Haunted house

— А я думал, ты хочешь во всем этом разобраться, — негромко хмыкнул Кенни.       Он стоял рядом с Твиком, расслабившись и почему-то чувствуя себя довольно неплохо. То, что они находились в таком неуютном месте, его как-то вообще не волновало. Привык, наверное.       Зевнув, Кенни прислонился спиной к одному из многочисленных деревьев и засунул руки в карманы. Голос его звучал по-доброму мягко, но и немного насмешливо, даже снисходительно: — Так и будешь стоять?       Твик не ответил. Не из-за злости, раздражения или обиды. Он совершенно не чувствовал ничего подобного из-за (всего лишь!) снисходительного тона и плохо скрываемой насмешки, особенно от такого любителя дружеских издевок, как Кенни. Твику даже было что возразить! В крайнем случае он мог просто стукнуть Маккормика посильнее. Только Твик сейчас, сам не понимая, почему, боялся даже просто-напросто шевельнуться. Боялся нарушить этот странный миг… узнавания.       С того самого момента, как Твик увидел темное очертание заброшенного дома на фоне таких же темных стволов и красного-красного неба, он не мог ничего с собой поделать и остался стоять на месте, не решаясь и вдохнуть, что уж говорить о болтовне. А еще он зажмурил глаза.       Именно это и вызвало у Кенни Маккормика его особую, одному только ему самому понятную и чертовски привлекательную усмешку. Которую, впрочем, Твик видеть был не в состоянии в силу некоторых обстоятельств: темноты и его закрытых глаз.       Но дело было даже не в том, что Твик открыть глаза не мог. Он мог, а может быть, даже и нужно было так поступить, но странное чувство, когда он просто прикрыл глаза от усталости, заставило его держать их закрытыми.       И вскоре Твик понял, почему.       Он видел дом. Конечно, он видеть его не мог, но ему казалось, что он видел. Он, по-крайней мере, легко в это поверил.       Твик видел каждую незначительную деталь давно заросшей тропинки из крошечных, уже почти стертых в песок камней. Видел сколы и шероховатости каменного основания дома, довольно сильно облезшие доски стен и множество темных пятен, то ли следы грязи, то ли гниения. Твик видел посеревшую дверную ручку и мог даже поклясться, что чувствовал ее заржавевшую поверхность. Видел мелкие царапины сверху и более крупные снизу — на двери с высеченной наверху уже руками человека и потемневшей от времени буквой «Т». Твик видел облупленные, бывшие когда-то белыми, он уверен, оконные рамы, видел пустующее в них пространство — для стекла. Видел крышу с ее потрескавшейся черной черепицей и каменную печную трубу, еще не успевшую полностью развалиться от времени.       Твик видел все это так ясно и так четко, что ему начало казаться, будто дом оживает. Приобретают свой прежний блеск камни у основания, лоснятся от солнечных лучей покрытые лаком доски, сверкает металлом ручка, блестит в светлых рамах стекло, аккуратно лежит темная черепица. А у двери, все такой же тяжелой и плотной двери, висят в горшочках цветы. А там, чуть выше, где он видел только лишь заглавную букву, аккуратно появилось вырезанное одно единственное слово: «Такер»…       Твик очнулся, когда его кто-то несильно, но настойчиво шлепал по щекам. Это вызвало в его душе огромную бурю негодования, и он готовился уже врезать нерадивому обидчику, но на его сжатые в кулак пальцы легла теплая, удивительно мягкая ладонь, и Твик почему-то растерялся. Открыл будто присыпленные чем-то глаза и встретился ими с настороженными темно-синими.       