Наш внутренний Огонь

      Спалось плохо. Обоим. Зуко не мог избавиться от навязчивого видения полных тоски светло-карих глаз и грустной, но понимающей улыбки на губах черноволосой девушки, а Тирис — от мыслей о безысходном отъезде Огненного принца, к которому она успела сильно привязаться за столь короткое время. И в ее сердце теплилась надежда, что эта привязанность является взаимной.       Однако как бы тяжело ни было Тирис, Зуко было куда тяжелее. Сон его был хрупким, словно хрусталь, готовый вот-вот выпасть из рук и разбиться на мелкие осколки. Принц беспокойно ворочался, то и дело просыпаясь, а через некоторое время засыпая снова. К своему ужасу, он осознал, что погряз в болоте неопределенности и незнания что делать дальше. Видимо, холодная брюнетка с горячим сердцем действительно запала Зуко в душу, иначе он бы ни секунды не сомневался в завтрашнем уходе...       Утром Айро с некоторым сожалением приказал подчиненным, чтобы те готовились к отплытию из колонии. Не люби и понимай он так сильно своего племянника, то они бы точно задержались здесь подольше. Айро глубоко вздохнул и прикрыл глаза. Порой нескончаемая погоня Зуко за Аватаром казалась ему неким фанатизмом, но бывший генерал спешно отмахивался от этой бредовой мысли. Нет, конечно же, это не фанатизм, но то, что принц буквально изматывал себя, не обращая внимания на обычные радости жизни и отдав все свои силы на преследование, сильно беспокоило его дядю. Однако пытаться образумить племянника — дело бессмысленное, так что Айро уже почти ни на что не надеялся.       Бывший генерал грустно улыбнулся своим мыслям и хотел было направиться к порту и уже там дождаться племянника, как вдруг дверь распахнулась, и в комнату ввалился Зуко. Айро с легким прищуром оглядел его с ног до головы и вскинул бровь — выглядел принц неважно: под глазами залегли круги, волосы были взъерошены, во взгляде читались раздражение и злость.       — Ненавижу! — с жаром выпалил он, и пламя в висящем на стене факеле полыхнуло с новой силой.       — Что "ненавижу"? — осторожно уточнил дядя, и Зуко обратил на него свой сверкающий взор.       — Когда так происходит! — в ярости прорычал принц, сжимая руки в кулаки. — Мы... мы должны отплывать!       — Мы и так сейчас отплываем, Зуко, — Айро беспокойно посмотрел племяннику в глаза и склонил голову набок. — Что случилось?       — В том-то и дело, что нельзя отплывать! — Взбешенный принц принялся мерить комнату шагами и запустил руки в темные волосы, проигнорировав дядин вопрос. — Нужно, но нельзя! Я не могу, дядя!       — Что случилось? — более твердо спросил Айро и хватил мечущегося Зуко за плечо. — Скажи мне.       Тот раздраженно взвыл и грузно опустился на кровать, спрятав лицо в ладонях.       — Я не могу... — снова повторил принц. — Я не могу оставить ее, но и прервать погоню — тоже. Я не знаю, что мне делать.       Айро, не отпуская плеча племянника, облегченно выдохнул и закатил глаза. Он-то было подумал! Ох уж эта сложная штука — любовь. Вот и до неприступного племянника она добралась. Конечно, Айро ожидал, что проблема у Зуко более серьезная, и расслабился, когда понял, в чем дело. Однако бывший генерал понимал, что принцу эта ситуация легкой вовсе не казалась и сильно его тяготила. Все-таки, что бы ни говорил Зуко, порой и его сильные, но все еще подростковые плечи не выдерживали всего груза.       — Ты это о Тирис? — довольно улыбнувшись, поинтересовался Айро.       — Конечно, больше не о ком, — фыркнул изгнанник, поднял голову на дядю, и из его уст вырвались те слова, которые, как думал Зуко, он произнести не мог: — Что мне делать? Я запутался.       — Ты все еще хочешь поймать Аватара, — Айро не спрашивал. Он утверждал.       — Я хочу не поймать мальчишку, — вымолвил принц и приосанился, — а восстановить свою честь. Это совершенно разные вещи, дядя.       — Однако это так. Знаешь, Зуко, на самом деле ты должен решить все сам, я не могу думать за тебя. И одна из причин, это то, что я тоже совершаю ошибки.       — И все же, — тихо, почти шепотом произнес изгнанник, — как ты считаешь?       — Поговори с ней. Задержимся здесь на день, а завтра утром отправимся в путь. Я уверен, поговорив, ты ответишь на мучающие тебя вопросы. .       — Зуко? — Тирис вперила крайне изумленный взгляд на парня в капюшоне и так и замерла на пороге своего дома. — Зуко...       — Да-да, я это, — прошептал принц и, бесцеремонно ухватив девушку за предплечье, увел ее на задний двор. Благо там их никто не мог увидеть. — И не делай такие большие глаза, Тирис. Отплываем мы завтра       — О, вот оно как, — радостно улыбнулась девушка и опустила взгляд. Зуко только сейчас заметил, что голос ее слегка охрип, а глаза — на влажном месте.       — Ты плакала? — удивленно спросил он, приподнял лицо Тирис за подбородок и пристально посмотрел на нее. — Я бы все равно вернулся. Рано или поздно — но вернулся бы.       — Вот только мне ты об этом забыл сказать! — Брюнетка подалась вперед и обвила шею Зуко руками. — Откуда я знала, что принц будет возвращаться к какой-то девчонке, вроде меня...       — Так вот что ты думаешь обо мне, — протянул изгнанник, прижимая девушку к себе. — Как плохо.       Тирис промолчала. Оба понимали — сейчас слова будут только лишними. Ощущения близости любимого человека было более чем достаточно. То, что мучило их всю ночь, стало яснее ясного в один момент: он обязательно вернется, а она будет терпеливо ждать.       Этот день Зуко и Тирис провели вместе, не отходя друг от друга ни на шаг. Они не дурачились, словно дети, как многие влюбленные парочки. Было в их отношениях нечто другое, особенное. Каждый поцелуй — словно немое обещание, каждый взгляд — желание прочно закрепить в памяти столь обожаемые черты. Конечно, ведь кто знает, когда они встретятся в следующий раз.       Однако ночью ровная гладь их отношений испарилась. Грань между простыми поцелуями и страстным желанием пора было разрушить, она была ни к чему. Робкая Тирис впервые позволила кому-либо прикоснуться к себе, впервые доверилась, вопреки страху. Жар чужого тела сводил ее с ума, полный обожания шепот вызывал дрожь и жуткое волнение — неизвестные доселе ощущения сносили голову, накрывали с головой. Сплетенные огненной страстью тела покрылись испариной, стоны, полные вожделения, были хриплыми, срывающимися.       Зуко был обуян пламенем, жаркой и страстной любовью в эту ночь, но Тирис чувствовала совсем иное: доверие, нежность, полную покорность тому, за кем она последует.       Да, их сердца любили по-разному, но внутри горел Огонь — вечный, единый. Он-то и создал между изгнанным принцем и девушкой эту связь. Может, благодаря ему они так быстро и практически безропотно доверились друг другу. Ведь и Зуко, и Тирис точно знали:       Он обязательно вернется, а она будет терпеливо ждать.