Я не герой. Северус Снейп.

Я хотел немедленно отправиться к Темному лорду, сделать хоть что-нибудь, ведь Гарри наверняка был там, в плену. Однако Дамблдор приказал не дергаться. Он был прав, потому что я бы наломал дров, не спас мальчишку, да и сам бы угробился. Однако ждать невыносимо. Время будто замедлило свой ход, издеваясь. Если бы с сыном Лили что-то случилось, я не простил себе. Ожидание убивало. Наконец, Поттер возник прямо перед трибунами, окровавленный, но живой. Ни труп Диггори, ни кубок меня не интересовали. Он жив. Снова выжил, играя со смертью. ЖИВОЙ! Первым порывом было кинуться на поле, обнять мальчишку и запереть в подземелье до конца войны. Затем пришло желание заодно надавать ему подзатыльников и разрыдаться от облегчения. Огромным усилием воли я остался на месте и удержал лицо. Никто не должен знать о моей слабости, иначе нас обоих убьют. Тем временем Грюм увел Поттера, это меня насторожило и не напрасно. Оказалось, что Грюм — не Грюм вовсе, а Барти Крауч младший. Альбус увел Гарри, а я отправился к Волдеморту.

***

Я сидел на полу в своих покоях после встречи с Темным лордом. Тело болело из-за Круциатусов, а рядом валялись пустые бутылки огневиски. Пожалуй, увидь меня кто-нибудь из студентов, он не поверил бы своим глазам. Мысли скакали и путались, и я просто пялился в потолок, ни о чем не думая. Вдруг дверь распахнулась, и на пороге возник Гарри Поттер. Не сводя с меня настороженного взгляда, он медленно сел на кресло и произнес: — Никто не знает, что я здесь. — Вы намекаете на то, что наконец поступили благоразумно и… — Вы можете меня убить, — перебил мальчишка. Я мгновенно протрезвел. — Не мелите чепухи, Поттер! Зачем мне вас убивать? — Скажите честно, профессор, вы знали, что Волдеморт будет охотиться именно за папой? — Гарри, казалось, пребывал в своих мыслях. — Нет, — ответ предельно честный, взгляд в его глаза, — Я не знал даже, что Лили беременна. — Почему вы не забрали меня, раз так любили маму, — этого вопроса я боялся. Что я мог ответить этому ребенку? Что был слишком подавлен? Что испугался ответственности? Что был слишком зол на его отца? Что был мертв? Нет, солгать — единственный выход. — Я знал, что Волдеморт вернется, — ни о каком Волдеморте я тогда не думал, но мальчик принял это за чистую монету и успокоился. — Как он смог воскреснуть? — Поттер явно сильно устал и с остервенением тер глаза. — Я расскажу вам, но завтра. Сейчас вам нужно вернуться в больничное крыло и выспаться. — Профессор, вы были у него? — Гарри упрямо гнул свою линию. — Да, был. А теперь я провожу вас до больничного крыла. — Ладно. И… профессор, простите меня.

***

Жизнь стала напоминать битву со временем. И Дамблдор, и Волдеморт гоняли меня нещадно, желая точно знать планы друг друга. До конца учебного года Гарри забегал всего пару раз, однако мне этого хватило, чтобы понять: он не злится. Он простил меня за то, что я сам не смог простить. Теми редкими встречами я очень дорожил. Мальчишка теперь знал почти все, сочувствовал и даже по мере сил помогал мне. Но что может сделать четырнадцатилетний ребенок против двух сильных и взрослых магов? Быть двойным шпионом отнюдь не так весело и романтично, как думают некоторые дуры. За заботами я и не заметил, как пролетело лето и начался новый учебный год. Министерство назначило своего преподавателя защиты от темных сил, и Поттер с ней очень сильно ссорился. Почти все свое время Гарри проводил у меня в подземельях, не объясняя никому, куда он уходит, и изредка выбираясь на тренировки по квиддичу и на отработки. Отработки — это вообще отдельная тема, потому что Амбридж — та еще садистка. Поттер каждый раз смущенно отводил глаза и клялся больше не конфликтовать с этой дамочкой, когда брал мои заживляющие зелья. А через неделю все повторялось. Я всерьез начинал планировать испытание какого-нибудь отравляющего зелья на Генеральном инспекторе. Дошло до того, что Амбридж запретила Гарри и еще двоим гриффиндорцам играть в квиддич. Выслушав поток возмущений мальчишки, я, проходя мимо, потрепал его по волосам и сказал: — Амбридж не останется в Хогвартсе навсегда. Стоит вспомнить проклятье должности, — я сам не очень-то верил в свои слова. Гарри был настроен еще пессимистичнее. — Ну да, ну да. Эта зараза, не дай Мерлин, директором станет. Я не ответил, ища в шкафу беозар. Мальчик только сейчас заметил, что я в дорожной мантии. — Вы к Волдеморту, профессор? — Конечно. — А зачем беозар? — не отставал он. — Я всегда ношу его с собой. Постарайтесь не влипнуть никуда, мистер Поттер, — я, не прощаясь, вышел из кабинета.

