Оксюморон

Вода издали казалась синей… Линия горизонта слилась, между небом и океаном границы почти не осталось. Почти. Пак любил это слово. Оно никогда ничего не выражало в полную меру. Всегда что-то около. Почти голубое небо. Почти зелёная трава. Почти счастливое время. Так оно всегда и было. Всё в меру. Неполное проявление чувств. Неполное родство с себе подобными. Неполное счастье. А разве это не значит: не настоящее? А настоящего никогда и не было. Всё, что испытал Пак Джинён за свои неполные двадцать четыре года — это почти прекрасное время. Так думалось. А думать он любил и умел. Всё в мире имеет свои алгоритмы. Всё записывается в строжайшем порядке. И это так здорово, просчитывать каждый свой шаг на пути к цели. Но если бы у него спросили, что это за цель такая? Он бы не смог ответить. Потому что тогда пришлось бы снова просчитывать все ответы, что всплывали в его голове. А их было превеликое множество. Но океан ждал. Притаился совсем близко. Огромный. Словно почти прирученный зверь. Именно сегодня. А завтра может быть всё, что угодно. Джинён бы с удовольствием посмотрел и на шторм. Возможно, в безопасной близости. А лучше — с высоты своего балкона. Он приехал лишь вчера на это побережье. Слава богу, средства позволяли путешествовать. Он давно хотел тут побывать. И вот. Мечта почти свершилась. Оставалось лишь раздеться и испробовать на ощупь эту солёную воду. Джинён, не торопясь, сложил свои пожитки на шезлонг, припрятав мелкие денежные купюры в дальний карман шорт. Он ненавидел наличные. Но, не будешь же расплачиваться картой здесь, на пляже? Народу было многовато. Можно сказать, ступить некуда, чтобы не наткнуться на кого-нибудь. Постоянно слышались детские голоса, рядом стайка молодёжи играла в волейбол. Девушки в разноцветных купальниках галдели, как галки. И этот говор… Нет, Пак знал английский отлично. Но всё равно это было непривычно: слушать такую бессвязную и отрывистую речь. Корейский был мягче, плавнее. Комфортнее для слуха. Постоянно кто-то передвигался, проходил мимо, шебурша песком. Было приятно осознавать себя крупицей этого большого мира. Быть одним целым с этим человечеством. Пак даже поулыбался своим мыслям. Солнце нещадно палило. Но это было почти приятно. Особенно, если знаешь, что сейчас окунёшься в прохладную воду с головой. Джинён подтянул алые плавки и шагнул в набегающие волны. Постоял, привыкая к ощущениям. Нагнулся, ополоснул тело, растёр себе область груди мокрыми руками. Вздохнул глубоко и поплыл. Вода лишь издали казалась синей… А когда посмотришь на небо снизу вверх, лишь оно имеет синий цвет. Даже ближе к голубому. И это только потому, что облаков совсем нет. Белые барашки были отпущены на свободу. В Сеуле всё время небосвод покрыт облаками. Даже и смотреть не надо. Джинён и так это знал. Ну или предполагал. А здесь… От этого казалось, что вверху ещё один океан. Даже захотелось ощутить его плотность. Вот так бы и прыгнуть с разбега! Пак нечаянно глотнул солёной воды, отфыркался, отряхнулся и заработал руками. Шум голосов потерялся где-то далеко-далеко. Джинён нырнул и направился к буйкам. Плавать в замкнутом пространстве ему ужасно не нравилось. Хотя с его неумением держаться на воде это было чревато. Но у Джинёна была одна любимая теория, что опасно везде. Ты можешь выйти из дома и тебе на голову упадёт метеорит. Вот и конец истории. Наступишь на морского ежа и тоже будет хорошего мало. А ещё можно нечаянно чем-то отравиться. Заработать ботулизм. Ой, да мало ли что может случиться? Даже здесь, в этой нирване, опасно всё. А значит чего переживать? Страшно вообще жить. Все пути ведут к смерти. И это неизбежно. Поэтому чего париться и нервничать? Опасно