Я не герой. Северус Снейп.

Шеренга испуганных первокурсников вошла в Большой зал. Я внимательно всматривался в толпу, ища Гарри Поттера. Наконец, взгляд зацепился за тощего мальчонку в круглых очках, со взъерошенными волосами и затравленным выражением лица. Чем-то он напоминал меня в первые школьные годы. Сперва я не узнал его — Гарри был воспитан в любящей семье, но потом… У него лицо Джеймса и глаза Лили. Сомнения рассеялись, как дым. Не отрываясь, я смотрел на этого ребенка и не мог понять… Как? Как Дамблдор допустил это? Почему Гарри Поттер носит потрепанную одежду и не похож на избалованного аристократа? Тогда я мог бы назвать его копией Джеймса и ненавидеть… Но я не могу ненавидеть того, кто выглядит как подбитый воробей. У кого глаза Лили. На распределении я совершенно не отвлекался на бормотавшего что-то Квиррела. Мальчик оказался гриффиндорцем, как и его мать. Что ж, придется присматривать за ним, ведь львы так часто лезут непонятно куда…

***

Первый урок зельеварения у параллели Гриффиндор — Слизерин. Его первый урок. Я стремительно вошел в класс и оглядел сразу притихших учеников. Поттер обнаружился на последней парте вместе с Роном Уизли. Не самая обнадеживающая компания, особенно если учитывать близнецов. Придется работать с тем, что есть. Пробежался по списку. — Мистер Поттер. Наша новая знаменитость, — взглядом пресек смешки, краем глаза отслеживая реакцию мальчика, тот вроде не гордился. Уже хорошо. — Поттер! Что получится, если я смешаю измельченный корень асфоделя с настойкой полыни? — после переклички спросил я. Просто из интереса, прочитал ли кто-нибудь учебник. Увидев, что Гарри вообще не понял смысла этих слов, я принялся расспрашивать слизеринцев, попутно награждая их баллами за правильные ответы. Затем была практика, и Поттер сварил бы вполне хорошее зелье, если бы не Уизли, кидавший в котел что попало. — Отвратительно, — сказал я мальчикам, ставя напротив фамилии «Поттер» букву «П». Также на этом занятии Лонгботтом умудрился взорвать котел, добавив иглы дикобраза раньше, чем следовало. Отправив пострадавшего в больничное крыло, я пришел в совсем мрачное расположение духа. Наконец, прозвенел долгожданный звонок, и ученики устремились прочь из класса, однако я задержал Поттера, благо это последний урок. Следовало прояснить пару вопросов, и первым была его аномальная худоба. Узнав о тяжелой жизни у родственников, я захотел придушить Дамблдора собственными руками, желательно прямо сейчас. «Любящая семья», как же! Но если старик думал, что я все оставлю на самотек, то он ошибся. Впрочем, сначала следовало заняться здоровьем мальчика. — Это зелье поможет вам восполнить необходимые питательные вещества. Принимать по три капли утром и вечером во время еды, — Гарри недоверчиво взглянул на протянутый пузырек, — И не глупите, мистер Поттер! Если бы я хотел вас отравить, то выбрал бы менее… заметный способ, вам не кажется? Пригрозив в случае невыполения инструкций сдать его в больничное крыло на недельку-другую, я спровадил ребенка. Следовало все как следует обдумать и наметить план действий. Я никому не позволю издеваться над сыном Лили!