***

В феврале Волдеморт устроил побег из Азкабана, а я был абсолютно уверен, что крестраж у Лейстренджей. Но как его достать? Случай представился, когда я решился глотнуть Феликс Фелицис и обнаружил пьяного Рабастана, празднующего освобождение. Я хлопнул его по плечу. — Наверное, здорово снова оказаться на свободе. — Не то слово. Повелитель нам доверяет еще больше, — на удивление, Лейстрендж разговорился и выложил все, что знал про чашу, которую якобы притащила Беллатриса. — А хочешь, я ее тебе подарю? — вдруг спросил Рабастан. Тем же вечером мы под обороткой посетили сейф Лейстренджей в Гринготсе, и Темный лорд лишился крестража. — Значит, его теперь можно убить? — спросил Гарри, выслушав мой рассказ. — Я не уверен. Вдруг это не последний. Сначала нужно удостовериться. Я понимал, что просто тяну время, но ничего не мог поделать с собой. План по убийству Волдеморта был готов, но… Я не хотел умирать. Это было трусливо, эгоистично, но… Я не хотел. Волдеморт с Пожирателями проник в Министерство за пророчеством, однако Орден Феникса оказался способным хоть на что-то и дал отпор. В результате стычки погиб Сириус Блэк, авторитет Дамбалдора взлетел до небывалых высот, а Поттеру, наконец, поверили. Впрочем, его волновала лишь смерть крестного, и Гарри ходил подавленный. Летом же Волдеморт, совершенно озверев от поражений, приказал Драко Малфою убить Дамбалдора, вследствие чего Нарцисса стребовала с меня Непреложенный обет. Я и сам давно имел зуб на старика и поэтому согласился.

***

Однажды ночью Дамблдор вызвал меня. Он полулежал в своём кресле и выглядел откровенно паршиво. Его правая рука бессильно свисала, обожженная и почерневшая. Волшебник поймал проклятье, и если бы я действовал быстро, то мог бы его спасти, но… Старик виновен в смерти Лили, значит он должен умереть. Пара заклинаний и зелий, и проклятье необратимо. Ровно один год, ведь убийство вызвало бы подозрение. На столе перед Дамблдором лежало кольцо. Оно было сломано; рядом лежал меч Гриффиндора и это меня заинтересовало. Возможно это паранойя, а возможно крестраж, иначе зачем директору меч. — Мне повезло, очень повезло, что у меня есть ты, Северус, — вдруг произнес маг. Новость о том, что ему осталось жить около года, кажется совсем его не расстроила. — Ну, на самом деле, это лишь всё упрощает, — «Конечно, потому что мне не придется тебя убивать». Но он подразумевал что-то другое? Дамблдор улыбнулся. — Я имею в виду план Лорда Волдеморта с моим участием. По его плану бедный Драко должен будет убить меня. Да, я рассказал ему об этом безумном задании. И старик стал уговаривать меня стать своим убийцей. Поспорив немного, мы пришли к соглашению. У меня-то рука не дрогнет.

***

Очередной учебный год, и я в роли преподавателя Защиты от темных сил. Никогда всерьез не хотел занять эту должность. Но зачем Дамбалдору Слизнорт? Пришлось осторожно выведывать информацию. Скорее всего, это касалось Тома Реддла, ведь Слизнорт учил его и, возможно, знал нечто важное. С Гарри мы разыгрывали взаимную ненависть, как и в прошлом году. Я оставлял его на отработки, а тот просто говорил о чем-нибудь или помогал мне с проверками домашних работ и подготовкой к последующим занятиям. Дополнительные занятия мальчишки у директора проходили редко, но Дамбалдор, похоже, разнюхал про крестражи, и раз он так настаивал на получении воспоминаний Слизнорта, я помог Гарри достать их и сам полюбопытствовал. Семь крестражей! Семь! Что ж, Волдеморт и вправду безумен. — Директор считает, что Нагайна — последний крестраж, — Поттер отчитывался о реакции Дамбалдора, — Что мы будем делать, профессор? — Вы — учиться, а я уничтожу змею и ее хозяина заодно. — Но это опасно! — мальчик вскочил от переполняющих его чувств. — Я не боюсь, — уже нет. Давно пора покончить с этим.

