Я не герой. Северус Снейп.

Гарри выпустили из больничного крыла только через три дня. Остальные ученики разъехались домой, и мальчик бродил один по пустой школе, пока не наткнулся на меня, после чего был живо доставлен к Дурслям. — Здравствуй, Петунья, — она явно не ожидала меня видеть, — Поговорим? Дурсли клялись, что и пальцем не тронут Поттера. Пригрозив вернуться через неделю и проверить, я отправился в маггловскую хирургическую клинику. Дело в том, что шрам на лбу ребенка очень беспокоил, и раз волшебники не смогли ничего с ним сделать, то кто сказал, что нельзя обратиться к магглам. Специалисты нашли у Поттера развивающуюся опухоль, посетовали, что мы обратились так поздно, и пообещали удалить лишнее из головы «героя». Так что в середине июля Гарри положили в частную клинику и успешно прооперировали. Шрам я залечил, поэтому мальчик теперь совсем не выделялся из толпы обывателей. Правда, во избежание лишних вопросов, Гарри пришлось рисовать молнию на лбу. Параллельно с лечением Поттера я продал старый дом и купил хороший двухэтажный коттедж. Если мальчику понадобится убежище, то лучше это будет нормальный домик, чем та развалюха в неблагополучном районе. На день рожденья Гарри мы с ним сходили в парк аттракционов, а потом объелись мороженным в кафешке. Мальчик был просто в восторге. Немного омрачило праздник появление домового эльфа, твердящего про опасность в Хогвартсе. С трудом я его убедил, что буду присматривать за Поттером. Распрощавшись с мальчишкой, я отправился домой, обдумывать сведения. Итак, что у нас есть? Во-первых, явно сумасшедший домовик, скорее всего, Малфоев. Кажется, я его видел раньше. Во-вторых, угроза, нависшая над школой. Опять. При упоминании Волдеморта Добби так странно выпучивал глаза, будто на что-то намекал. Может ли это быть связанно с предыдущим именем Лорда — Томом Реддлом? Да, безусловно, ведь тот доверял Малфоем и вполне мог оставить крестраж у Люциуса. Крестраж! Он ведь может воздействовать на сознание! Значит, придется отслеживать тех, кто странно себя ведет. После принятия решения мне стало гораздо легче. Что ж, пора приняться за дело!

***

Учебный год начался штатно: ученики галдели, первокурсники нервничали, учителя снисходительно смотрели на все это. Больше всего меня раздражал новый профессор Защиты — Локхарт, собственной неотразимой персоной. Ну не мог такой человек совершать подвиги! Его книги — бред чистой воды! Впрочем, не мои проблемы. Главное — Гарри подтянуть в Защите. Крестраж я вычислил быстро. Дневник Тома Реддла оказался у Джинни Уизли. Сняв с девочки сотню баллов за неосторожность, я отправил ее в больничное крыло и забрал дневник. Выручай-комната сработала безукоризненно и еще один крестраж был уничтожен. В целом, этот учебный год прошел без приключений. Мы с Гарри также общались, я учил его и рассказывал разные истории. Гриффиндор таки выиграл кубок по квиддичу, оставив моих змеек на втором месте. Локхарт так надоел со своим «Я снял проклятье с должности», что на прощальном пиру я подлил ему сыворотку правды вместе с зельем разговорчивости. Гилдерой прямо с банкета отправился в Азкабан, а ученики, полные впечатлений, — на каникулы.