Кенни выдохнул облегченно. Затем даже вытер со лба пот: — Ты предупреждай о таких вещах, а то думал уже, ты помер. Это тебе не шутки, пупсик. — Что? — спросил Твик, все еще выбитый из колеи. Он хотел спросить что-нибудь длиннее и понятнее, обычное в таких ситуациях, начиная, к примеру, с «И что я такого сделал?», заканчивая уже привычным «Какого черта?». На самом деле, Твик задавал этот вопрос… слишком часто. В последнее время — особенно. — Что, что… — угрюмо скривился Кенни. — Как смерть бледным стал, что даже в темноте твои вены разглядеть можно, стоишь, дрожишь весь, как осиновый лист… Но это, конечно, не вершина всей этой чертовой странности. — А… — растерянно прошептал Твик, но его перебил Кенни: — Не надо тут. Знаешь, да я сам со страху-то чуть не помер. Ты чего это такое видел с закрытыми глазами, что… — он немного замялся, но вздохнул, тихо договаривая. — Улыбался… так? — Я правда не понимаю, о чем ты… — нервно дернул плечами Твик. — Чувак, — Кенни отвел взгляд, а потом резко перевел тему. — Ладно. Ты еще долго? Уже стемнело. Не хочется тут всю ночь торчать. — Что? — вновь спросил Твик, но, скорее, самого себя. Он потер немного болящие глаза и понял, что солнце давно уже зашло, и теперь они вновь находились в лесу, как и он недавно, почти в полной темноте. Благо сегодня ночь была… достаточно светлой, чтобы сносно различать предметы вокруг. Твик закусил губу: — Да, пойдем. Нужно… проверить. Да, точно и навсегда уже… убедиться. Кенни ничего не ответил.       Они прошли совсем немного, прежде чем оказаться у самой двери. Твик по-прежнему не заметил ничего такого, о чем говорили остальные. Все так, как он видел раньше… Не решаясь открыть дверь, он нервно оглянулся несколько раз. Наткнулся на скучающий взгляд Кенни, а затем быстро чертыхнувшись и сжав трясущиеся ладони в кулаки, посмотрел в окно. Впрочем, опять же, увидев там то, что и в прошлый раз: пустую, но пыльную комнату с разрушенным камином. Правда, сейчас он заметил еще и несколько дверей, ведущих, видимо, в другие помещения. Но главным вопросом все еще оставался «а что же видит Кенни», и Твик поспешил узнать. — Ну… — Маккормик пожал плечами и также подошел к окну. Он хотел уже просто заявить, что Твик себе все придумал, но почему-то растерял весь свой скучающий вид. Его лицо удивленно вытянулось, стоило ему увидеть пустующую комнату. Ранее, кстати, совсем другую. — КАКОГО ЧЕРТА?! — как-то даже возмущенно воскликнул он. — Почему какая-то неведомая херня теперь и здесь творится? Вселенной меня мало, что ли? — Так это правда?! — прохрипел Твик. Получив в ответ лишь горький, растерянный взгляд Маккормика, Твик со всей своей нервозностью забормотал, оглядываясь во все стороны, словно ища спасения, — Черт! Черт! Черт! Черт…       Он схватился дрожащими пальцами за голову и почувствовал, как его подводят колени. Твик пошатнулся и оперся плечом о деревянную стену, но тут же отскочил от нее, словно ужаленный. Его взгляд беспорядочно метался, а на лице явно проскальзывало то самое полное животной паники выражение, которое он уже порядком успел позабыть. Даже его глаз начало подергивать, чего не было, наверное, года два.       В общем, паникующее сознание Твика сыграло с ним злую шутку. Если точнее, то как-то... разделилось во мнениях. Если сознание вообще способно на такое.       Этих... мнений было немного, но все равно достаточно, чтобы Твик начал переживать сильнее. Потому что он хотел слишком многого и одновременно. К примеру, свалить отсюда к чертовой матери, зарыться где-нибудь в подвале семейной кофейни и надеяться, что пришельцы обойдут его стороной, а еноты-зомби-людоеды не польстятся на его невкусное костлявое тело… В то же самое время Твику непременно хотелось вот прямо сейчас вовсе от проблемы избавиться: может, дом сжечь, а может, еще что, он пока не решил. Только вот маленькая часть его помутившегося сознания считала, что эти решения в корне неверны и следует с проблемой бороться основательно. А как бороться, не зная, с кем ты вообще борешься? Вот и хотела эта маленькая, крошечная, весьма такая любопытная часть… узнать, наконец, что да как.       