Let me know

осознание произошедшего душит и перекрывает доступ к кислороду.

      — Да ладно тебе, Юнги, пошли с нами, — пытается растолкать сонного парня Намджун, усаживаясь рядом, но тот лишь недовольно мычит, стараясь сохранять спокойствие. Ким снова пихает тот в бок, провоцируя ругань, а после плюёт на это. вставая и уходя за остальными. — Тогда не закрывай номер, мы придём поздно.       Мин угукает, продолжая делать вид, что вот-вот уснёт, однако стоит парням закрыть за собой дверь, как он лезет под подушку и достаёт оттуда свой телефон. Ну как свой? Телефон своего парня, который он по ошибке спёр. Он пишет Ви извинения за это, в ответ получая «я привык, что ты невнимательный, ЗАЙКА» и фыркая, а потом пишет Хосоку, что уехал с однокурсниками. Чон долго не отвечает, и Юнги решает терпеливо подождать.       Он на самом деле понятия не имеет, как его так угораздило — влюбиться не в своего соулмейта. Да ещё и знать, что рядом бродит тот, кто вскоре по-любому отберёт у него Тэхёна. Юнги знает, что рано или поздно наступит момент, когда ему придётся отпустить Кима, пускай и придётся после этого страдать, он готов. Хотя в тот же момент ему хочется разбить лицо Чонгуку, потому что тот слишком сильно мешается в его жизни, потому что он довёл Тэхёна до такого состояния, потому что он родился Чон Чонгуком. Юнги Чонгука не любит, делает вид, что ему всё равно на него, хотя внутри всё сжимается, когда парень появляется в поле зрения. Он знает, как его сторонится Тэхён, знает, как тот хочет сбежать от этого.       Но понимает, что даже если они будут бежать в одном направлении, у них ничего не получится.       Предназначенность, на самом деле, такое дерьмовое дело.       Когда он вспоминает о том, что в этом мире у каждого есть свой человек, ему становится плохо. Юнги осознаёт, что своим выбором сделал плохо Хосоку, который признался ему в том, что любит его, что рад их судьбе, что в принципе на всё готов. И Юнги чувствует себя уродом, когда понимает, что обрубил всё ему своим «я тебя не люблю». Парень не виноват, что его предназначенным стал тот, кто так несерьёзно к этому отнёсся.       Мин просто думал, что Хосок не для него.       Разные они слишком, чтобы соулмейтами быть.       Хосок чересчур солнечный для такого хмурого, как Юнги.       А больнее всего от того, что Хосок ведёт себя, как обычно, что улыбается Юнги, как раньше, что продолжает иногда к нему заваливаться и просто в видеоигры рубиться, игнорируя присутствие блондина. А Ви всё понимает, не мешает им, и Юнги от этого ещё херовее.       Он понимает, что Чон до сих пор страдает. Хосок никогда не говорит о своих чувствах с ним с того случая и старается не нагружать этим Юнги, а тот думает, что лучше бы тот орал на весь мир, что ненавидит его за то, что кинул, что не дал любить, что сам не полюбил, но только не молчал. И ему так от самого себя тошно, когда он в очередной раз проводит время с Хосоком, и тот понимает, что Юнги занят.       Занят, но не Хосоком.       Раздаётся вибрация телефона, и Мин вскакивает резко, усаживаясь на кровати и глядя на дисплей с выплывшим сообщением. Он немного радуется, когда видит, что оно от Хосока, но стоит прочесть его содержание, как он тут же бледнеет.

Хосок Ты встречаешься с Тэхёном?

