Прошу тебя, давайте не на "Вы".

Это была пятница. Обычная пятница. Пятница, с которой начался мой личный кошмар. Пары у Ольги были всего раз в неделю. По пятницам. Но помимо пар мы виделись утром, пока шли. В обед, когда я заходила на кофе. И в коридорах, когда сталкивались. Она никогда не проходила мимо меня, не улыбнувшись или не сказав хоть слово. Но улыбалась она всегда, а я улыбалась ей. Мы так здоровались, без слов, всегда. Если шла толпа, а где-то в этой толпе была я, мы обязательно встречались взглядами и улыбались друг другу. Каждый раз. С ней слова и вовсе были не нужны. Люди, с которыми я могу молчать, бесценны. Таких у меня лишь несколько, мне они очень дороги. И она в их числе. Была.

***

Всю неделю меня не покидало чувство напряжения в отношениях с ней. Будто, нить, соединяющая нас, натянулась и вот-вот порвется. Я пыталась игнорировать это чувство. Но в горле был ком. Я его глотала каждый раз, когда видела её на этой неделе. Я ловила её странный взгляд. Она плохая актриса. Я ведь заметила, что она смотрит на меня по-другому. Совсем по-другому. В её глазах вместо привычной нежности, я увидела недосказанность и, будто бы, каждый раз, когда она видела меня, она задавалась каким-то вопросом. Кажется, всё это началось с понедельника. Я сделала ей первый и последний комплимент. Ей делали их постоянно, но не я. В моей голове их тысячи, я готова петь ей серенады, но я молчу и рассуждаю о погоде. Кроме сегодня, я сделала комплимент. Он звучал странно и неловко. Возможно, потому что я не мастер по раздаче комплиментов. В нем не было ничего, что заходило бы за рамки, которые меня ограничивают в общении с ней, но он был от меня. И тогда в её взгляде что-то появилось. Я вышла от неё с тяжелым сердцем, я просто чувствовала, что что-то происходит. Но не знала что, я надеялась, что мне кажется.

***

Но мне не казалось. С понедельника по пятницу ничего не происходило. Ольга вела себя как обычно. Нет, она пыталась вести себя как обычно. Но по-прежнему съедала меня взглядом, о чем-то вопрошающем. Я всё ещё надеялась, что мне кажется. Я даже не стала больше на этой неделе заходить к ней на обед. Я не знала, что происходит. И делала вид, что ничего. Она тоже. Но мы обе так себе актрисы. На оскар не тянем.

***

Наступила пятница. Чертова пятница. Я сидела напротив неё, как обычно. Но она была далеко. Между нами неожиданно оказалась пропасть. Я чувствовала, как она избегает моих взглядов. Я сидела и пыталась внушить себе, что мне кажется, что нет никак причин для такого поведения. Но, судя по всему, они были. Мы как обычно сталкивались ногами под партой. Обычно, она шутливо и совершенно по-доброму, будто, играя со мной, улыбалась и кидала кокетливый взгляд. Но не сегодня. Сегодня она сделала мне замечание. Она пыталась сделать его непринужденно, но черт, я не устану повторять, что она хреновая актриса, она не хотела, но замечание получилось грубым. И меня задело. Ни разу за то время, что мы знакомы, она не делала мне замечаний, тем более грубых. Никогда. Меня глубоко задело. Очень глубоко. Не замечание, а грубость. Её слово значило для меня на тот момент очень много. И ведь другие даже не заметили в нем грубости, но не я. Я же знаю её, хорошо знаю, все её выражения лица и нотки в голосе. Каждую деталь. Это было очень грубо. Во мне появилась какая-то обида. Я не подала виду, но это не на шутку задело меня. Я ушла от неё с отвращением к тому, что я люблю человека, который со мной груб. Конечно, я задалась вопрос почему и ответа не нашла. Я не сделала ей ничего плохого. Ничего, что могло бы её так резко и сильно оттолкнуть. Я ещё больше отвернулась от неё. Я горда. И, естественно, не стала бегать за ней. Я в этот же день поняла, что буду делать и как вести себя. Отвечать тем же. Я знала, что мне будет больно. Но я не видела другого выхода, кроме как отплатить ей той же монетой.

