Let me know

чувства, что остались в душе, кружат голову вновь.

      — Юнги-я, ну, пожалуйста, не надо, — намертво вцепившись в ногу старшего и прижавшись к ней щекой, блондин канючит и своим весом тормозит старшего. — Куда же я без тебя? Я обещаю складывать твои носки строго по парам и не забирать твои футболки!       — Знаешь, предложение заманчивое, но это меня не остановит. Малыш, ты мешаешь! — Мин дёргает ногой, стараясь отодрать от себя Ви, но тот лишь начинает с новой силой драматизировать, завывая о чём-то несправедливом и о том, как легко Юнги кидает его. Старший вздыхает, укладывая свою сумку на столешницу, и опускается на колени около сидящего на полу обиженного блондина. — Ну я должен поехать. Всего неделя.       — Всего неделя, пока тебя не будет дома и я буду один, — хнычет, как самый настоящий ребёнок, и прижимается к старшему. — А мне что делать?       — Позови к себе Чимина, съезди к Джину, сходи на вечеринку. Боже, вариантов миллион, Тэхён-а!       — Но это скучно, если тебя нет, — упрямствует парень, даже не замечая, как назвал его старший, а после сжимает в кулаках футболку Мина. — Скажи, что ты заболел. Пожалуйста-пожалуйста!       — Я обещаю привезти тебе какой-нибудь сувенир.       — Самый необычный! — тут же выпрямляется Ви, глядя в глаза Юнги, и тот смеётся, растрёпывая светлые волосы и поднимаясь на ноги. Младший встаёт за ним и идёт хвостиком в коридор. — Только, Юнги-я, неделя и не больше! Задержишься, и я буду называть тебя зайкой, — старшего клинит от этой слащавости, и он вздрагивает, а Ви, наваливаясь на его плечо, тянет: — За-а-а-айка. Вот так?       — Неделя, и я дома, клянусь, — подхватывает сумку, проверяя шнуровку на ботинках, и обнимает парня. — Только, прошу тебя, не косячь. И если пойдёшь в клуб, не перебирай, умоляю.       — Договорились, Юнги-я, — улыбается Ви, оставляя на щеке того лёгкий поцелуй и закрывая дверь за старшим.       В квартире мигом становится пусто и тихо. Блондин в принципе оставаться наедине с собой не любит и старается всё время быть с кем-то, забавляясь и погружаясь в занятие. Но сейчас, когда в квартире из живых только он, а воздушную занавеску колышет ветер из открытого окна, ему кажется, что одиночество давит на него, заставляя сжиматься от недостатка пространства.       К его счастью, в комнате раздаётся вибрация телефона, и он сломя голову несётся туда. На тумбочке около всё ещё незаправленной кровати лежит телефон Юнги, который тот снова по ошибке оставил дома, захватив мобильный младшего. Ви хмыкает, повторяя в голове, какой же его парень растяпа, и берёт гаджет, открывая входящее сообщение.

Хосок Хей, Юнги, Чонгук заболел, а у нас практика. Не мог бы ты присмотреть за ним, пожалуйста? Вот адрес. Заранее спасибо!

      Ви радуется возможности попасть в чью-то компанию и перестать сидеть дома в одиночестве, однако то, что его компанией станет Чонгук, да ещё и больной, не особо его радует. Но стоит занавеске задеть какие-то листы на столе и уронить их на пол, как Ви, больше ни на грамм не сомневаясь, несётся в ванную, умывается и вылетает из дома.

