Осмелься полюбить

      Знаете распространённую метафору, в которой жизненный путь человека сравнивается с чередой чёрных и белых полос? Кстати, многие считают, что более уместно проводить параллель с шахматной доской - однако не суть важно. С недавних пор Эванс открыла для себя весьма неприятную истину: превалирование чёрного цвета в ее жизни имело некоторую закономерность,а, точнее, зависело от вмешательства в неё определенного человека. Больше ночного дежурства в операционном отделении, больше недоваренный картошки в столовке для персонала, даже больше той мигающей красной штуковины в ее комнате, которая так и кричала: “Big brother is watching you” - больше всего на свете Диана недолюбливала змеюку Сидни, как ее однажды окрестил Финн. Эванс корежило от ее притворно-приторной улыбки и идеально завитых и тщательно залакированных локонов. Раньше девушка относилась к своему имени с той же долей равнодушия, с которой к нему относился человек, окрестивший ее им, однако после знакомства с этой габбонской гадюкой мозг Эванс долго отказывался признавать тот факт, что с бывшим президентом Исхода они тёзки. -Черт,- Диана замыленным взглядом провожала выскочившую из рук колбу, которая, коснувшись пола, наполнила тихим звоном барабанные перепонки - благо не разбилась - и проскользила по металлу примерно метр, пока не встретилась с ножкой шкафа.       Девушка отодвинула стул, на котором сидела, слегка поморщилась, когда тот противно заскрипел, и, нагнувшись, потянулась за беглянкой. Однако та оказалась вне досягаемости коротких ручонок Эванс, поэтому с тяжелым вздохом девушка оторвала пятую точку от сидения. От пребывания в одном положении ноги затекли, а колени непроизвольно подкашивались, поэтому, когда колба оказалась в руках, Диана отправила ее в свободное плаванье прямиком в таз к стеклянным собратьям и потянулась, разминая позвоночник. Потом она потёрла глаза и начала мять щеки, от чего те приобретали розоватый оттенок из-за приливавшей к коже крови. Необходимо было собраться - не хватало ещё разбить что-нибудь и потом оплачивать это из собственного кармана. Вообще дежурства в отделе с оборудованием для Эванс были сродни отдыху - никто не контролирует, поэтому можно по-быстрому закончить дела и лечь отсыпаться на кушетке - вот только ее голову постоянно атаковали навязчивые мысли. Это как игра в ассоциации - стоит зацепиться за одну проблему, как из неё вытекают ещё десяток, а из них - ещё, и ещё, и ещё.       Если описывать состояние Дианы за последние три дня - а именно столько времени прошло после ее знакомства с планами Эбигейл и ее темноволосой соседки - то это точно было положение между молотом и наковальней. С одной стороны мозг Эванс категорически запрещал ей какие-либо мысли об участии в авантюрах, подобных подготовке несанкционированного вылета столетней капсулы. Кейн за такое бы точно по головке не погладил, да и перспектива просидеть в камере полтора года тоже не радовала. С другой стороны никакой другой альтернативы Диана не видела, а божественное озарение ей, похоже, никто даровать не собирался.

