сторонке идут ему больше.       — Пойдём посмотрим, — оживленно предлагает Захарра, выскальзывая из-за стола.       С озорной улыбкой подаёт одну руку мне, вторую Диане. Подруга не противится, и я хватаюсь за пальцы Захарры следом. Мы оставляем мальчишек и идём смотреть на все вокруг.       Первым делом Захарра увлекает к столам младших классов. У малышей много рисунков и поделок. Некоторые выдают родительскую руку, мастерство, другие умиляют неказистостью детских умений. Захарра и Диана смотрят на все с улыбками и восхищением, вспоминают свои поделки в том же возрасте. Мне нечего вспомнить. В моей школе тоже проходили такие праздники, но у меня не было времени на творчество, и я ни разу не участвовала. Зато Нира каждый год мастерила вместе с Нортом, Дейлой и Николь. Мне было неловко обращаться к ней, просить научить и помочь.       — Так здорово смотреть на всякие безделушки, сделанные своими руками! — воодушевленно высказывается Захарра, спеша к рядам блюд. — Обожаю ярмарки! А уж если поторговаться можно!..       Её восторгу нет предела, и он заразителен. Гуляя среди всяческих вкусностей, Захарра совсем не сдерживается. Смотрит, пробует, покупает, загружая нас с Дианой. Смеется, что не взяла с собой мальчишек и угощает нас, чтобы чуть-чуть разгрузить наши руки.       Когда возвращаемся, мальчишки недолго стоят с нами. Ник и Маар так же уходят бродить меж рядов, мечтая найти что-то вкусное и сытное. Драгоция не видно. Наверняка опять уходит курить.       Оживление постепенно стихает. Родители и школьники медленно рассеиваются в дверях, ряды столов пустеют. Мы не задерживаемся до конца. Ник, Диана и Маар спешат первыми, чтобы успеть на автобус. Захарра, глянув на брата, предлагает подвезти меня. Я соглашаюсь, хоть с Драгоцием нам по пути и за него я буду меньше переживать. Отправляю сообщение Эрну, наверняка разворачивая его домой на подъезде к школе. Помогаю Захарре сложить в рюкзак все накупленное ею добро.       — Как хомяк, ей-богу, — весело хмыкает Фэш. — Или кочевник, разграбивший деревню. Марковка, уверена, что вы проедете дальше школьных кустов с таким балластом?       — Так и скажи, братец, что завидуешь. Василиса-то не с тобой поедет.       Ох фыркает громче, привычно закатывает глаза. Отмахивается от обеих и вынимает из кармана пачку сигарет. Мне на миг вспоминается горечь табака на его губах, терпкий запах, пропитавший кожу куртки.       Жду, что Захарра заговорит о своём брате, спросит. Но нет. Прощается со мной, как ни в чем не бывало, и уезжает. Я провожаю её взглядом и оглядываюсь на высокие ворота дома. Наверняка меня ждёт очередное взыскание за отправленного домой Эрна и самоличное посещение ярморки. Может, стоит начать копить деньги для переезда, уйти после девятого и поступить в колледж?