***

      — Только ты мог заболеть в тот момент, когда у нас грядёт сессия! — Хосок нервно ходит около кровати младшего, а тот незаинтересованно пялится в потолок, периодически покашливая и шмыгая заложенным носом. — Тебе сильно плохо? Встать сможешь?       — У меня в глазах мутно, о чём ты говоришь, хён? — гундосит Чонгук, с хрипом переворачиваясь на другой бок и прикрывая глаза. Да, прогулка до дома с заполненной мыслями головой, да ещё и под ледяным дождём дала о себе знать ночью же, когда Чон проснулся и обнаружил, что лежит с температурой. — Иди на занятия, я сам справлюсь.       — Ну уж нет, — фырчит Хосок, набирая что-то в телефоне, а после говорит. — К тебе придёт Юнги и посидит с тобой. Я слышал, они сегодня дома. Вот, он как раз согласием ответил! — в качестве доказательства старший протягивает телефон Чонгуку, на что тот лишь неразборчиво мычит, продолжая лежать с закрытыми глазами. — Отдыхай, бацильный.       Хосок уходит так же неожиданно, как и появился, оставляя Чонгука одного. Ему и легче, если честно. Никто не гудит на ухо о твоём состоянии и невнимательности, вокруг лишь тишина и покой. Голова у парня гудит похлеще, чем после веселья на вечеринках, а тело всё такое слабое, что пошевелить хотя бы пальцем, и то трудно! Чонгук шмыгает носом, натягивая одеяло на шею, и проваливается в глубокий сон, хоть на время пропадая из своей болезненной на данный момент реальности.       Ви стоит в дверном проёме, глядя на красного Чонгука, который и вовсе не заметил прихода старшего, и слабо улыбается. Болеющий парень, укутанный в тёплое одеяло и сопящий через приоткрытые губы, выглядит довольно-таки мило и по-домашнему, заставляя блондина тихо хихикать над ним со стороны. На носочках Ви подкрадывается к кровати младшего, усаживаясь рядом и начиная взглядом сверлить спокойное лицо. Чон спит и даже не подозревает, что рядом сидит кто-то, а уж тем более что это Ви. Они ведь после той неприятной ситуации в кафе виделись только раз, да и то ни о чём не говорили, потому что Юнги слишком нетерпеливый и ему всё равно, где вы и когда.       Ви тихо улыбается, когда Чонгук во сне чешет нос и хочет чихнуть, но не может. Он забавно хмурится, пока спит, и Ви вспоминает, как наблюдал за ним в детстве, когда оставался у них в гостях на выходных. Мама Чонгука всегда была за то, чтобы её сын был всегда бодрым и отдохнувшим, а потому укладывала его спать после обеда. А так как у них был Тэхён, то он что, особенный какой-то? Мальчиков укладывали на кровать и уходили, пожелав сладких сновидений, и Чонгук несмотря на то, что бурчал без остановки, пока мама мыла посуду, засыпал, как убитый, стоило на подушку опустить голову. А Тэхён наблюдал за слегка подрагивающими во сне ресницами, всё теми же приоткрытыми губками, из-за которых виднелись кроличьи зубки и забавляли мальчика. Ким ведь и не спал никогда, всё сверлил взглядом Чонгука, а когда тот начинал ворочаться, просыпаясь, делал вид, что спит.       Ви не сдерживается и невесомо, еле касаясь, проводит кончиками пальцев по шраму на щеке парня, заставляя того дёрнуться. Блондин помнит, как в детстве Чонгук жаловался на вечно холодные руки мальчика и всячески старался их согреть, то прикладывая к батарее, если та была включена, то дуя на них и обтирая своими тёплыми ладошками. Тэхён ценил эту заботу, однако его руки оставались холодными.       Ви рисует невидимые узоры на коже младшего, заставляя того дрожать и резко выдыхать, укутываясь в одеяло, и немного пугается, когда Чон резко перехватывает его руку, а затем прижимает к себе, продолжая спать. Блондин затаивает дыхание, стараясь не разбудить младшего, и пытается вырвать свою руку, но тот недовольно хмурится, заставляя прекратить свои тщетные попытки. Весь вид Чонгука будто бы так и говорит старшему, что «не получится, успокойся», и он успокаивается, расслабляя конечность и замирая.       Он не понимает, когда ловит себя на мысли, что Чонгук красивый. Он разглядывает аккуратные черты лица, красный от простуды нос, подрагивающие ресницы и губы. Тэхён дотрагивается свободной рукой до своих, ухоженных и мягких губ, а потом, неконтролировано, до чонгуковских. Те потресканные, не такие на ощупь, как у Ви. Он снова хочет провести пальцами по чужим губам, как вдруг понимает, насколько это странно, и одергивает себя, вставая на ноги и направляясь на кухню. Чонгук на то, что руку всё-таки вырвали, недовольно мычит во сне и переворачивается на другой бок.       Ви пытается тщетно вспомнить, как ухаживать за больными, но выходит плохо, даже очень, и он набирает Джина, молясь, чтобы тот не был занят.       — Тэхен, если это что-то пустяковое или ты не знаешь, куда Юнги спрятал конфеты, то я занят, у меня работа.       — Нет, хен, мне нужна твоя помощь! — жалобно тянет он и объясняет ситуацию старшему. Тот вздыхает пару раз, говорит коллегам, что отойдёт на пять минут, и торопливо начинает диктовать.       Под таким жёстким контролем хена, который для верности попросил включить видеозвонок, Ви готовит суп больному, ищет на полках нужные лекарства и, благо, находит. Ему кажется, что у Чонгука есть всё на любой случай жизни, а потому мысленно благодарит младшего за такую предусмотрительность.       За спиной слышатся ленивые шаги, и Ви сбрасывает звонок, наливает суп в тарелку. Когда уже всё готово, слышится удивлённый вдох.       — Ви? — Чонгук сонно трёт глаза, думая, что ему кажется, но хен продолжает стоять у стола и приветливо ему улыбаться, кивая на стул, куда младший незамедлительно опускается. — Ты что здесь делаешь?       — К тебе должен был прийти Юнги, но он уехал со своим курсом и, так уж вышло, перепутал телефоны, — хихикает он, опуская тарелку с супом перед парнем и заваривая горячий чай. Он подходит к Чонгуку, припадая губами ко лбу и проверяя температуру, а после отмечает, что та высокая. Он с раздраженным «айщ» отходит в сторону, а после чувствует жжение на руке, отчего сдавленно шипит. — Я сейчас. Где у тебя туалет? — Чонгук еле-еле моргает, однако показывает в сторону двери, получая в ответ благодарный кивок.       Стоит старшему скрыться за дверью туалета, как Чонгука сражает наповал. Он проводит слабой рукой по горячему лбу, где совсем недавно находились губы Ви, и неосознанно краснеет. Он рад, что сейчас болен, потому что смущение можно скрыть за температурой, не вызвав подозрений. Он, помедлив, начинает есть, отмечая, что блондин вкусно готовит. Даже слишком. Он тут же чувствует, как рука начинает гореть, и закатывает рукав кофты, глядя на свою тату. Он не понимает, почему та дала о себе знать, и начинает напряженно разглядывать её, пытаясь собрать пазл воедино. Но не получается.       А Ви нервно дергает ногой, сверля взглядом зудящую надпись на руке, которая плывёт в его глазах, и мысленно проклинает всё, на чем свет стоит. Теперь всё будет сложнее.       Он поцеловал Чонгука.       Пусть и не в губы, не по-настоящему, просто проверяя температуру, но поцеловал.       Он дал телу знать, что соулмейт рядом.