***

- Зачем Вы все это мне рассказали? В Вашем плане меня нет. - Это так. Но я хочу попросить тебя о помощи. Я тебе доверяю. Видишь ли, - Гриффин стала теребить край кофты, немного оттягивая вязаную ткань, опустила глаза в пол, но лишь на мгновение, чтобы потом упереться ими в лицо своей абитуриентки. И этот взгляд показался Эванс каким-то болезненно извиняющимся, - сегодня ночью я... мы потеряли сигнал от Кларк. Мне надо, чтобы ты помогла с расчетами. Мы будем аккуратны, поверь, в случае чего тебя это никак не коснётся. И даже если... - Когда приступать? - теперь во взгляде Гриффин Диана заметила покорную мольбу и плескавшееся отчаяние на фоне тривиальных впалых век и глубоких мешков. Этого хватило, чтобы девушка приняла решение. Женщина замерла, а уголки ее губ приподнялись в вымученной улыбке. Она знала ответ наперёд, ведь в лице Эванс она видела как будто бы вторую дочь, преданность которой безгранична, однако обращаться так к девушке Гриффин не могла осмелиться, потому что также знала - Диана остерегается слова «мать». - Сейчас принесу наработки.       Глазами Эванс встретилась с Рейес и получила от той одобрительный кивок, прежде чем Рейвен вернулась к железякам. Эванс оглядела уже знакомое ей некогда просторное помещение, в котором сейчас негде было и камню упасть, и глубоко выдохнула. Рейес сидела на коленях в защитной маске около какой-то панели, откуда свисали провода чуть ли не всех цветов радуги, вооружившись паяльником. Девушка включила прибор, а от нагретого металла тут же полетели искры, которые причудливо отражались в стеклянном обзорном окошке на маске. В этот момент казалось, что мир Рейвен держался на любимом деле и патлатом парнишке, ради которого она уже битый час пыхтела над развалюхой, от чего с девушки сошёл седьмой пот. Осознание того, что Эванс нет места в этом мире, отдалось глухой болью где-то в районе грудной клетки. Когда-то их было трое: сирота при родной матери, беспризорник и «дочь полка». Они друг друга не выбирали - это была вина случая, когда Эванс, убегая от очередной няньки в лице противного щетинистого охранника, который в силу лишнего веса и тупости не поспевал за юркой девчушкой, забрела в жилые блоки недалеко от отдела механики. Даже сейчас Диана не может сказать, были ли они друзьями - дружить их толком-то никто и не учил,однако признает, что детьми они были очень близки и ее вполне устраивали их странные отношения. Надо же, впервые ее не оттолкнули. Тогда она искала этому причины и условно сошлась на том, что они просто были такими же жалкими, как и она, поэтому их свело так называемое стадное чувство. Однако, когда десятилетнюю Эванс перестала пугать реальность быть привязанной к кому-то и взамен получать место в чужом сердце, девочка начала считать их троицу родственными душами. Тёплые воспоминания, отдаваясь щекоткой в носу и легкими мурашками, заставили девушку глупо улыбнуться. Рабочий шум стих, и Эванс обернулась на Рейвен, которая, поспешно подняв маску на лоб, смачно чихнула, пряча лицо в предплечье. Девушка сидела на полу и растирала область носовых пазух. «Поздно. Уже столько воды утекло»       Однако ноги сами понесли Диану, и она, шаркая тяжелыми сапогами, подошла к механику, попутно сгребая со стола, захламлённого различной рабочей утварью,бутылку воды, и плюхнулась рядом. Когда Рейес приняла живительную влагу из протянутой руки Эванс и начала жадно глотать воду, Диана опять уставилась на столетнее корыто. Капсула была высотой метров в пять, а то и в шесть, местами обшарпанная; если присмотреться, то можно было заметить, что внутри кабины панель управления и сидения были покрыты толстым слоем пыли, которая, вероятно, копилась там все эти сто с лишним лет - словом, внешний вид летательного аппарата не внушал никакого доверия. Когда Рейес оторвалась от горлышка бутылки, Диана протянула ей крышку, щурясь от солнечных бликов, отражавшихся от металлической вершины капсулы. - Я в детстве сказку читала, - начала Эванс, - там женщина прожила в закупоренной бочке вместе с сыном двадцать лет...- Диана никак не ожидала, что в ответ механик задорно хохотнет, - Ты чего? Я ещё даже не пошутила. - Даааа...