***

В середине лета грянула новость: Сириус Блэк сбежал из Азкабана. Я недоумевал, зачем ему вдруг это потребовалось? После опроса должников из Министерства, выяснилось, что Блэк все время повторял: «Он в Хогвартсе!» Не нужно было долго думать, чтобы понять: Сириус говорил о Петтигрю. Но как? Я, конечно, не проверял всех домашних животных у учеников, но сильно сомневался, что Питер прикинулся чьей-то крысой. Так, откуда Сириус мог узнать? Газета? Но вряд ли дементоры дают заключенным читать прессу. А если все-таки «Ежедневный пророк»? Решив проверить все свежие издания, я довольно скоро наткнулся на фотографию Рона Уизли с крысой на плече. С крысой, у которой не было одного пальца. Неужели предатель все это время преспокойно жил у меня под носом?! Я уже собирался отправиться в Нору, как дверь распахнулась, явив взору растрепанного и злого, как черт, Гарри Поттера. Прошлым летом я показал мальчику дорогу сюда, но не ожидал, что он придет сейчас. — Я сбежал от Дурслей, можно я поживу у Вас, профессор? — с ходу начал зеленоглазый, затаскивая свой чемодан в гостиную, — Вы как-то говорили, что я могу придти, если мне понадобится помощь. Пришлось согласиться. Пока обустраивались, пока ужинали, наступила ночь, и ехать к Уизли было бы верхом неприличия. Я не думал, что крыса решит бежать сейчас, когда Сириус на свободе. Пришлось отложить назавтра и объяснять Гарри в чем причина такой суматохи. Я решил рассказать ему правду про предательство Хвоста, и мальчик отправился со мной. Однако по прибытии нас ждал неприятный сюрприз — крыса исчезла и никакие поисковые заклинания не помогали. Видимо, Петтигрю почуял опасность и счел за лучшее сбежать. Зато объявился Блэк. Когда мы с Поттером вернулись домой, тот налетел на мальчика с объятиями, крича про схожесть с отцом. Получив в лоб моим Петрификусом, Сириус, кажется, еще больше помешался, потому что, когда его освободили, попытался облобызать и меня. В итоге, все сошлись на том, что Блэку лучше уехать из Англии, чтобы правительство успокоилось. Правда Гарри в школу тот все-таки проводил, правда, в облике пса. А в поезде на мальчика напали дементоры. Признаю, я обеспокоился, когда не увидел сына Лили на банкете и, подумав, что тот будет искать меня в подземельях, отправился к себе, не дожидаясь окончания пира. А Поттер и вправду явился — бледный и с трясущимися руками, он смахивал на привидение. — На нас дементоры напали в поезде. Они искали Сируса Блэка. У меня душа в пятки ушла. Как они могут искать Блэка, если не различают людей? — Я слышал крик мамы, — тем временем продолжал мальчик, — Она просила не убивать меня. Я осторожно опустился рядом с ним на диван и приобнял одной рукой. Мальчишка, дрожа, прижался ближе. Слова были излишни. Он думал о своем, а я, в очередной раз, терзался воспоминаниями о прекрасной рыжеволосой женщине, которая погибла по моей вине. А ведь придется все рассказать этому ребенку, что совершенно безмятежно спал, доверяя свою жизнь убийце. Доверяя мне. Он все узнает, но не сейчас, решил я. Сейчас он не готов. Сейчас не готов я.

***

Третий курс Мальчика-который-мое-личное-наказание прошел в любовных терзаниях. — Мне она нравится, но я так боюсь подойти, — Гарри резал ингредиенты для очередного зелья, витая в облаках, — Она на год меня старше и… О, может оставите ее на отработку одновременно со мной? Подобные «гениальные» идеи посещали светлую голову Поттера примерно раз в три дня. Но как бы он не старался, я категорически отказывался работать свахой. — Заканчивайте нарезку и начнем изучать Патронуса, — эти слова произвели мгновенный эффект. Гарри еще с начала года просил научить его отгонять дементоров и теперь готов был скакать от радости. Которая, однако, была недолгой, потому что я приготовил боггарта для тренировок. Впрочем мальчик овладел Патронусом достаточно быстро даже для взрослого волшебника, чем я очень гордился. А в конце года из-за многократных нападений дементоров на учеников, стражей Азкабана убрали из школы. В честь этого Гарри долго скакал по моему кабинету, распевая глупые песни и мешая сосредоточиться на проверке эссе. Но я дал ему как следует порадоваться, ведь дементоры действительно сильно влияли на мальчика. Вскоре, все ученики разъехались по домам, а я наслаждался одиночеством, пока не случилось страшное. Черная метка потемнела.

***

Это случилось в июле, и, хоть метка потемнела не сильно, я жутко испугался. Еще не все крестражи уничтожены! Гарри еще не мог постоять за себя! Я… Хотел жить? Это было странно, но смерть больше не привлекала так сильно… Наверное, потому что мне было ради кого жить. Впрочем, у нас было еще немного времени. И я просто обязан рассказать Поттеру правду о смерти Лили.