      Юнги моргает пару раз, приводя себя в чувства, а после набирает Чону.       Гудки.       Гудки.       Тишина.       — Хосок? — Мин сжимает телефон и, кажется, слышит, как долбится его сердце о грудную клетку от волнения. В трубке слышится невнятное «м?». — Хосок, ты…       — Откуда знаю? — усмехается парень, отчего у Юнги по коже дрожь проходит. Ему кажется, что в этой усмешке столько боли утаено, что ему и перенести её будет тяжело. Пусть он и через многое прошёл. — Скажем так, Тэхён не слишком внимательный. Болтает о своём где попало. И, наверное, с кем попало…       — Он не Тэхён, — пиздишь, как дышишь. Сглатывает, пытаясь совладать с волнением в голосе и нервозностью, однако ничего не выходит. Хосок снова усмехается. — Он не Тэхён, он Ви. Два разных имени, два…       — Одинаковых человека, — заканчивает за него Чон, громко выдыхая, а Юнги снова вздрагивает. Почему ему так страшно сейчас? Ведь Хосок не будет угрожать ему. Он не такой. Не такой… Мин трясёт головой. Почему он так думает о своём друге? Хосок тут луч солнечный, гад только Юнги. — За что вы так с Чонгуком? Я слышал, слышал, как он говорил с Чимином. Это тот парень, который недавно своего предназначенного потерял, да?       — Да, — выдыхает с напряжением и волнением, стараясь перестать так переживать. Хосок близкий. Рано или поздно узнал бы. — Он недавно вернулся с похорон.       — Знаю, — слышится копошение, и Юнги думает, что парень меняет положение, а тот говорит: — Я имею полное право рассказать Чонгуку о том, что вы замышляете. Он мой друг.       — Я тоже, — вылетает на автомате, будто заготовил заранее этот ответ. Хосок тихо смеётся. — Ты не расскажешь.       — Почему так уверен? Ты знаешь, я против всех этих мудрёных заговоров. К тому же, против тех, которые могут навредить моему донсену.       — Я понимаю, но Тэхён…       — Значит, всё-таки Тэхён, — улыбается, Юнги это чувствует. Ему кажется, что он жутко накосячил, раскрыл Кима, а после передёргивает себя. Тэхён сам раскрыл себя, слишком невнимательный. Да и к тому же, Хосоку верить можно. Не раскроет. — Так вот, что делать будем? Я против, чтобы вы так обходились с Чонгуком. Это сломает парня, хотя он тоже тот ещё засранец.       — Хосок, прекрати так говорить, ты не расскажешь, — звучит твёрдо, и это единственное, в чём Юнги уверен сейчас.       — Чонгук мой такой же друг, как и ты. Я за справедливость.       — Ты любишь меня.       Наступает пронзительная тишина, заполняя помещение. Юнги слышит тяжёлое дыхание Хосока, не понимает, что сказал не так, а когда доходит эта мысль до сознания, хочет раздвоиться и разбить себе лицо.       — Хосок, я не это имел в вид…       — Иди нахер, Мин Юнги, ладно? — тихо говорит Чон и тут же сбрасывает, не давая парню и слова вставить.       Слышатся глушащие гудки, и Мин понимает, что он идиот. Он пишет сообщения Хосоку с просьбой ответить и простить, но вместо этого получает оповещение «этот номер добавил вас в чёрный список».       Пиздец, Юнги.       Пиздец.

