Дане не наливать!

Прошепчи мне причину своих слез

Открыв утром глаза, первое, что я увидел, была обнаженная Яна, укрытая белоснежным покрывалом и прижимающаяся ко мне, нежно посапывающая в мои ключицы. Но при этом я не помню, что произошло. Да уж. Догадаться нетрудно. Да и голова болит. - Ян, - я начал трясти гладкое, точно камень, плечо девушки. - И тебе доброе утро, котик, - сонно промурлыкала она, еле открыв свои большие глаза. - Что вчера произошло? – не буду тянуть с вопросом. Это не совсем в моих принципах. - Ты выпил после того, как мы поссорились, а потом мы переспали, - блядь! Черт бы побрал того, кто напоил меня! Надо бы разузнать подробности. Вдруг я чего-то натворил на пьяную голову. - С кем я пил? – сев, я положил голову на колени, обхватив её руками. - Откуда я знаю? – полностью проснувшись, Яна ушла в душ. Так, комната на первом этаже, значит, я смогу сбежать. Надо бы поторопиться и заскочить переодеть форму, иначе опоздаю. Мой план был бы идеально воплощен, если бы не разбитый Ваня, лежащий на своей кровати. Чего он такой грустный? Глаза опухшие и красные от слез. Неужели, Эля бросила? - Вань, доброе утро. Ты чего помятый какой-то? – я навис над братом, тот лишь будто сквозь меня посмотрел. Я заметил на самом дне бесконечных глаз боль. Почему ты так смотришь? - Чего тебе? – голос был хриплым. Разве можно из-за любви так убиваться? Думал, такое только в фильмах бывает. - Тебя Эля бросила? - Если бы, - по какому поводу он может еще переживать? Моя тревога усилилась в несколько крат, когда я заметил одинокую слезу в уголке его глаз. Как же хочется успокоить его. Вот только как? Вдруг это я что-то ему вчера наговорил? - Я что-то сказал вчера? - Хватит в гадалки играть. Отвали. Мне и так хуево, - Ваня отвернулся, нырнув с головой под одеяло. - Вань, поешь шоколад. В нем есть… - Да отъебись ты уже!!! – его голос дрожал. Плачет? - Прости, - моя рука потянулась к нему, но зависла в воздухе на полпути из-за робости. Что бы то ни было, надеюсь, Ваня сможет простить меня. В школу я добрался вовремя, но учиться не хотелось. Я всё думал об утреннем инциденте и пытался вспомнить хоть что-то о вчерашнем вечере. Только направляясь медленной походкой домой, оглядывая окрестности и смотря на растворенные в лужах дома, воспоминания вернулись. Ваня. Это он напоил меня, но злость даже не закипала во мне. Это ведь он. Говорил, что любит, целовал, успокаивал… А я. Я ранил его. Сердце хочет выпрыгнуть из груди, чтобы как-то его унять, я сжал ладони в кулаки. Я должен что-то сделать. Я пустился со всех ног домой, к нему. Чувствую ли я тоже, что и Ваня? Не братскую любовь, а нечто более нежное и невероятное. Я причинил ему боль. Я должен исправить свою ошибку. - Вань! – тяжело дыша, я ворвался в комнату. Повезло, что он ещё здесь. Я вломился в его укрытие и обнял. – Прости, - я отстранился, схватив его заплаканное лицо в свою хрупкие ладони. – Я вспомнил. Прости. - Перестань. Тошно, - он был непреклонен. - Я люблю тебя. Не как брата. Очень сильно. Ваня, - я должен достучаться. Мое сердце разрывается, оттого что я натворил, а всё тело горит, будто в огне. Желание никогда не отпускать его преследует меня. - Ты трахал ее? – выражение моего любимого лица не изменилось. - Да, но… - Данила, у тебя есть девушка. Что ты хочешь от больного на всю голову гомосека? – Ваня говорил вполне серьёзно. - Любви. Люби меня, как своего парня, - я крепче прижал его к себе, он обхватил мою талию. - У меня лишь одно условие, - я почувствовал легкую улыбку. Я смог достучаться! Как же я счастлив! - Что угодно. - Ты будешь послушным мальчиком. -Я принимаю условие, Вань. - Даня, - он прошептал мое имя на ухо, отчего по телу побежали мурашки. – Я люблю тебя, - укусил мочку, срывая полустон с моих губ. - Вань, будь со мной. Всегда. - Не отвяжешься от меня. Я – твое проклятье. - Скорее чудо, - мы оба рассмеялись. Так легко и спокойно на душе. Я смогу терпеть его веками, но наша жизь не такая уж и длинная. Поэтому я буду наслаждаться каждым мгновением.

Мое сердце принадлежит ему.

Сейчас всего лишь 10 часов воскресного утра. Машин не много, но они вовсю гудят и загрязняют и без того нечистый воздух. Люди не спешат просыпаться, ведь лишь взглянув в окно настроение упадет ниже плинтуса. Мало кому нравится осенняя слякоть с опавшей листвой в подарок, но всё-таки находятся любители. Например ,Александр Сергеевич. Не смотря ни на что, Даниле пришлось выйти из дома, вынырнуть из теплого океана нежных объятий и поцелуев, Вани. Сероглазый ботаник готов на любые жертвы ради их отношений. После той бесконечной ночи, да и утра впрочем, они пообещали никогда не разжимать пальцы и всегда держаться за руки. Еще до встречи с Яной, Даня испытывает вину, из-за которой сердце сгорает в ярком пламени. Но не бывает счастья без жертв. Всю дорогу молодой человек нервно трепал рукава своей куртки. Всё его тело дрожало, ведь начитавшись книг, Даня больше всего остерегался людской ненависти. - Дань, доброе утро! –Яна, не подозревая ни о чем, приобняла своего парня за плечи, чмокнув в щеку, но Даня совладев собой, отстранил девушку на расстояние вытянутой руки. - И тебе доброе, - голос предательски дрогнул, сам же сероглазый ботаник поежился то ли от холода, то ли от страха. – Я хотел поговорить с тобой. - Так рано? Давай хоть кофе выпьем, - девушка улыбнулась, точно яркое солнце в хмуром небе, но даже издевательская усмешка Вани, показалась ему дороже в стократ. - Нет. Разговор очень важный, - Данила переступал с ноги на ногу, а в его голове летало множество слов, но в одночасье они испарились и настала звенящая тишина. А девушка недоумевала от резкости тихого ботаника и срочности беседы. - Ладно. Говори, - всё же она приняла свое положение, и облокотившись на холодный забор, скрестила руки. - Я чувствую огромную вину за это. Мне тоже непросто. Пожалуйста, попытайся понять меня, - настал тот роковой миг их отношений. Яна думала, строила предположения, и эти томительные минуты казалось чудесным образом превратились в ч асы. – Нам нужно расстаться. Я хочу так. Мы не можем быть вместе, - каждое слово давалось Даниле с тяжким трудом, а Яне новой раной на душе, которая со временем затянется и оставит свои отпечаток, иначе говоря, шрам. Сможет ли их тленная любовь превратится в иные отношения? Возможно. Но не сегодня, и не завтра. Девушка хотела ответить, но слова будто застряли в горле. На больших глазах выступили слезы. Даня решил уйти сейчас. Пока не сказал что-нибудь еще или не натворил новых глупостей. ОН ушел, как говорят, по-английски, не проронив ни слова. Конечно, совесть будет грызть его, пока Яна радостно не улыбнется другому.