***

Дамблдор объявил учителям о проведении Турнира Трех Волшебников. Ну почему, почему в этом году? На все мои сообщения о метке старик легкомысленно отмахивался. Да еще и Гарри умудрился оказаться в центре нападения Пожирателей, после чего ходил угрюмый и обеспокоенный. Не удивительно, что в этом году я нервничал и придирался к ученикам. Конечно, срываться на детях подло, но я ничего не мог поделать с нарастающим беспокойством. Спокойствия не прибавляли и Каркаров с Грюмом, сующие всюду свои любопытные носы. Когда Поттера выбрали четвертым чемпионом, я готов был кричать в голос. А заодно заавадить других судей, кричащих о нечестной игре. РЕБЕНКА ХОТЯТ УБИТЬ! Это же важнее турнира, важнее оценок. Гарри не хотел славы, и я знал это, как никто другой. Однако мальчику никто не верил, даже его так называемые друзья. Не раз он забегал ко мне в кабинет, растерянный и почти сломленный, в отчаянии крича: — За что? Я не виноват! Я не хотел всего этого! Мне оставалось лишь успокаивать Гарри и снимать баллы с особо обнаглевших учеников. Я злился. Очень злился, особенно когда узнал про первое испытание. Драконы. МОРДРЕД ПОДЕРИ, СВИРЕПЫЕ ДРАКОНЫ ПРОТИВ ЧЕТЫРНАДЦАТИЛЕТНЕГО СОПЛЯКА! Чем думали организаторы? Мы вместе с Поттером придумали тактику, но я опасался, что мальчика ранят. С каким волнением я следил за его выступлением! И как был рад, что все обошлось, и у ребенка высший балл! Кажется, первый раз в жизни я напился не с горя, а с облегчения. Второе испытание стремительно приближалось, но Гарри быстро разгадал загадку яйца и сам догадался попросить жабросли. Метка темнела, и после второго испытания я понял, что тянуть больше нельзя. — Поздравляю, мистер Поттер, — произнес я, когда мальчик прибежал похвастаться, — Определенно, спасти всех было наилучшим решением, — за сарказмом я прятал свою боль. — Сэр, я… — Сядьте, Поттер. Нам давно следовало поговорить. Уловив перемену в моем голосе, Гарри нахмурился. Я собрался с духом и начал из далека: — Промозглым январским вечером 1980 года в «Кабаньей голове» Сивилла Трелони проходила собеседование на должность профессора прорицаний. Во время этого собеседования она произнесла пророчество и… — я запнулся. Я просто не мог, глядя в эти зеленые глаза, признаться в предательстве. — Вам лучше увидеть самому, — я достал Омут памяти, который недавно одолжил у директора, и поместил туда все необходимые воспоминания, а затем продолжил слабым голосом, — Я пойму, если вы меня возненавидите, мистер Поттер. Я пойму. Мальчик кинул на меня непонимающий взгляд, но все же погрузился в Омут. Через полчаса он вынырнул, и от злобы и презрения, плескавшихся в его глазах, у меня сжалось сердце. — Как?! Как вы смели говорить со мной, после всего, что сделали? Из-за вас погибли мои родители! Все из-за вас! Вы отвратительный человек! Не приближайтесь больше ко мне! — Гарри стремительно вылетел из кабинета, позабыв про свои вещи. А я вновь остался один, с неуемной болью в сердце. А ведь мальчишка прав. Я заслужил его презрение. Заслужил… Неужели я позволил себе мысль, что что-то могло быть по-другому? Он не простит, и правильно. Я бы не простил. Я достал бутылку огневиски и отхлебнул прямо из горла. Кажется, это уже было? Плевать! Плевать, что скажет Альбус! Плевать, что завтра уроки! Плевать!

***

С тех пор Поттера я видел только в большом зале. На зельеварение он не ходил, а я не возмущался. Лишь приглядывал издалека, что бы тот не влипал в неприятности. А во время третьего испытания произошло то, чего я так боялся. Темный лорд Волдеморт воскрес.