***

Рождество… Светлый праздник… Снежинки кружились в воздухе, причудливо танцуя. Студенты предвкушали каникулы и встречу с семьей. У меня же все было готово. В кабинете было темно, как всегда. Я проверял свои вещи. Итак, зря Волдеморт доверил мне покормить Нагайну. Теперь ей осталось недолго — ровно четыре часа, как и мне, потому что Темный лорд будет обеспокоен смертью крестража. Гарри я ничего не сказал и прощаться с ним не собирался. Мальчик справится, поймет, а я не хотел отвлекаться. Вдруг дверь кабинета распахнулась. — Поттер! Я же сказал не приходить сегодня! — почему он никогда не слушается? — Куда вы, сэр? — Гарри проигнорировал замечание. Я вздохнул. — Сегодня я покончу со всеми виновными в смерти Лили. — Но вы… — Тоже виноват, — может мальчишка имел в виду что-то другое, однако я все решил. Он, по-видимому, понял. — Вы не вернетесь? — Не планировал. Гарри порывисто меня обнял и спрятал мокрое от слез лицо в моей мантии. — Зачем? Зачем-зачем-зачем, профессор? — бормотал он. Я растрепал его волосы. — Все пройдет, Гарри, — впервые назвал его по имени вслух. Мальчик поднял голову. — Не прошло же у вас? Поттер медленно побрел к двери и остановился у самого выхода. — Профессор… Я гордился, если бы Вы были моим отцом, — и ушел по-английски.

***

Полтора часа до смерти Нагайны. Я в кабинете Дамбалдора. — Авада Кедавра! — теперь старик точно никому не помешает. Полчаса. Я трансгрессировал в Годрикову впадину и остановился у могилы Лили. — Прощай, мой единственный друг! Видишь, уже почти все. На могилу легли маки, а я уже был в Лейстрендж-холле. Сегодня там собрание всех Пожирателей внутреннего круга. Лишь Малфои не смогли прийти — пищевое отравление. Мне просто было жалко Драко и Нарциссу, а Люциусу я должен. Лучше пусть в Мунго, чем… Я направился в зал собрания. Немного опоздал, отсчитывая время. Пять. Все точно, ошибки быть не может. Четыре. Вошел в зал, в правой руке палочка, в левой детонатор. Три. — Авада Кедавра! Два. Волдеморт не успевает уклониться и падает мертвым. Один. К лучам авад, полетевшим от Пожирателей, я готов. Ноль. Нажать на детонатор. Весь особняк взлетел на воздух, а меня коснулся луч зеленого цвета. Цвета глаз Лили. Я больше не боялся.

***

Предрассветная тишина кладбища нарушилась легким хлопком. Будто из воздуха появились четыре фигуры, закутанные в мантии. Старший мужчина уверенно прошел к могилам супругов Поттеров. Что-то негромко сказав и положив ярко-голубые незабутки, он обратился к детям: — Это ваши бабушка и дедушка. А теперь… Он прошел вдоль ряда памятников и остановился у гласившего

Северус Снейп 9 января 1960 — 1 января 1997 Последний же враг истребится — смерть

Надпись была сделана по завещанию покойного. Мужчина обернулся к детям и его зеленые глаза, скрытые стеклами очков, блеснули. — Здесь лежит, пожалуй, самый храбрый человек, которого я знал. — Ты нам про него рассказывал, пап? — поинтересовалась девочка, — А война закончилась сразу, как только он убил Волдеморта? — Ну, пара Пожирателей осталось в живых, но их быстро поймали. Мужчина привел в порядок могилу, поставил в вазу букет душистых лилий, помолчал, а затем вдруг прижал к себе детей и произнес: — Ну теперь пойдем делать то, ради чего он умер. — Что? — спросила девочка. Гарри поднял голову к безоблачному небу, и, слегка улыбнувшись, сказал: — Жить.