***

Мы же ходили с ней по утрам каждый день. А, если вдруг, так совпадало, что мы не встречались, она обязательно подходила ко мне и спрашивала все ли в порядке, спрашивала почему мы не встретились или, в буквальном смысле, оправдывалась, почему она вышла в другое время. Сегодня я стояла у окна в то время, когда должна была идти в колледж и пила кофе. Рассветало. Я ждала когда она пройдет, чтобы не встретиться с ней. Я так привыкла к ней по утрам. Ничто не могло мне её заменить. Это ведь было самой приятной частью дня. Но мне было настолько больно, что я стояла, смотря в это окно и боролась с желанием выйти вовремя. Я решила, что я ей надоела, что, может, то, что я вела себя с ней на равных, просила что хотела и вела себя своевольно, её довело. Она достаточно требовательна и строга. Но ко мне всегда была лояльна и мягка. Может быть, я перегнула палку. Поэтому, мне сейчас и было больно. Я решила, что наши теплые взаимоотношения показались ей чересчур близкими и она стала меня отталкивать. Но это был глупый вывод. Я же знала, что я вела себя ровно настолько, насколько она мне позволяла сама. Я хорошо её чувствую и прекрасно знаю, где грани в наших с ней отношениях. Я не пошла с ней этим утром. Я вышла после неё. Я шла в колледж одна. Со своей печалью. Я стояла в коридоре. Она просто прошла мимо. Я поняла, что это конец. Она больше мне не улыбалась и не спрашивала почему меня не было утром и все ли в порядке. Она просто прошла. Прошла мимо. Мимо меня. Прошла. Мимо.

***

Следующим утром я, собрав волю в кулак, вышла, зная, что в это время она уже должна быть в колледже. Но я ошиблась. Сегодня она опаздывала. Я долго шла и не оборачивалась. А когда обернулась, увидела Ольгу. Она была не очень далеко, но и не слишком близко. Я знала, что она поймала мой взгляд на себе, потому я тоже поймала её взгляд. Но моя обида на её поведение была настолько сильна, что я сжала губы сильней, отвернулась и пошла дальше. Я не стала её ждать, как делала это обычно. Я глотала по дороге слезы. Мне было больно её игнорировать. Но я не хотела быть лишней в её жизни. Не хотела быть назойливой. Если я ей надоела, это ведь мои проблемы, решила я, глотая очередной ком. Так, мы игнорировали друг друга всю неделю. Утром я выходила позже. Мы не виделись. О совместном кофе и речи идти не могло. А когда мы встречались в коридорах, она просто продходила мимо, мы больше друг другу не улыбались. Мы больше не разговаривали. Мы будто стали незнакомыми людьми друг другу. Но я четко видела в её глазах страх. Она забывала, куда шла, когда видела меня. Однажды она свернула не туда, когда наткнулась на меня в коридоре. Даша спросила что происходит, сказала, что мы демонстративно друг друга игнорируем. Я сказала, что не знаю. А она кинула мне в ответ «а может она догадалась о твоих чувствах?». И меня осенило. Я ей не надоела. Я не перешла никаких граней. Она просто догадалась.

***

Вы когда-нибудь видели влюбленного человека рядом с объектом его обожания? Да он же светится. А взгляд? Да как бы ты не старался, ты не спрячешь свой влюбленный взгляд. И тут до меня дошло, что напряжение появилось именно потому, что она начала подозревать. Догадываться о моих чувствах. И сложила дважды два. И поняла. Это ведь было не сложно. Она очень долго не замечала этого, а может, игнорировала. И сейчас, она не знала, что делать. Понятия не имела. Наверное, она меня боялась. Я её понимала. Ведь, влюбленные подростки не всегда ведут себя адекватно. Но я же не накидывалась на неё в темных переулках. Я её хотела, как женщину хотела, но я гораздо сильнее уважала её как человека. Возможно, она боялась меня ранить. Я не знаю почему в её глазах был страх. Но я точно знала, что не хочу причинять ей дискомфорт, не хочу, чтобы она шарахалась от меня в коридорах. Я решила вообще не попадаться ей на глаза. Мне было больно и холодно, мне было странно и непонятно. Я немножко сломалась, но я настолько беспокоилась о том, что она чувствует, что мои собственные чувства и желания ушли на второй план. Я решила поставить в нашем общении четкие рамки, общаться с ней холодно, ведь пары отменить никто не мог и разговаривать придется. Я решила пересесть. С первой парты на вторую. Чтобы не нарушать ее личного пространства под столом. Я больше не смотрела на неё взглядом, полным любви, я выглядела убито. Я так себя и чувствовала.

