Голый и крутой

Голый и крутой. Женя думает – смешно. Женя тянет Кирилла за руку и валит на кровать. Голый и смешной – это про Кирилла. Возможно крутой для своих малолетних фанаток, весь на понтах и с нелепыми замашками под «тру-рокера». Глупый мальчишка, возомнивший себя героем. Женя знает, что это не так. Знает, что все это – маска. Кирилл не считает себя героем, не считает себя звездой, иногда даже не считает себя человеком. Он часто молчит, уставившись перед собой, часто отводит взгляд, куда угодно, лишь бы не встретить глаза Жени. Просто так легче, просто по-другому он не может. Кирилл считает, что все это жутко неправильно, все это до ужаса дико, но не может это остановить. Потому что без Жени все как-то не так. Потому что без Жени он чувствует себя еще хуже. Он чувствует себя каким-то неполноценным, потеряшкой, гребанным вторым носком, который он так и не нашел с утра. Поэтому он жмется ближе к Мильковскому, вдыхая запах его перегара и дорогого парфюма. А ведь когда-то Женя не был таким. Пел о дешевых шмотках, о кедах зимой, о БЖ и «самой волшебной». Только Кирилл его не знал. Только Кирилл понятия не имеет кто такой этот «другой» Мильковский. И ему не нужно, ему достаточно того, что есть сейчас. Достаточно человека, который прижимает его к себе, даря ощущения целостности. Даря то, чего не хватает Кириллу. Женя смеется, когда зеленые волосы щекочут его грудь. Женя гладит Кирилла по спине и целует в лоб. Женя знает, что Кириллу это нравится, знает, что Кириллу этого не хватает. Ему нужна нежность, нужна ласка, ему необходимо ощущение спокойствия, ощущение, что его любят. И Женя с удовольствием это ему дает. Мильковский это умеет. Иногда он думает, что это вообще единственное, чем он владеет в идеале. Только с этим становится все сложнее. - Ты опять о чем-то думаешь, - шепчет Кирилл, заметив, что взгляд Мильковского уставлен в стену. У Жени тоже бывает такое. Он тоже часто уходит в себя. Кирилл отмечает это, будто ища хоть что-то общее между ними. - О твоих зеленых волосах, - усмехается Женя, дергая Кирилла за волосы. - Или опять о своем Ниженко, - это звучит наиграно, в шутку, но шутки в этой фразе лишь доля. Вот чего на самом деле боится Кирилл. - Опять ты начинаешь, - Женя знает об этом, знает, насколько для Кирилла это больная тема. И не понимает, почему он поднимает ее раз за разом. – Я тебе тысячу раз уже говорил, что между нами давно все кончено. Это не имеет значения, - Кирилл кивает, будто удовлетворившись. Ему почему-то просто необходимо слышать это каждый день. Женя думает, что в идеале Кирилл бы хотел просыпаться и слышать от него три фразы: я не люблю Ниженко, я люблю тебя, ты – самый крутой. И Женя, если честно, был бы готов выполнять это хоть каждое утро, лишь бы Кирилл перестал смотреть на него такими глазами. Лишь бы Кирилл перестал походить на брошенного ребенка. Особенно, когда Женя не рядом. Особенно – всегда. - Мне без тебя так плохо, - Кирилл снова переходит на шепот. Женя не понимает. Ведь вот он – рядом. Гладит его по спине, в сотый раз пересчитывая его позвонки, и проводит пальцами по оставленным им же засосам. Целует, обнимает. Но Кириллу этого мало. Ему всегда мало Мильковского. - Когда ты уже повзрослеешь, - протягивает Женя, укрывая Кирилла пледом. - А ты, видимо, уже постарел, - передразнивает его зеленоволосый, накрывая Женин член ладонью через трусы. - Да я о тебе, идиоте, забочусь. Сидеть ведь не сможешь потом, - наигранно-сладенько мурлычет Женя ему на ухо. – Неужели тебе с утра не хватило? – и если честно, то это и правда становится для Мильковского проблемой. - Это же было с утра, - возмущается Кирилл. Женя лишь вздыхает, кое-как отцепляя пальцы зеленоволосого со своего достоинства. - Ты меня не хочешь? – Кирилл всегда реагирует так. Он просто понять не может, что и без секса может быть хорошо. Он просто так рвется быть «ближе», что не замечает грани между близостью и беспорядочной еблей. Женя так не любит. Женя видит грань. Он не нуждается в сексе двадцать четыре на семь, и это правда выматывает. Как бы смешно это не звучало, но Женя уже и правда не молодой. И, о боже, он впервые признал это сам. - Я тебя хочу, Кирилл, хочу, но позже, - и Женя не хочет объяснять ему, что сегодня был просто ужасный день. Женя не хочет рассказывать про кучу дел, которые ему пришлось переделать, и про идиотов в банке, которые чуть не оставили его без денег на ближайший месяц. Не хочет рассказывать, как он пешком обошел пол-Москвы, потому что Роме, как на зло, приспичило свалить в Киев. И он не хочет говорить ему, что совсем не ожидал застать его голого в своей квартире после этого ебаного дня. Потому что Кирилл вряд ли поймет, потому что Кирилл воспримет все по-своему. Потому что Кирилл все еще просто подросток. - Хо-ро-шо, - он отвечает недовольно, но все же сдается, перемещая свою ладонь на Женину грудь. Мильковский думает: какого хрена? Не то, чтобы ему стыдно, не то, чтобы он считал все это чем-то ужасным. Скорее он не понимает, как докатился до того, что имеет парня на шесть лет младше себя. И вроде бы не такая уж большая разница у них с Ниженко, но она все равно чувствуется. Просто с Антоном он и сам взрослел. Они почти не отличались, потому что выросли вместе. Им достаточно рано пришлось стать «взрослыми». А Кирилл все еще подросток, несмотря на свой возраст, не смотря на то, как он хочет казаться взрослым. Женя никогда еще так ярко не чувствовал этой разницы. Несмотря на все Кирилл засыпает, прижавшись к его боку и уткнувшись носом куда-то в шею. Женя сидит с ним, пока за окнами окончательно не темнеет, читая какую-то не слишком интересную книгу в своем смартфоне. Кирилл мурлычет что-то себе под нос. А Женя думает, что не так уж и смешно он выглядит. Голый и крутой. Женя гладит его по зеленым волосам, и думает о том, что за всеми своими попытками «обойти» Ниженко Кирилл становится до ужаса на него похож. Женя думает о том, что уже проходил через это. Через крашенные в безумные цвета волосы, пирсинг, татуировки. И он снова корит себя за то, что связался с «ребенком», но глядя на него понимает, что сделал бы это снова. И дело тут совсем не в Антоне. Дело даже не в возрасте. Дело просто в Кирилле. В том, как он зависим от Мильковского. В том, что Кирилл его, кажется, на самом деле любит.