Haunted house

      Они смотрели друг на друга молча. Почему-то Твику вдруг резко расхотелось о чем-либо говорить. И даже задавать какие-либо вопросы. Его собственные мысли, обычно и так сбивчивые, кажется, запутались совершенно, никоим образом в порядок приходить не собираясь. Твик отвел взгляд, легко мазнул им по размытой темной фигуре Кенни, уткнулся в ту самую странную коробку и долго гипнотизировал ее, словно пришел разговаривать с ней, а не с призраком, послушно ждущим его действий.       Наверное, так бы Твик и стоял, если бы не внезапное желание снова на призрака посмотреть.       «Это естественно, мне просто интересно…» — сбивчиво подумал Твик, а потом на секунду ужаснулся этой простой и безобидной мысли. Дело в том, что она — простая и безобидная мысль — без сомнения, противоречила всякой логике: надо было бежать отсюда с воплями и криками, когда он только понял, в чем тут дело. Надо было, может быть, прихватить с собой Кенни, а потом никогда-никогда не возвращаться, перестать об этом месте и существе думать и зажить, наконец, нормальной, спокойной, скучной жизнью самого обычного старшеклассника. Но он, конечно же, так бы не сделал.       Видимо, такая жизнь ему несколько претит.       Кроме того, Твику почему-то здесь было чуть более спокойно, чем должно было быть. Гораздо спокойнее, чем он мог предполагать. И это — отнюдь не естественно.       Впрочем, сегодня был день самых невообразимых странностей, потому что Твику как-то резко стало плевать на эти глупости про побег — он с непонятным даже самой вселенной волнением разглядывал чужое лицо. Твик не знал, что конкретно хотел увидеть: ни ужасающих шрамов, ни кровавых подтеков или синяков на лице призрака не было. Оно было вполне обычным, спокойным, холодным лицом, довольно беспристрастным, где-то на одном уровне с умиротворенностью и полнейшей скукой. Возможно, у всех призраков такое лицо — Твик не мог сказать точно.       Прежде чем Твик решился нарушить эту неловкую, возникшую именно из-за него тишину, прошла, наверное, целая вечность. — Ты… это ведь ты меня сюда впустил? — Твик вдруг отвел взгляд от призрачного лица. Заданный только что вопрос показался ему глупым, детским и наивным. Было очевидно, что это призрак впустил его. Надо было спросить «почему?» или «зачем?», но Твик, как всегда, когда начинал нервничать, совсем переставал думать головой. — Да, — ожидаемо ответил Крэйг.       Твик оживился немного, сжал пальцами край шарфа и вздрогнул. Он все еще нервничал, его голос дрожал, но больше он не хотел тратить время на пустые размышления и начал говорить даже слишком быстро, боясь неловкой (для него уж точно) тишины и собственной глупости: — И это ты тогда в лесу за нами следил? И всякие штуки с запахами вытворял? И друзей моих обманул? И меня к ним вернул? А еще нашел мой шарф и…       «И это ты снился мне тогда?»       Твик осекся, не решаясь произнести вопрос вслух. Он хотел спросить это, наверное, с самого начала, но, в отличие от остальных вопросов, здесь ему было страшно услышать ответ. Уж лучше он будет терзаться смутными сомнениями, чем точно знать, что именно пальцы этого парня-привидения доставили ему столько… эмоций. Однако даже если Твик и набрался бы достаточно мужества, чтобы спросить об этом, то просто не смог бы и слова произнести: по крайней мере, не сейчас точно, потому что Кенни, так некстати встрявший прямо в середину горячего монолога, выбил Твика из колеи. — Спокойнее… Не наезжай так на парня, чел!       Твик вздрогнул, буркнул что-то нечленораздельное и хотел даже пихнуть Кенни ногой, потому что Твик, вообще-то, ни на кого не наезжает, да и… Однако их так и не начавшийся спор прервало тихое хмыканье призрака. — Да, это сделал я. Крэйг скрестил на груди руки, а затем почти неслышно произнес: — И еще много чего.       Твик перевел взгляд на Маккормика, затем прищурился. Темно было так, что он едва различал силуэт прислонившегося к стене парня. А может быть, это и к лучшему — Кенни тоже незачем видеть его самого сейчас. И особенно лицо — Твик чувствовал, что что-то с ним не так, и это, он мог поклясться, было особенно неестественным во всей происходящей ситуации.        Непонятно только, что вызвало такую реакцию: недовольство от самого факта случившихся событий или страх — страх того, что последняя реплика призрака была адресована как раз тому самому вопросу, который Твик не решился задать. Впрочем, Твик был уверен абсолютно: никакое смущение от воспоминаний, мелькнувших в его голове, он не испытывал однозначно. По крайней мере, он так думал. И хотел в это верить. Потому что думать об этом — противозаконно и добром явно не кончится.       