***

Дамблдор попросил меня приглядывать за Квиррелом, будто мне делать нечего. Летели будни, Гарри совершенствовался в зельеварении и других предметах, спорил с Драко и… оставался в моем кабинете после уроков, болтая о ерунде, о беспокоящих его вещах или расспрашивая меня о чем-то. Другие гриффиндорцы крутили пальцем у виска, видя такое поведение, но Поттер упорно засиживался допоздна, не раз предпочитая меня Рону Уизли. Я был не против. Лучше так, чем влипать в неприятности. Правда Гарри уже стал «самым молодым ловцом столетия» и прогулялся по запретному коридору третьего этажа. Один раз меня не оказалось в кабинете, когда Поттер забежал. Поскольку вызов Дамблдора был срочным, я не закрыл дверь в личные комнаты, надеясь, что никто в своем уме не полезет туда. Вернувшись злым и раздраженным, я обнаружил мальчишку сидящим на полу моей спальни и разглядывающим фотографию Лили. — Вы знали мою маму, профессор? — сразу спросил Гарри. Его голос дрожал от сдерживаемых слез. — Знал… Она была моим лучшим и единственным другом, — лукавить не было смысла, но больше всего я боялся, что мальчишка спросит о ее смерти. Боялся, что узнает о моей вине. Боялся вновь увидеть разочарование в этих зеленых глазах. — Расскажите что-нибудь о ней, — попросил Гарри, — Что угодно. — Она была лучшим человеком из тех, что я знал. Всегда готовая придти на помощь… Гриффиндорка, в хорошем смысле этого слова… Мы с ней с детства знакомы… — увлекшись, я чуть не сболтнул про свою ненависть к Джеймсу Поттеру и поэтому поспешно перевел тему, — Знаешь, какие ее любимые цветы? — Лилии? — Нет, лилии — мои любимые. Она предпочитала полевые. В основном, незабудки. Когда-то мы собирали огромные букеты, и Лили плела венки нам обоим, — я улыбнулся от нахлынувших воспоминаний. — Профессор, а… Вы навещаете ее? Я не сразу понял, что он имел в виду. Счастливые мгновения, кружащиеся в памяти, померкли и отступили. Перед глазами возникла могила женщины, которая отдала жизнь за ребенка. За сына, что сидел напротив и ждал ответа. — Да, два раза в год. Тридцать первого октября и тридцатого января. — Возьмите меня с собой, — решительно выпалил этот ребенок и, смутившись, добавил, — Пожалуйста. Я согласился и отправил Гарри восвояси. Затем достал бутылку огневиски и хлебнул прямо из нее. Горло обожгло, зато сердце перестало так мучительно больно стонать. А ведь сын Лили мне доверяет. Доверяет, не зная, из-за кого погибли его родители. Его мать… Это невыносимо! Я закричал, благо заглушающие чары не позволяли никому услышать, и через некоторое время бессильно опустился на стул. А говорят, время лечит. Ничего оно не лечит! Еще один глоток. Не помогло. Я просто не мог забыть его глаза, смотрящие с восхищением и доверием. И рядом тут же возникало другое их выражение — презрительно-разочарованное. — Грязнокровка! Я вцепился руками в волосы. Сколько, сколько призраки прошлого будут преследовать меня? Если бы не месть, давно выпил бы напиток живой смерти, неправильно сваренный учениками! Или прыгнул с Астрономической башни! Но никто больше не отомстит! Значит, придется действовать самому. Как и всегда…

***

На Хэллоуин мы с Гарри сразу после уроков отправились на кладбище, невзирая на просьбу Дамблдора остаться и приглядеть за камнем. Годрикова впадина встретила нас атмосферой праздника: магглы бегали в костюмах, клянчили угощения, смеялись… Кажется, Гарри чуть не расплакался от этой картины. Мы миновали деревню и прошли на кладбище, остановившись у могил супругов Поттеров. В школу мы вернулись поздно вечером, и оказалось, что в подземельях побывал тролль, но Рон, Невил и Гермиона с Гриффиндора его завалили. Я лишь слегка удивился таким новостям и проводил Гарри до гостиной. Мне предстояла головомойка от директора…

***

— Рон на меня обиделся, — Гарри нагло проник в мою лабораторию и оккупировал свое любимое кресло, — Сказал, что я предатель и яшкаюсь с Вами. — Ну, во-первых, здравствуйте, мистер Поттер. Во-вторых, порежьте-ка эти ингредиенты, раз уж пришли, — мальчик послушно принялся за работу, — А, в-третьих, мое отношение к мистеру Уизли вам прекрасно известно. — Рон очень хороший! — яростно возразил Гарри… Эти перепалки стали уже привычными. Я с улыбкой готовил ингредиенты для следующего урока.