везде. И проще забыть об этом раз и навсегда. Пак заплыл за буйки и с наслаждением улёгся на спину. Теперь можно никуда не спешить. Он снова залюбовался небом над собой. Такое близкое. Смотреть было больно из-за солнца, что слепило глаза. Казалось, что золотистые всполохи искрят везде. Океан был, словно живой. Мерцающий. И это сияние проступало даже сквозь опущенные веки. Он находился между двумя одинаковыми мирами: Небом и Океаном. И эти две стороны были совершенно одинаковые. Почти. Он полежал ещё немного, потом резко перевернулся на грудь и медленно поплыл к берегу. Оставалось совсем немного. Уже слышны были голоса отдыхающих. Тут и там встречались одинокие пловцы. Джинён предвкушал, что сейчас уляжется носом в полотенце, расстеленное на шезлонге. Даже почувствовал эту приятную мягкость ткани. Но, в следующий момент, судорогой свело правую ногу. Он не испугался. Паника — плохая сестра разуму. Нужно уметь держать себя в руках. Он и держал. Принялся растирать щиколотку. Даже ущипнул себя что есть мочи. Не помогло. Нога совершенно не слушалась. Боль нарастала. Мышцы всё крепче скручивало и сводило. На такой случай у Джинёна всегда было припасено «оружие». Ещё мама научила его одному нехитрому делу: прицеплять к трусам, когда идёшь купаться, простую булавку. И он всегда следовал этому ритуалу. Острая боль очень хорошо помогала в таких случаях. Мышцу запросто можно было заставить расслабиться, ткнув в неё иглу. Да. Мама знала, что нужно делать в такой дурацкой ситуации. Но, здесь, на этом побережье… Пак даже не подумал об этом… Он первый раз в жизни забыл. Напрочь. А ведь это было совсем не сложно. Пристегнуть всего лишь «палочку-выручалочку» и все бы было просто случаем. Неприятным, но не опасным же! Джинён погрузился по ушки. Его потянуло вниз. А обычно, даже нырялось с трудом, его всегда выталкивала вода, как пробку. Он замахал руками. Замолотил по неровной глади, пытаясь удержаться на поверхности. Паника сожрёт мозг и о спасении не будет и речи. Всё захлестнёт солёная вода. Кричать тоже смысла не было. Кто его услышит-то? Вон как все орут на берегу. Разве кто-то увидит, что тут происходит? И вообще, никогда не нужно ни на кого полагаться. Джинён это знал наверняка. Почти. Он всё же закричал, когда страх схватил за горло. Сперва несмело. Пробуя голосовые связки на прочность. Потом заголосил что есть мочи и забился истерично. Сознание стало отрывистым. Словно он видел себя со стороны и ощущал всё, что с ним происходит. Океан уже не казался желанным. Он был враждебным «от» и «до». В голове совершенно не укладывалось: он в десяти метрах от берега. Тонет. Средь бела дня. Почти на глазах у толпы. И никто ничего не знает. Не видит. Не чувствует. И не прибежит на помощь. Джинён снова глотнул воды, тут же выплюнул её. Сжал зубы. Попытался растереть ногу. Потыкал в большой палец твёрдым ноготком. Безрезультатно. Почему он не обезьяна? Тогда можно бы было укусить себя за ногу и все дела! А так…разве достанешь? Мысли сбивались. Скакали отчаянными белками в уплывающем сознании. «Только не это! Нельзя отключаться! Сражайся! Бейся до конца!» Своего конца? Только сейчас Пак понял, что он действительно уже близок. Этот конец… Как там говорят: и вся жизнь промелькнула у него перед глазами? Че-пу-ха! Ничего нигде не мелькает… Только брызги…и яркий, слепящий свет от солнца… И ещё страх… Что будет больно… Потом он услышал всплеск. Кто-то был совсем рядом. Ему ощупали лицо, схватили за волосы и вырубили жёстким ударом в челюсть. Джинён всхлипнул и отчаянно протолкнул воздух в лёгкие. Притих, когда его взяли в обхват за шею. А-а-а… вот так значит спасают. Цивильно. Просто обездвиживают и ты висишь