***

Прошла ровно неделя. Было утро следующей пятницы. Я боялась идти к ней на пару, но была полна решимости её не тревожить вообще. Даже не смотреть на неё. Я лишила себя воздуха сама. Ради её комфорта лишила. Я вошла в кабинет, смотря в пол. И я смотрела в пол, пока шла к парте, я же решила пересесть. Я твердо решила и направилась ко второй паре. Но когда я подняла взгляд, я увидела там совсем не то, что ожидала. Я увидела Ольгу, сидящую за этой самой партой, на том самом месте, куда я собиралась пересесть. Она что-то писала, её ручки и какие-то еще мелочи были раскиданы по парте. В моей голове была только нецензурная лексика. За все время, что мы знакомы, она никогда не сидела где-то, помимо своего стола. Почему вдруг ей приспичило посидеть за партой? За той самой партой на том самом месте, куда я собиралась сесть? Да какого вообще черта!? Будто она знала. Я встала рядом с партой и демонстративно подождала, пока она соберет свои вещи. Я принципиально села за эту парту. Я видела, что ей неловко. Я видела, что она снова потерялась в моем присутствии. Но я знала, что от меня веет холодом за километр. И я продолжала её игнорировать, отвечать коротко и незаинтересованно. Я изменилась, я отталкивала её в ответ. И я видела, что её это задевает. Я не знаю, что происходит в голове у этой женщины, но пока шла пара, она вдруг резко смягчилась. Она будто растаяла, увидев мой холод. Она постоянно привлекала моё внимание. Я была холодна и сдержана. Непричастна. Я видела, что ей больно. Я видела, что она хочет вернуть прежние отношения. Но я ей не верила. Она пыталась вызвать во мне эмоции, но у неё никак не получалось растопить мой лед. Мне действительно было больно всю эту неделю. Теперь я её боялась. Я боялась снова обжечься о солнце, которое сидело напротив, которое подпустило меня однажды слишком близко. Согрело и обожгло. Но она скучала. Я смотрела как она нервничает, глядя на меня, на моё к ней отношение и я поняла, что ей на меня не плевать. Моя каменная неприступная стена дала трещину. Но я ушла, лишь выдавив из себя грустную улыбку, в стиле «что ж поделать, что так все вышло». На обеде я стояла в коридоре и моё сердце разрывалась. Сегодня я видела, что она скучает. Она держалась вдали от меня неделю, но, видимо, привязанность ко мне, все-таки, сильнее её страхов. Я хотела пойти к ней на кофе. Я хотела закончить со всеми обидами. Вернуть прежние теплые дружеские отношения, но я не смела. Я с трудом, но держала себя в руках. Я не давала себе слабину. Я была горда, слишком горда, чтобы пойти к ней по собственной воле. Она снова будто услышала мои мысли. Вышла из кабинета где-то в середине обеда и увидела меня. Ольга позвала меня на кофе. Но я отказалась, а она настояла, я снова отказалась, но она была так настойчива, что мой лед треснул. И я снова ушла на дно. Утонула. Дело в том, что она никогда прежде, кроме самого первого раза, меня не звала к себе сама. Ни разу. Я всегда приходила по собственному желанию. Она вообще никогда никого не звала. Тем более настойчиво. Она переступила через себя. Я видела в её глазах вину. Она чувствовала себя виноватой передо мной. Она звала меня к себе. Она настаивала. И я поддалась. И напряжение исчезло в тот момент, как только я сказала «хорошо» и пошла за ней. Мы как прежде смеялись, мы как прежде улыбались, мы как прежде смотрели друг другу в глаза, не избегая взгляда и не ломая искренность друг друга о искусственное равнодушие. Я до сих пор не знаю, что это было. Мы с ней обе об этом молчали. Как будто и не было этого холода и напряжения, но ведь оно было. Сейчас от него не осталось и следа. Я снова рядом с ней ощутила себя в самом настоящем смысле счастливой, мне захотелось жить. Я снова зависима от неё. Я снова не умею говорить ей нет, я снова скучаю по ней всегда. А она снова мне улыбается и касается меня так, будто ей это необходимо. А я как всегда делаю вид, что мне плевать, даже если это совсем не так. Даже если я ее люблю.