- Рейес закрутила крышку бутылки и облизнула пересохшие губы,- просто я не ожидала, что ты так просто согласишься. Эванс скептически ухмыльнулась. - Думаешь, у вас получится?- она спокойно кивнула в сторону капсулы, на что Рейвен устало выдохнула. - Не знаю,- честно призналась девушка, - я в своих силах не сомневаюсь, - она уронила голову на руки. - Он мне нужен. Поэтому я сделаю все возможное и невозможное. Иначе я себя возненавижу.Эванс понимающе кивнула. - Я постараюсь помочь. Хоть и мотивы у нас разные, но ты же понимаешь, что сейчас ты с этим борешься не одна(?)       Рейес не меняла положение, а Эванс все так же придирчиво рассматривала громадину, однако на мгновение Диане боковым зрением показалось, что губы Рейвен дрогнули в улыбке. Эванс захотела проверить - она нагнулась по примеру механика, пытаясь заглянуть той в лицо. Но Рейвен внезапно выпрямила спину и ладонями постучала себя по коленям; ее брови задумчиво сдвинулись к переносице, а губы сжались в тонкую полоску. - Нужен новый регулятор давления,- озвучила она свой вердикт, резко выпустив воздух.       Рейес повернула голову и уставилась на Эванс, как той показалось, впервые за время их разговора и начала заговорчески лыбиться, и если бы Диана в это время не радовалась вновь установленному контакту, то данный жест бы точно не остался без внимания. Рейвен резко приподнялась на руках и подвинулась к девушке, сокращая между ними расстояние. -Черт, ты точно младше меня?- Рейес перекинула правую руку через шею Эванс и согнула ее в локте, лишив Диану путей отступления; второй рукой она уже забралась в волосы начинающего медика и начала их ерошить, на что Эванс в попытках вырваться начала пыхтеть, - ворчишь, как ископаемое. Хватит меня опекать. -Рейвен, отвали,- прорычала Диана, продолжая мотать головой, тем самым пытаясь увернуться от настырных пальцев.       Рейес хмыкнула и все-таки смиловалась над измученной и рассерженной жертвой, выпуская ту из своих объятий. Механик встала с пола и широкими шагами стала пробираться вглубь помещения, перешагивая всевозможные инструменты, производственные «обрезки» и прочий хлам, попутно отряхивая одежду от пыли. Девушка ухватилась за край куртки, висящей на дверце белого шкафа с инвентарём, и дернула ту вниз. Поймав вещь в полёте, Рейес хорошенько ее встряхнула и, убедившись в ее чистоте, надела поверх своей легкой майки, застегнув до середины. - Куда ты? - спросила Эванс, пальцами пытаясь привести свои волосы в божеский вид, когда Рейес все теми же шагами направилась обратно в сторону выхода. - Я добуду нам регулятор давления. - Как ты себе это представляешь? - Эванс в исступлении смотрела на Рейвен, пытаясь по лицу девушки понять ее задумку. Рейес переступила с ноги на ногу и повернулась, мысленно умоляя девушку не продолжать расспрос. - Тебе лучше этого не знать. Спустя секундное замешательство смысл сказанного достиг девушки: - Рейвен, не натвори глупостей, - бросила она в догонку брюнетке, когда та уже устремилась вперёд по коридору.

***

      Закончив с обработкой оборудования, Эванс довольно потянулась, покрутив шеей до хруста в суставах. Прикрыв рот тыльной стороной руки, она широко зевнула и поплелась к тазу с моющим раствором. Ухватившись за бортики с противоположных сторон, девушка напрягла мышцы, приготовившись к подъёму емкости, как правую руку обожгла знакомая боль, заставив Диану раздраженно зашипеть. Игнорируя данный раздражитель, Эванс поспешила слить воду, пользуясь тем, что в этот раз боль была терпимой. Ополоснув таз, она поставила его в шкаф, после чего закрыла его ключом, который все это время покорно висел у неё на шее. Рука ныла, как ноют рубцы от старых ран, желая, чтобы их владельцы переживали давние кошмары всякий раз, когда их захлёстывала фантомная боль.       «Просто не обращай внимание. Это твой мозг играет с тобой злую шутку - так не ведись на неё»- как-то посоветовала ей Эбигейл.        