мёртвым грузом на чьей-то мощной руке…или не мощной. Но сильной. Пак прикрыл глаза и поддался этому чувству. Как его подбородок держат над водой и самого волокут куда-то. Быстро и надёжно. Спасатели и должны так работать. Потом его вытащили на берег. Вокруг сразу образовалось плотное кольцо зевак. Чьи-то холодные руки надавили ему на грудь, Джинёна вытошнило водой. Он закашлялся. Ещё никогда не чувствовал себя так отвратительно. Озноб не давал ему расслабиться. Всё тело ходило ходуном. Словно он паралитик какой-то. Потом стало теплее. Его завернули в чьё-то огромное полотенце и он стал слышать отдельные голоса. Они плыли в воздухе какими-то непонятными звуками. А, ну да, это же английский… Совершенно из ума вылетело… — Ну что, живой? — вдруг услышал он и стал понимать. Нет, парень говорил не на его языке. Но мозг принял его речь и идентифицировал. Джинён поднял взгляд. На него смотрел молодой человек. Его глаза показались странными. Словно он глядит куда-то мимо него. Из-за этого его взгляд был пронзительным и острым, как лезвие клинка. — Да…мне уже лучше… — Пак сам своего голоса не узнал. Словно писк зажатого в тиски носорога. — Сейчас «скорая» тебя заберёт… Ты дыши глубже. Ещё не вся вода вышла. Нужно подождать, сейчас тебя опять вывернет наизнанку и потом снова будет трясти от холода… Ты, главное, ничего не бойся, переохлаждение тебе не грозит… — говоривший поднялся и вытянул вперёд руки. Словно хотел оттолкнуть впереди стоящих людей. Или просто разогнать всех зевак. Чтобы не торчали тут, как сельди в аквариуме. Вернее, это он сейчас походил на рыбину, которую засунули в банку и показывают со всех сторон публике, на радостную потеху. — Эй, это ты меня спас? — крикнул вслед чужой спине Джинён, — Ты что, уходишь? Парень обернулся. Глянул снова своими странными глазами. Словно погладил. Улыбнулся как-то открыто. На миг Джинёну показалось, что Солнце сошло со своей орбиты и ослепило его своим светом. А потом упала тень. Люди придвинулись к нему вплотную. Это просто парень скрылся за другими спинами. И ничего ему не ответил. Словно не услышал. Но ведь услышал же! Почему надо всё в какую-то тайну-то превращать? И тут снова затошнило. Ему показалось, что он сейчас умрёт. Так сильно забилось сердце и стало не хватать воздуха. В круг протиснулись люди в синих «спецовках», видимо, это и были врачи. На Джинёна сразу накинули тёплое одеяло и помогли избавиться от лишней воды в желудке. Потом уложили на носилки и понесли с места событий. Пак закрыл глаза. Ему вдруг стало на всё наплевать. Пусть делают, что считают нужным. Чего спорить-то? Да и все фразы английские разом выветрило из головы. Далеко всё равно не увезут. Уж точно до дома не подбросят. Разве если самолёт угонят. *** На следующее утро Пак проснулся у себя в номере. Осмотрелся, вспоминая где он и что с ним. Увидел драпированные какой-то бежевой тканью стены, уютный диванчик возле широкого окна, большое зеркало перед дверью. Потом нехотя вспомнил, как вчера его долго мурыжили в приёмном покое какой-то дурацкой больницы. Как потом отпустили восвояси, убедившись, что с ним ничего плохого больше не случится. У них что, тут топятся периодически? Странное место. Но к Джинёну это не имело никакого отношения. Они содрали с него огромную сумму денег и выдали вердикт: здоров. Весело началось его оригинальное путешествие, ничего не скажешь. Но, это всё же лучше, чем кормить себя рыбам. Пак вздохнул и улыбнулся своему отражению в зеркале. Ему он не был рад, но зато хоть единственное знакомое лицо. Позавтракать и на пляж! Вот что нужно сделать в первую очередь. А что будет во вторую и в третью, можно обдумать, пока жуёшь какой-нибудь замысловатый