***

      — Температура не спадает, — разочарованно протягивает Ви, глядя на градусник, а затем на укутанного Чонгука, рассматривающего свою же комнату. От скуки, думает блондин. — Ты сам как себя чувствуешь?       — Голова болит… и тяжело дышать, — он шмыгает носом, стараясь втянуть воздух, а вместо этого закатывается в кашле. — Я хочу его оторвать и подышать нормально.       — Ага, хочу тебя порадовать. Ты потом не подышишь, — смеётся Ви, вставая с пола и убирая градусник на место. — У тебя есть что почитать?       — К твоим услугам целый шкаф.       Ви тут же направляется к нему, разглядывая различные книги и выбирая себе что-то под стать. Найдя взглядом что-то связанное с историей, он не раздумывая берёт книгу в руки и направляется к креслу. Однако стоит закинуть на него одну ногу, как за спиной слышится хриплое:       — Хён, полежи со мной…       — Айщ, хочешь, чтобы я тоже заболел? — хитро улыбается блондин, но Чонгук лишь вздыхает обречённо, и парню приходится поменять маршрут. Он усаживается за спиной младшего, вытягивая ноги, на которые тут же опускается тёмная шмыгающая голова, и фыркает. — Чон Чонгук, имей в виду. Заболею я, и тебе не поздоровится.       — Тогда я тебя буду лечить, — тишина. — Попробую хотя бы.       — Удачи, больной.       Ви тут же погружается в чтение, стараясь отвлечься от с трудом сопящего сквозь приоткрытый рот Чонгука, и у него это получается. Книга затягивает в историю, заставляя на время забыть о Чонгуке, который тщетно пытается уснуть, но тот, поняв, что плохо получается, ёрзает головой по бёдрам старшего, привлекая внимание. Сначала он не реагирует, полагая, что Чон устроиться удобнее пытается, но когда тот переворачивается на другой бок и издаёт тихий обречённый стон, у Ви нервы сдавать начинают. Тело внезапно пробивает дрожь, заселяя его мурашками, а в комнате становится жарко, кажется парню. Он оттягивает от себя книгу, стараясь выглядеть спокойнее, однако выходит не особо. Он смотрит на сверлящего взглядом стену Чонгука, и понимает, что его организм сейчас точно даст парню знать о том, что «хей, привет, я твой соулмейт». Ви немного слышал от Джина о предназначенных и их особенностях, а потому тщетно ищет момент, чтобы как-то прикоснуться к Чонгуку.       Джин говорил, что когда соулмейт рядом, надо всячески контактировать с ним, иначе организм покоя не даст, как ни старайся утихомирить его. Ви мысленно скулит от досады, а после слышит тихий шёпот Чонгука:       — Пиздец, голова раскалывается…       Вот, действуй!       Ви, не думая, запускает руку в чужие волосы, начиная массировать чонгуковскую голову. Холодные пальцы перебирают тёмные пряди, соприкасаясь с кожей головы и медленно массируя, а затем опускаясь к горячему лбу и возвращаясь обратно. Ви старается делать движения более непринуждёнными, расслабленными, простыми, но чем больше касается Чонгука, тем дольше хочется это делать. Он в принципе успокаивается, когда чувствует Чона, однако теперь не уверен, что оторвёт свою руку от него.       А Чонгук в этот момент забывает как дышать. Лежит, как мёртвый, и старается не двигаться даже, боится спугнуть момент. Рука старшего так приятно блуждает по голове, теряется в волосах, распрямляя их, а после снова путая, что ему хочется от наслаждения задохнуться. Он не понимает, почему так реагирует на чужие прикосновения, потому что никогда такого раньше не было. А тут ему хочется большего, чтобы так делали только ему и, желательно, только Ви. Он прикрывает глаза, чувствуя, как дрожат веки, и с губ срывается тихий, но тяжёлый вздох. Чонгуку кажется, что он настолько горячо дышит, что в комнате сейчас всё запотеет, а в воздух заполнится паром.       Хотя Чонгук сейчас сам не против стать паром.       Ви чувствует реакцию младшего, отчего становится ещё более невыносимо сидеть рядом, проделывать всё это. Несмотря на громкое «всё, хватит, остановись!» в голове и тщетные попытки оторваться от Чонгука, рука продолжает приносить удовольствие что одному, что второму. Блондину этот момент кажется интимнее любого секса, отчего становится стыдно и щёки с ушами приобретают розоватый оттенок. Ви снова заносит руку над тёмной головой, Чонгук снова ждёт, но обоих обламывает вибрация телефона.

Блять.

      Ну почему так не вовремя?       — Я сейчас, — говорит Ви, подбирая гаджет и читая сообщение Мина, от которого воздух в лёгкие поступать перестаёт и контактировать с миром становится невозможно. «Хосок всё знает» светится на экране, заставляя парня качать головой из стороны в сторону, думать что это невозможно, и он уже готов в обморок упасть, как чувствует чужую руку в волосах и замирает, вздрагивая. Экран вовремя темнеет, скрывая содержание нежеланного сообщения, а Ви обмякает от прикосновений, таких расслабляющих и мягких, каких ещё не чувствовал.       Касания Юнги другие: более тёплые и родные, к которым ты привык и которым всегда рад, а чонгуковскими жить хочется, раствориться в них кажется наилучшей идеей.       — Что-то случилось? — хриплым голосом спрашивает Чонгук, продолжая хозяйничать в светлых волосах.       — Всё в порядке, Юнги написал, что доехал, — слабо отвечает Ви, подмечая, что он, наверное, сейчас с полуоткрытыми глазами и облизывающий пересохшие от момента губы выглядит немного пошло. Но ему наплевать, хочется чувствовать эти лёгкие, аккуратные касания ещё, ещё, ещё…       — У тебя такое расслабленное лицо, — с тихим смешком признаётся Чон, оттягивая одну из прядей блондина. Ви нелепо усмехается, не открывая глаз.       — Кажется, у меня тоже голова болит, — спустя минуту он чувствует прикосновение ко лбу, отчего током прошибает тело, а ощущения такие, словно в ледяную воду толкнули. Он распахивает глаза, поднимая взгляд на Чонгука, и тот садится напротив, глядя на Ви в ответ. — Ты зачем это сделал?       — Температуру проверял, — улыбается Чонгук, и Ви думает, что это самая желанная им улыбка на свете. Только больная какая-то и заразная, как сам Чон сейчас. Блондин тихо смеётся, а после слышит: — И ты горячий, хён.       — У тебя все окна закупорены, больной, так и сгореть можно, — усмехается он, вставая с кровати и направляясь на кухню за новой порцией супа для Чонгука.       Младший ухмыляется, заливаясь в приступе кашля, а после с довольной улыбкой падает на подушку, глядя в потолок.       Горячий, потому что ты зажигаешь, Чонгук.