***

Приближался матч Слизерин-Гриффиндор, и Поттер нервничал все больше. Я, как мог, его успокаивал. Оказалось, напрасно, ведь мальчишка поймал снитч и принес своей команде сокрушительную победу. Однако, не все было так хорошо: Квиррел совсем перешел границу и попытался сбросить Гарри с метлы прямо во время игры. Чего он этим добивался, непонятно — ребенка все равно бы поймали, но сам факт… Я отправился разбираться и так запугал заику, что тот, наверное, долго будет держаться подальше от учеников. Но здесь явно что-то не так. Квиррел не решился бы на такой шаг. Кто им управлял? Какие они цели преследовали? Вопросов было море, а единственный логичный ответ приводил меня в состояние тихой паники. Мои размышления прервал чересчур радостный Гарри, ворвавшийся, как всегда, без стука: — Здравствуйте, профессор Снейп! А Рон и Гермиона подозревают, что это Вы хотели меня убить! — Мистер Поттер. Не вижу здесь ничего хорошего. — Ну, мы же выиграли! Ой, то есть, Вы, наверное, за Слизерин болели… — Мордред с ним, с квиддичем! Вам стоит быть осторожнее, это покушение неспроста… — Я осторожен. Вы лучше расскажите о Николасе Фламеле. Я насторожился. Зачем ему это? Не мог же он узнать о философском камне? В ходе дальнейшей беседы оказалось, что троица гриффиндорцев была у Хагрида, и этот олух сболтнул лишнего. Объяснив Гарри, что это не его дело, и услышав разочарованный вздох мальчишки, я попросил его помочь с подготовкой ингредиентов для зелья, изучаемого на четвертом курсе, на ходу описывая его свойства.

***

Все шло спокойно: покушений не было, котлы почти не взрывались, тролли по замку не бродили, Гарри в неприятности не влипал, пока одним погожим деньком в середине апреля вышеупомянутый мальчишка не ввалился в лабораторию, чуть не загубив экспериментальное зелье. — Профессор, вы не представляете, что случилось! Ой, извините, я помешал? — в голосе зеленоглазой заразы не звучало ни капли раскаяния. — Поттер! Прекратите врываться без стука! — предав лицу строгое выражение, заявил я, — Ладно, выкладывайте уж, раз пришли. — Мы знаем о философском камне, — кажется, у меня начал дергаться глаз, — А у Хагрида дракон! — добил Поттер. Дракона пришлось в срочном порядке изымать, хотя Хагрид ревел, как девчонка. Причем Гарри почему-то считал себя виноватым, и аргументы, вроде деревянного дома Хагрида, не успокаивали совесть мальчика. К тому же тот без энтузиазма воспринял мою идею судить матч. Впрочем, Гриффиндор опять победил. За всякой кутерьмой неожиданно подкрались экзамены. Гарри жаловался на боль в шраме, и я был серьезно обеспокоен, тем более, ни мадам Помфри, ни целители из Мунго ничего толкового не сказали. Но чего я совершенно не ожидал, так это того, что этот… герой малолетний в компании еще двух бестолковых гриффиндорцев полезет за камнем сам. Хоть бы предупредил! Мне пришлось долго бороться за его жизнь — Волдеморт проклял чем-то заковыристым, и Гарри метался в лихорадке, а из шрама, не останавливаясь, текла кровь. Когда состояние мальчишки наконец стабилизировалось, я хотел придушить его своими руками. Не удивительно, что первой фразой, которую он услышал, придя в себя, была: — Вы идиот, мистер Поттер. Минус сто баллов с Гриффиндора. — Сэр! — произнес Гарри слабым голосом, тщетно пытаясь подняться. — Камень! Это был Квиррелл! Камень у него! Сэр, торопитесь… — Успокойтесь. Камень у его законного владельца, вы в больничном крыле. Уже две недели, — сказал я, помогая мальчику лечь обратно, — Сегодня прощальный пир. Поговорив еще немного, я попрощался и отправился в Большой зал. Этот сложный учебный год, наконец, закончился. Слизерин победил, обогнав Гриффиндор ровно на те сто очков, что я снял с Поттера, и никакие дополнительные баллы Дамблдора не исправили положение. Однако расслабляться рано, ведь впереди еще больше опасностей…