гамбургер, что тоже здорово. По крайней мере, это не мамочкины утренние кашки. Джинён вскочил с кровати и ринулся в душ. Океан был спокойным. Лишь небольшая рябь шла по воде. Мерцали золотистые брызги. Небо снова было огромным и синим. Природа радовала. На этом острове всегда климатит. О чём он вычитал в путеводителе. А разноцветные буклеты взахлёб расхваливали это место. По их мнению, тот, кто побывал здесь, стал самым счастливым человеком. Почти. Джинён прогулялся по пляжу. В этот утренний час здесь негде было упасть. Все стараются позагорать именно с утра. Потом это просто опасно. Солнце здесь нещадное, остервенелое. Оставишь себя на песке и получишь удар. Похлеще, чем простая лихорадка. Он увидел издали небольшую вышку, под огромным тентом. Там виднелись люди. Спасатели? Наверняка, да. Пак вдруг вспомнил глаза вчерашнего спасителя. Колдовские… А ведь он даже не поблагодарил его за счастливое избавление от чар океана. Нужно исправлять свои ошибки или не делать их вовсе. Ноги вязли в песке почти по щиколотку. Он побрёл к «верхотуре», на ходу рассматривая всё вокруг. Люди не обращали на него никакого внимания. И это было хорошо. Пак терпеть не мог, когда на него пялятся. Неприятно это до чёртиков, до седьмого позвонка спины. Цифры всегда приносят покой его душе. Это единственное, что было неизменным в жизни. Пусть приблизительным, но понятным лично ему. Джинён поднялся по лесенкам наверх и сразу наткнулся на здорового и загорелого парня. У того на голом торсе висел бинокль. Русые волосы переливались золотистыми нитями, глаза были прикрыты тёмными очками. — Извините, пожалуйста, — сказал Пак на английском, — Не могли бы вы мне помочь… — Да…слушаю вас, сэр, — звонким голосом откликнулся спасатель и привстал со своего места. — Я ищу одного человека… Он тоже спасатель…вчера вытащил меня из воды… — Его имя, сэр? — парень снял с себя очки и улыбнулся. Джинён сразу окунулся в синеву глаз, прямо как океан…почти. — Да не знаю я его имени. Он очень быстро сбежал… Я только лицо его запомнил… — Как он выглядит? Опишите его… — Карие глаза… волосы…такие… — Пак задумался, но никак не мог вспомнить. Они просто были мокрые и от этого казались русыми. А на самом деле…какие они? Фиг знает… — Кажется…они были обесцвеченные, но я могу ошибаться. — У нас тут все такие… Загорелые, с выгоревшими волосами… Но карие глаза только у Марка Туана. Точно. Это же было вчера? Мы работаем по двое. Приходите завтра и увидите его… — Марк Туан, я правильно услышал? Вы работаете через день? — Пак подошёл поближе, замечая, что парень вполне не прочь с ним поболтать. — Вообще-то, мы работаем «два через два». И вчера тоже была моя смена, но я подменился с Туаном, — спасатель белозубо улыбнулся. — А сегодня я не смогу его найти? — с надеждой спросил Джинён. — Знаете, он не любитель торчать на пляже сутками. Он слишком бережёт свои глаза. — Да, кстати…у него очень странные глаза. Мне показалось, что его взгляд какой-то слишком острый. Словно он смотрит изнутри. — Ещё бы…как может смотреть слепой человек? — усмехнулся парень. — Слепой? — вскричал Джинён, — Как же он смог спасти меня? Как вообще он может работать спасателем? Разве для слепых людей не опасно плавать в океане? Они же не знают, где берег? — занервничал Пак. Это правда для него было чем-то непостижимым. — Туан может. Он вообще был чемпионом по плаванью. Думаете, взяли бы его в такой крутой отель? — Ничего себе… — тихо проговорил Джинён и уселся напротив парня. Где-то вдалеке кричали чайки. Их голоса не давали Паку глубоко уйти в себя. Океан шелестел совсем близко. Шум был и от людей. Высоко в небе лайнер прочертил светлую полоску. Джинён посмотрел на спасателя