Но численный перевес был явно не в ее пользу.       Как только Твик развернулся в другую от двери сторону, Маккормик схватил его за локоть: — Успокойся, Твик. Ты куда намылился? Сейчас убежишь, и не факт, что тебя снова случайно найдут. — Я знаю, — севшим голосом прошептал Твик. Его глаза были широко распахнуты и смотрели на Кенни с той самой толикой безумной, неумолимо нарастающей паники, которую каждый из знакомых Твика знал. И опасался. — Успокойся, — мягко повторил Кенни. — Ты хочешь узнать правду? — Хочу… эм… хотел… — напряженно сжимая губы, протянул Твик в ответ. Его сердце все еще билось слишком сильно и слишком громко, не то что говорить мешая, но и вообще думать. — А я не хотел. Но теперь мне стало интересно. Так что, — снисходительно и так задорно, как может только Кенни, улыбнулся он. — Я тебя привел, я тебя и выведу. Но пять минут судьбы сильно не решат. Потерпишь? — Только… быстро, — через несколько минут напряженных раздумий, что явно отразились на его лице, согласился Твик. В его голосе слышалось недовольство, но Кенни точно знал: Твик не хотел уходить. Просто паникующее сознание искало самый простой выход из ситуации. Самый простой — не правильный.       Отойдя от окна, они вернулись к двери. Кенни все еще держал дрожащего Твика за локоть. Он опасался, что тот просто рухнет, так неуверенно шагал Твик.       Но все обошлось. Сделав последний шаг и упершись почти в самую дверь, Кенни толкнул ее. Как и в прошлый раз, она даже не скрипнула. Кенни внезапно вздрогнул, пошатнувшись, и поморщился. Это очень встревожило Твика: — Что случилось? — одними губами произнес он, дрожа. — Да черт его знает, — ответил Кенни, еще больше нахмурившись. Он хотел было еще сказать, что ему тут совсем не нравится, но… передумал, взглянув на мертвенно-бледное лицо приятеля. Пересилив это странное ощущение ниоткуда появившегося иррационального страха, Кенни хмыкнул, — Пойдем. — Скажи, — спросил Твик тихо, когда они подошли к разрушенному камину, — Ты точно уверен, что… ты видел все иначе? — Я тебе не врал, — спокойно ответил Кенни, прищуриваясь и осматриваясь по сторонам. — Я клянусь тебе, Твик, я даже не думал, что сюда можно зайти. Я… точно видел заколоченную изнутри досками дверь. — Ясно… — прошептал вдруг устало Твик. Паника медленно сходила на нет, непонятно, правда, из-за чего, но чувствовал он себя все еще херово. — Не знаешь, а откуда вообще здесь этот треклятый дом? — Я тебе не википедия, бро, — пожал плечами Кенни, но закусил губу, задумавшись. — Правда… единственное, что точно знаю, так это то, что раньше здесь жила какая-то наша местная семья. — Что за семья? — встрепенулся Твик. Он неуверенно осматривал темное помещение, стараясь вспомнить, видел ли он раньше что-нибудь еще. Впрочем, безуспешно. — В душе не ебу, — даже как-то виновато вздохнул Кенни. — Просто знаю, что они землю-то не продали и… это вроде как все еще частная собственность, получается. — Надо узнать… — начал было Твик, когда его прервал ужасный громкий скрип. Скрип захлопывающейся сзади двери, которую они оставили открытой.       Сердце Твика, кажется, пропустило несколько ударов, а может, и вовсе перестало биться.       Стало сразу еще темнее, чем было раньше, и единственное, что Твик видел отчетливо — человеческий силуэт.       Человеческий прозрачный темно-серый силуэт, в кромешной тьме который светился, кажется, ярче звезд.       А еще от него веяло холодом. — И кого это ты домой привел? — устало протянул он.       Это, кажется, было последним, что Твик услышал перед тем, как отключиться.