Мой персональный тренер

Настроение Хазан испоганено с самого утра. Мало того, что в законный выходной ей звонит начальник – главный администратор фитнес-клуба, в котором она работает, и безапелляционным тоном заявляет, что сегодня ей нужно выйти в вечернюю смену, подменить не ко времени заболевшего тренера, так ещё и на её парковочном месте какой-то малахольный поставил свой здоровенный серебристый мерс. Опять какой-нибудь мажор-беспредельщик пришёл поплескаться в бассейне клуба. Урод. Хазан еле находит щёлку, чтобы воткнуть свой мотоцикл, и, как следствие, опаздывает на пять минут. — Чамкыран, – вяло рыкает господин Исо из открытых дверей своего кабинета. – Уже третье опоздание за месяц. Придётся удержать штраф из твоей зарплаты. Ну охренеть теперь. Этот господин Исо никакой не господин, а настоящий гондон! Когда Хазан только пришла в клуб, в первый же свой рабочий день, он подкараулил её возле душевой и начал кидать недвусмысленные намёки на ролевуху «развратный босс-провинившаяся подчинённая». Пришлось малость охладить его пыл ударом в пах да крепким захватом шеи. С тех пор они поняли друг друга и держат дистанцию, но вот подгадить в такие моменты господин Исо шанса никогда не упустит. — У меня, между прочим, выходной, – бурчит Хазан и с мотоциклетным шлемом наперевес бредёт в раздевалку. Как же она любит свои утренние смены, а не вот этот вот вечерний дурдом! Народу с утра всегда меньше, в основном папенькины дочки, мечтающие из своих тощих задниц вылепить орех, да качки-экстремалы, жрущие всякую стероидную дрянь в три глотки. Ну и ещё, конечно, ОН. Само совершенство, Его Аполлонистое Кудряшество, Синан Эгемен. Этот божественный чувак выглядит, как модель нижнего белья, сошедшая с глянцевых страниц и рекламных щитов. Как король гламура, вырвавшийся на минутку из элитного борделя, чтобы раздать автографы. Как обладатель статуса «Самый Завидный Жених Тысячелетия», вечно окружённый какими-то приставучими полуголыми шалавами. Хотя в последнее время видок у Аполлона, прямо скажем, как у запойного алкаша, бухавшего всю ночь напролёт, но мало ли, что у человека могло в жизни случится. Зато когда он в форме, то лихо набрасывает все имеющиеся в зале блины на штангу и качает пресс стописят раз по триста подходов! А как Хазан млеет, осторожно выглядывая из-за дельта-машины, глядя на его развевающиеся тёмные кудри, несущиеся по беговой дорожке! Захлопывая персональный ящичек в раздевалке, она направляется в зал, витая в своих влажных мечтах. Вот его любимая скамья для бицепса, прямо возле высокого панорамного окна, на фоне которого его фигура… —Ай! В дверном проёме она натыкается на что-то не очень твёрдое и очень тёплое на ощупь, при ближайшем рассмотрении оказывающееся телом какого-то парня в спортивной форме. — Смотри, куда прёшь! – ворчит Хазан, не особо заботясь о приличиях. Её что, все решили сегодня довести? — Простите, пожалуйста, – произносит спокойно парень, отходя в сторону и давая ей пройти. — Ладно, – милостиво кивает она с таким видом, будто если он сейчас же не пойдёт и не убьётся о стену, то страшно её разочарует. Ишь, глазища как пучит. Нет, серьёзно, приятель, смотри, как бы не выпали. Хазан хмыкает и отправляется дальше бродить по залу. Её мечтания о кудрях Синана безнадёжно испорчены этим глазастым упырём. Она исподтишка наблюдает за ним, проводя заочную оценку и инвентаризацию технического состояния глазастика. В наличии небольшой животик, а вот кубиками пресса там, само собой, и не пахнет, руки неплохи, даже сносная бицуха присутствует. Ноги разглядеть мешают длинные широкие штаны, которые довольно кстати тесно обтягивают круглую, аппетитную попку. — Чамкыран! – орёт гандон Исо, выдёргивая её из мечтательного созерцания. — Твою ж налево, – вздыхает Хазан и плетётся в кабинет администратора. — В сауне опять дверь заклинило. — А я причём? — Сегодня воскресенье, никого больше нет. Ты ж хвасталась, что в ведре своём с болтами легко ковыряешься. Тебе что, западло? Вот дерьмо. Это чмо плешивое ещё смеет разевать свой поганый рот на её мотоцикл. В другой раз она бы с ним пободалась, но сегодня как-то стрёмно. Кроме неё и ещё одного тренера, в клубе действительно больше никого нет. Хазан берёт в служебке ящик с инструментами и обречённо направляется в парилку. Там, как обычно, душно, влажно и нечем дышать. Скорее всего, вентиляцию тоже заклинило или просто забыли включить. Не клуб, а помойка какая-то. И только администрация делает вид, что они невъебенно мажористое заведение, лухури элит премиум класса, и Хазан должна чуть ли не каждый день им задницы целовать за то, что позволили у них работать. Она стучится в кабинку сауны, зная, в принципе, что там никого нет, открывает мутно-стеклянную дверь, присаживается перед ней на корточки и осматривает замок, защёлку которого заело в дверном механизме. Эх, Чамкыран, Чамкыран, а ведь ты сертифицированный тренер по кикбоксингу, кандидат в мастера спорта, победитель всевозможных школьных и муниципальных соревнований, и даже одной международной универсиады. А сидишь тут в