и решился ещё на один вопрос, — А он что, слеп от рождения? Или… — Или. Это произошло два года назад. Он попал в аварию. Повредился какой-то нерв, хотя, врачи говорят, что всё в порядке. Это психосоматическая травма. Его организм перенёс стресс и выдал такую вот реакцию. Пак задумался. Как же такое возможно? Чтобы его вытащил из воды, как мокрого щенка, человек, кто даже не видит… Это был нонсенс. И Джинёну нужно было это обдумать. — Так что, сэр, вы удовлетворены? Что мне передать Туану? — Ничего не говорите…я сам его найду… — поспешно заверил парня Джинён, — Мне очень нужно поблагодарить его…лично. На обед Пак не пошёл. Он бродил по дорожкам парка. Здесь повсюду были высажены небывалой красоты растения. Огненно-красные гибискусы раскинули свои лепестки. Это были знакомые Паку цветы. Их в Южной Корее было предостаточно. Но всё же он очень обрадовался, когда увидел именно их. Зелень разливалась сочными красками. Яркая, местами почти малахитовая, а где и салатовая. Тут явно было на что посмотреть и чем полюбоваться. Джинёну нравилось. Он вдыхал пьянящий аромат и шлялся по аллеям, прячась от солнца в тенистых местах. Солнце яростно палило. Было нестерпимо жарко. Джинён расстегнул верхнюю пуговку льняного костюмчика и с наслаждением задышал. Есть всё же хотелось. Проходя мимо пиццерии, он почувствовал запах свежей выпечки. Аппетит возбудился до предела. Он зашёл в прохладное помещение и заказал стаканчик американо с рогаликом. Взял поднос и прошёл на свободное место у окна. В кафе народу было маловато. Несмотря на обеденное время. Откусил сразу половину булочки и отпил кофе. Обжёгся. Подышал сквозь стиснутые зубы. А потом увидел его. Совсем недалеко. Через два столика. Он сидел с закрытыми глазами и наслаждался своим напитком. По крайней мере со стороны так казалось. Около него стояла девочка и что-то быстро говорила. Загоревшая до черноты, с огромными горошинами бус на шее. Её тёмные глаза выражали радость, словно её одарили чем. Пак прислушался. — … и бабуля вас ждёт, она стряпает пирог каждое воскресенье. А мы не едим выпечку просто так. Лишь на большой праздник. А мама повторяет: « Где же мистер Туан? Ведь снова сломалась машинка, и кран протекает и…» у неё всегда куча аргументов, чтобы вы пришли…так когда вас ждать, господин Туан? И что мне сказать бабуле? А Джой нестерпимо лает, когда слышит сказанное родными ваше имя. Вы же знаете, как он скучает… Джинён посмотрел на спасателя. Тот чуть улыбнулся, открыл глаза. Интересно, зачем ему это делать? Ведь если ты ни черта не видишь, как можешь обращать внимания закрыты они у тебя или нет. — Спасибо тебе, Абрис, за приглашение, прости, что совсем забыл дорогу…передавай привет бабушке…и маме. Скажи, что зайду сегодня к вечеру, когда солнце сядет. — Ой, правда? — девочка встряхнула смоляными кудряшками и заиграла ямочками на щёчках, — Тогда я побежала, господин Туан? Мне ещё нужно купить для бабули кофейных зёрен… — Конечно, Абрис, беги… — спасатель перестал улыбаться и отвернулся. Девочка вприпрыжку ускакала. Пак задумался. Интересное имя у этого ребёнка, переводится как «Очертание» или «Набросок». Красиво. Почти. Спасатель снова принялся цедить свой кофе или что там у него было? Пак поднялся. Взял свой поднос и подошёл к столику, где сидел этот как его… Туан. — Извините, сэр, здесь свободно? Могу я присоединиться? Спасатель поднял голову, оторвался от стаканчика. Посмотрел прямо в глаза. Чувствует он, что ли?! — Если другого места не нашли, так садитесь, — хриплым голосом сказал он и отвернулся. Пак уселся, пододвинул к себе свой стакан. Ему было удобно разглядывать собеседника. Когда знаешь, что он не может тебе ответить тем же, было