Вот только это не так просто как кажется; тяжелые воспоминания имеют за основу подобно сорнякам врастать в кору головного мозга, впечатывается в сознание, словно они нарисованы несмываемыми чернилами. Покинув лаборантскую, девушка медленно зашагала вглубь коридора, сиротливо кутаясь в белый халат, внушая себе, что он способен согреть. Она шла, с головой погрузившись в расчёты и мысленно проверяя себя на отсутствие несостыковок. По плану Эбигейл сегодня они с Рейес должны покинуть Ковчег, ведь как раз несколько часов назад Гриффин достала необходимую деталь. Подробности сделки доктора с человеком, которого можно считать воплощением Дьявола, Эванс не обрадовали. Вообще задание Дианы было из разряда обустроить мусорку для бомжа под лофт и заключалось в обеспечении стабильных условий для организма внутри капсулы путём предвидения различных чп. Согласитесь, Гриффин отвела ей немаленькую роль в своём замысле, которая подразумевала соответствующий градус ответственности. Эванс хотела хотя бы ещё раз увидеть Рейвен и Эбигейл в живых, а в идеале ещё и в целости и сохранности, поэтому исполняла обязанности как прогностика, так и собственного критика во избежание ошибок, которые могли бы обернуться для дорогих ей людей роковыми.       Диана не заметила, как ноги привели ее в просторную рекреацию, которую пересекал коридор. В углу миссис Кейн читала проповедь жителям Ковчега. Взгляд проскользил вправо, и Эванс заметила самого «жандарма». Тот стоял, скрестив руки на груди, и невидящим взглядом уставился в сторону своеобразного собрания своей матери. Как бы хорошо Эванс ни относилась к миссис Кейн, она не признавала существование Бога. Диана верила себе, пыталась доверять людям, но верить в некого Спасителя - нет - она считала, что никто не может спасти человека так, как он сам. И, пожалуй, Кейн бы поддержал его в этом вопросе: Эванс как никто другой знала, что мужчина не верит в божественное спасение. Больше не верит.       «Уже пятый год.»- пронеслось в голове Эванс, и едкий запах гари, спёкшейся крови и горелой плоти тут же ударил в ноздри, выуживая покалеченные воспоминания с самых дальних задворок сознания; рука заныла сильнее.       Маркус, почувствовав на себе чужой взгляд, вышел из оцепенения и, наконец встретившись глазами с Эванс, лаконично кивнул девушке в знак приветствия. Его лицо показалось Диане каким-то суровым, поэтому, нескладно кивнув в ответ и помахав рукой, она поспешила отвернуться. К тому времени миссис Кейн объявила перерыв и, оперевшись на небольшой столик, служивший своеобразным «подиумом» для ее растений, что-то чёркала в своей записной книжке. Отметив про себя, что девушка долго не навещала «набожную тетку», как себя иногда называла сама миссис Кейн, когда они оставались наедине, Эванс решительно зашагала навстречу женщине. Та, заметив знакомое лицо, когда Диана уже была в пяти метрах, и признав в нем некогда маленькую девчушку с пухлыми щёчками, которую ей доводилось нянчить, сразу же тепло улыбнулась. - Господь милосердный, абитуриентов нынче не кормят, что ли? - рассмеялась миссис Кейн и заключила девушку в крепкие объятия.       После пристрастного расспроса пожилой женщины, воспоминаний прошлого, что не обошлось без слёз со стороны миссис Кейн, старушка приступила к привычному ей ритуалу, без которого не проходило не единой их встречи. - Позволь мне, - улыбнулась миссис Кейн и взяла ладони Эванс в свои.        Руки у старушки были жестковатыми и сухими, со старыми мозолями у основания фаланг, а под только отросшими ногтями местами была земля - но ее ладони были тёплыми и такими родными, и сейчас, когда женщина так трепетно держала руки Эванс и читала тихую молитву, Диана будто возвращалась на десяток лет назад.       Взгляд снова отыскал Маркуса Кейна, который улыбался, наблюдая за столь сакральным таинством. Мужчина с усмешкой покачал головой и направился в зону досуга. Диана проследила за ним до самого стола, за которым сидела чёрная женщина в рабочем комбинезоне. Возможно эта картина так бы и не удостоилась особого внимания, но образ женщины стал крутиться в голове как заезженная пластинка, словно сам мозг начинал вопить о приближении чего-то скверного. Чёрная женщина в рабочем костюме. В рабочем костюме кухарки. Чертова миопия! Эванс дернулась и судорожно начала разглядывать собеседницу Кейна, в которой теперь она точно могла узнать саму бубонную чуму, имя которой Найджел. «Твою мать».       