свой единственный, между прочим, сука, выходной, и починяешь долбанный замок в парилке. За спиной Хазан раздаются тяжёлые шаги, и она уже готовится раскрыть рот и наорать на непрошеного гостя, который, видимо, читать не умеет, раз слова «САУНА ВРЕМЕННО НЕ РАБОТАЕТ. АДМИНИСТРАЦИЯ ПРИНОСИТ ВАМ СВОИ ИЗВИНЕНИЯ ЗА ДОСТАВЛЕННЫЕ НЕУДОБСТВА» не подсказали ему, что соваться сюда не надо. Хазан медленно поворачивает голову да так и застывает с открытым от удивления ртом. Перед ней стоит мужчина в одних плавках. То, что это именно мужчина, нетрудно разглядеть, потому как его огроменные причиндалы обтянуты тёмной эластичной тканью плавок-шорт. Хазан пучит глаза, не в силах оторваться от невиданного доселе зрелища. Разве бывают такие большие?.. Впрочем, её это мало волнует. Волновало… Она судорожно сглатывает и, как бы это ни было трудно, поднимает глаза выше, в попытке узнать, кто же обладатель столь внушительного достоинства. — Ты?! – она подпрыгивает на месте, пытаясь вытряхнуть из памяти увиденное раньше. Перед Хазан стоит тот самый глазастый пузан, с которым она недавно столкнулась, размышляя о Синане. Явно не понимая, что происходит, он хмурит на неё свои брови. Свои огроменные, мать его, брови. У этого парня что, всё такое большое? — Сауна не работает. Там объявление для кого повешено? – хрипит Хазан, стараясь не смотреть туда, куда не следует. — Не знаю, для кого повешено объявление, тем более, что его там нет. Какого хрена? — Ответ неправильный, – Хазан злится, сама не понимая, из-за чего. – Оно повешено для умеющих читать. — Послушайте, у вас какие-то проблемы? Вы хамите мне уже во второй раз. Да ты пипец какой проницательный! Конечно, проблемы. Лишили бы тебя единственного выходного, чтобы замки чинить, посмотрела бы я на тебя! Посмотрела… Хазан морщит нос и всё-таки мельком косится на топорщащиеся плавки. — Эй! – парень щёлкает перед её носом пальцами, пытаясь вернуть к реальности. – На этот раз я требую от вас извинений. Да кем этот альфа-самец себя возомнил? Никто не смеет так разговаривать с грозой района Хазан Чамкыран! Она изо всех сил хлопает по руке, зависшей перед её лицом, как вдруг что-то меняется в атмосфере между ними. Безмятежные до этого, голубые глаза незнакомца наливаются яростью и заметно темнеют. Его скулы ходят ходуном, рот сжимается в тонкую полоску. Это признаки скорой атаки, Хазан знает. Она внутренне собирается, готовясь нанести удар первой, но он всё же опережает её. Быстрым движением он хватает её за запястья и скручивает руки за спину, одновременно оттесняя корпусом к стене парилки. Кровь ударяет в голову Хазан. Никогда прежде её так позорно не обездвиживали, разве что в трёхлетнем возрасте! Она дёргается, пытаясь провести свой коронный удар в пах, но незнакомец крепко прижимает её к стене бедром. Хорошо, хоть не содержимым плавок. Руки нестерпимо ноют от жесткого захвата, но Хазан не издаёт ни малейшего позорного звука, означавшего бы мольбу или капитуляцию. Она чувствует, как по виску её стекает капелька пота. А тёмно-зелёные глаза уже тут как тут, близёхонько, мечут искры из-под нависших бровей, пылают огнём. Он подносит свои губы к её и она резко отворачивается, подставляя ухо под спокойный, но оттого ещё более опасный шёпот: — Ты очень невежливая девушка. А мне не нравится, когда со мной невежливы. От звука его голоса что-то плавится внутри неё, под кожей проскакивают электрические разряды, места его прикосновений к её телу горят томительным, жарким пламенем. Хазан закусывает губу и почти всхлипывает, потому что напряжение в районе её бёдер становится нестерпимым. Она испытывает такое впервые в жизни и ей становится страшно, что этот нахал каким-то образом узнает о тех ощущениях, которые доставил ей их неожиданный физический контакт. — Хазан, ты починила?.. – доносится из коридора голос Бетюль, инструктора по пилатесу. Железная хватка ослабевает и Хазан отскакивает от стены, и от незнакомца, стоит, замерев, даже не пытаясь унять бешеное сердцебиение или скрыть пылающие щёки, зная, что это всё равно бесполезно. Бетюль останавливается на пороге, задницей ощущая в воздухе что-то неладное между этими двумя. — Чиню, – хрипит Хазан сиплым от волнения голосом. — Тут у тебя объявление упало. Я подниму, – и Бетюль уходит, позорно сбегает от раскалённых искр в атмосфере вокруг, оставляя их снова наедине. Незнакомец хмыкает: — Так это ты что ли Хазан? Она смотрит на него в упор, вовсе не собираясь отвечать, а прокручивая в голове всевозможные способы жестоких, особо мучительных убийств. Он разворачивается и, даже больше ни разу на неё не взглянув, уходит. После, когда Хазан, в тщетной попытке успокоиться, стоит возле высокого панорамного окна, нервно поглаживая мягкую искусственную обивку скамьи для бицепса, она видит его внизу, выходящего из вращающихся дверей фитнес-клуба. Он идёт по парковке к огромному серебристому мерсу, садится в него, и через минуту машина плавно трогается с места. На сером асфальте, том самом, где недавно стояла иномарка, белой краской выведено: «Здесь паркуется только Хазан».