приятно пялиться на его глаза, руки… Джинён жадно охватывал черты лица, ему было интересно понять, что скрывается за этими незрячими очами. Что за сила. Ведь быть чемпионом, это надо иметь как минимум — стойкий характер, а если брать по максимуму, то и вовсе, кем-то особым. — Я хотел поблагодарить вас… — начал Джинён, — Вы вчера спасли мне жизнь… — Не стоит благодарности. Это моя работа, — перебил его парень. Его глаза снова уставились на Пака. Если не кривить душой, то Джинён никогда не видел таких глаз. Пытливых, вдумчивых, в них словно солнышки плясали, расплёскивались золотистыми искрами. Красивые глаза. Ничего не скажешь. А волосы и правда блондинистые. Обесцвеченные и выгоревшие почти до соломенного блеска. — А вы помните, как вчера меня вытаскивали из воды? — стало интересно Паку. — Нет. Где уж мне упомнить всех… — улыбнулся Туан. Джинёна словно ударили под дыхло. Такой улыбкой его никогда не награждали. Чарующей, белозубой, искренней, как сама жизнь. — Как вам удаётся работать в таких условиях? — хрипло спросил Джинён, это как-то само выскочило. — В каких условиях? — собеседник напрягся, — Вы про мою слепоту? — Извините, но я знаю… — запаниковал Пак, — Это же невозможно, чувствовать берег. Вы же не птица…. — А-а-а…вы про это… для меня совсем нетрудно, поверьте. Я очень хорошо слышу ветер. Ощущаю его своим лицом. Просто запоминаю, откуда он дует. — Но ведь ветер может меняться каждую минуту, с одной стороны, с другой, как вы ориентируетесь прямо в воде? Да ещё и брызги мешают. И может быть просто штиль…что же тогда? — Пак забыл про свой кофе и просто пялился на этого парня. Глаз не мог оторвать от этого лица. — У меня чутьё, — ухмыльнулся парень, — Кстати…вы не представитесь? Меня зовут Туан. Марк Туан. — Я — Пак Джинён, кореец, приехал на Гавайи отдохнуть. Этот остров Мауи — самое прекрасное место на Земле, так проспекты и буклеты говорят… — А вы что думаете…лично? — поспешно оборвал его собеседник. — Мне нравится. Но я ещё не успел многое рассмотреть… — Джинён споткнулся о собственные слова… — Извините… — Не обращайте внимания, я привык. Вам здесь точно понравится. А что случилось с вами в воде? Забыли, как плавать? — глаза Марка Туана буравили Джинёна насквозь. Просто нелепость, что они ничего не видят. Поверить нельзя! — Судорогой ногу свело. Да и плаваю я плохо, — вздохнул Пак. — Такое бывает часто. Нужно брать с собой булавку. Как только такое случается, кольните себя прямо в сведённую мышцу, она перестанет сокращаться. Джинён застыл. Именно. Мама ему то же самое говорила. Права, стало быть, старая женщина. Хотя, старой её вряд ли назовёшь…даже «пожилая» не в тему будет. — Я знаю…просто приехал сюда и как-то не подумал об этом… теперь всегда буду следовать вашему совету… « и маминому», — добавил мысленно Джинён. — А кто вы по профессии, если не секрет? — спросил вдруг Марк. — Конечно, нет, но это до такой степени вам будет неинтересно, с вашими-то вершинами, — тихо проговорил Джинён, — Я — математик. Преподаю. Математика на английском языке. Есть такая редкая профессия… — То-то я и думаю, что у вас совершенно нет акцента, — снова улыбнулся Туан, — Вы из Южной Кореи? — Да. Сеул. Но родился в Чинхэ. Бывали когда-нибудь в Корее? — Раньше я много где бывал… Почти весь свет объездил…весь белый свет… А теперь… а теперь… солнце для меня сдохло… Остыло…и света больше не стало… Прошу меня извинить…мне пора. Меня уже давно ждут… — Марк Туан поспешно выбрался из-за стола и торопливо пошёл прочь, не задевая никого по пути, совершенно свободно…словно зрячий…

Оксюморон* — сочетание несочетаемого. Стилистическая фигура — сочетание слов c противоположным значением, напр., «горячий снег».