Наспех попрощавшись с ничего не понимающей миссис Кейн, Диана уверенным шагом направилась к выходу из рекреации, боковым зрением наблюдая за Кейном в надежде, что она ещё не выдала себя, и, как только завернула за угол, пустилась бегом. Однако, преодолев плотный поток людей, Эванс чуть в кого-то не влетела. - Диана! - этот оклик был подобен грому. Эванс будто окатили холодной водой - она чувствовала себя загнанной жертвой перед броском кобры. На негнущихся ногах девушка повернулась к Сидни. - Здравствуй. - внезапное волнение, накатившее на Эванс ещё в момент, когда было названо ее имя, никак не хотело отступать, поэтому девушка с трудом заставила себя поднять глаза и, к ее удивлению, увидела протянутую к ней белоснежную ладонь с ухоженными заострёнными ноготками. Но Диана была готова поспорить - руки этой женщины были по локоть в крови, как руки любого политика, заключающего договор со своей совестью. Наружная чистота, которая никак не вписывалась, была нелепой, отчего казалась Эванс безобразной, объяснялась весьма просто - Сидни не любила марать руки; она научилась манипулировать, точно змея, обвивая кольцами ни о чем не подозревающих обывателей, которые после попадания под влияния этой змеюки начинали играть по ее правилам и долго этом свете не задерживались. - Диана?- и вот опять - своё собственное имя как не ложится на слух. Эванс подняла глаза, попутно стягивая перчатку с правой руки; та никак не хотела сниматься, поэтому девушка в спешке просто разорвала ее. Спрятав ненужную вещь в карман халата, Диана ответила наконец ответила на рукопожатие, нацепив при этом самую миловидную из арсенала своих улыбок. Подобное действие шокировало Сидни,и на какое-то мгновение ее лицемерная маска дала трещину;она еле сдержалась, чтобы не одернуть руку, хотя линия ее губ слегка дрогнула в презрительной усмешке. - Добрый день, - довольная реакцией бывшего канцлера, Эванс в долгу не осталась, поэтому теперь ее улыбка казалась скорее безумной, чем доброжелательной. - Как поживаешь? Все хорошо(?)-последняя фраза звучала как утверждение, и как будто в подтверждение этому Сидни, не дожидаясь ответа, перешла на громкий шёпот и спросила, - Как там доктор Гриффин... иииии эта девочка, Рейвен Рейес? - дальше Эванс не слушала.       Кровь ударила в голову, а отвращение и какая-то первобытная ярость будто пеленой окутали ее разум. Диана понимала намеки, а тут Сидни тем более, можно сказать, преподнесла все на блюдце, поэтому осознание всей картины пришло мгновенно - вот он тот самый кукловод, который дергает за ниточки; вот, кто подсунул Найджел выгодную сделку, ведь ее куриные мозги работали исключительно на инстинкт самосохранения. Диана тяжело выдохнула и машинально сжала ладонь, заставив бывшего канцлера Исхода скривиться. Сидни удивленно уставилась на девушку, и на какое-то мгновение в ее глазах промелькнул страх. Но только на мгновение; он быстро растворился в искусно подобранном образе - да и вообще, весь их диалог походил на театральную постановку. - Мисс Сидни, - Эванс оскалилась, - я тут вспомнила - у меня сегодня дежурство. Я опаздываю. До свидания, - поспешно, но все же с долей наигранной почтенности бросила Диана и удалилась, провожаемая насмешливым взглядом женщины.

***

- Вы с ума сошли! Вас убьют! - все, что сейчас происходило, казалось Эванс нереальным, очередным кошмаром, о котором она утром опять забудет. Осталось только проснуться. - Я их задержу. Диана, я прошу тебя - сотне нужен врач, - Эбигейл накрыла своей ладонью руку девушки, крепко сжимающей ее куртку, и стала аккуратно освобождаться, - Я как-нибудь выкарабкаюсь, - Гриффин уже сделала рывок к выходу, но Эванс резко сжала ладонь, укрепив хватку, - Я обещаю, - Диана поджала губы и закрыла глаза; разжала побелевшие пальцы. - Надеюсь мы ещё встретимся, - тихо сказала Эванс вслед закрывающимся дверям. Диана, - позвала Рейес. Девушка повернулась и как-то вымученно улыбнулась, затем уселась в кабину. - Надеюсь, нас не разорвёт на середине пути, - бросила Эванс, закрепляя ремни на сидении, заставив механика забавно фыркнуть. - А ты не накаркай. Последующие несколько минут Рейвен возилась с панелью управления. - Приготовься, - лаконично оповестила она, когда Диана почувствовала лёгкую тряску. - Полетела душа в рай, - Эванс вжалась в сидение и нахмурилась.