Но Твик никогда не придерживался никаких запретов — даже тех, что поставил себе самолично.       И теперь его щеки прямо-таки пылали. У него закружилась голова, вспотели ладони и укутанная в шарф шея, а еще наяву предстали перед глазами картинки: вот он плывет, сияет и горит, как маленькая звездочка, в этом бескрайнем темном потоке, а вот его тела касаются руки: леденящие саму душу, ласковые, неожиданно желанные, мертвые руки…       Твик резко замотал головой и прижал уже свои собственный ладони к щекам. Они жгли нестерпимо. Все таки, Твик — беспросветный дурак, даже хуже Клайда. При их следующей встрече он обязательно сделает чистосердечное признание и во всем ребятам покается. — Я тебя… Я тебя не об этом спрашивал! — отрывисто прошептал Твик, но больше, почему-то, ничего не сказал. Возможно, он боялся спугнуть внезапно появившуюся на призрачном лице полуулыбку.       Такую же необычную, как и все, что сейчас с ним, с Твиком, творилось.       Мысли Твика роились и путались. Сердце стучало прямо в ушах, колени дрожали. Может, пойти домой, следуя зову этих крошечных остатков его здравого смысла? Все-таки — это слишком, слишком даже для Твика… А он ведь еще ничего толком и не узнал. Он так много хотел узнать, так страстно желал найти ответы на свои вопросы, а сейчас, стоя перед отличной возможностью их получить, не мог эти самые вопросы задать. Просто великолепно.       И Твик сказал первое, что пришло в голову, лишь бы не слышать в ушах эту звенящую тишину. — И все-таки… кто ты?       Кенни хрюкнул от смеха, и звук этот вызвал у Твика иррациональное желание умереть на месте в эту же секунду, может быть, составив компанию все еще слишком спокойному призраку.       А все из-за того, что вопрос этот прозвучал как-то не так. Твик выглядел глупо. Он, честно говоря, показался глупым не только Маккормику, но и даже себе самому. Хотелось верить, что привидение проигнорирует его идиотизм.       Кенни, видимо, начинал скучать. Он громко втянул губами воздух, а потом выдохнул, как-то устало и обреченно: — Твик, даже до меня дошло, кто он. Можно уже домой?       Конечно, это очевидно — перед ним призрак, который даже назвал свое имя. Впрочем, парень ответил без какого-либо раздражения или насмешки, он лишь чуть-чуть наклонил голову: — Я Крэйг.        Твик предположил, что призраки, возможно, вовсе раздражаться не могут. Теперь идея помереть и получить хоть толику этого ледяного спокойствия уже не казалась ему такой уж плохой.       А потом их взгляды встретились. Это было быстро, случайно и мимолетно, и в то же время невероятно… ощутимо. Будто бы кто-то невзначай толкнул Твика плечом. Физически ощущалось также — он даже пошатнулся немного. Твик моргнул несколько раз для уверенности, пропустил мимо ушей беззлобные смешки Кенни по поводу его умственных способностей и закусил губу. Ему больше не хотелось встречаться с призраком взглядом. Или, по крайней мере, ощущать то, что происходило, когда они ими встречались. — Ты не правильно понял, — зашептал Твик тихо и недовольно посмотрел на паясничавшего Кенни. — Я имел в виду, как ты здесь оказался? И кем ты был до того, как стал призраком? — Не могу сказать. — Почему? — искренне расстроился Твик. В его голове уже выстроилась картина предполагаемого разговора, а тут… Этот призрак действительно хочет разрушить его жизнь. — Я не могу сказать. Я не помню, как умер или почему нахожусь именно здесь. Я ничего не знаю о своей жизни. — Я уже встречал других призраков, — внезапно кашлянул Кенни. Он крутил что-то в руках, и, присмотревшись, Твик различил его зажигалку. И это было странно: Кенни делал так только в случае большой нервозности. — Они тоже так говорили. Хотя все-таки помнили кое-что, а некоторые даже то, что делали в день своей смерти. Ты тоже должен что-то помнить.       Твик впервые за вечер был рад тому, что рядом есть Кенни. Еще одно необычное событие пошло в его копилку необычных странностей сегодняшнего дня. — Я говорю правду, — в голосе призрака сквозило еле заметное недовольство, сам он нахмурился. — Если бы я знал, я бы сказал. — И что тебе мешает нам просто соврать? — фыркнул Кенни, отойдя от стены и сделав несколько шагов к приведению. Твик теперь мог лучше различать его, даже стало видно лицо. Ехидная усмешка на нем совсем Твика не радовала. Но больше всего его испугала стальная напряженность в чужих глазах. Что-то явно шло не так, и Твик отчаянно не понимал, что. — Ты просто тратишь наше время. — Я бы не стал врать, — резко ответил призрак. Он выглядел недовольным и смотрел на Маккормика как-то слишком раздражительно. Твику показалось, что в комнате стало прохладнее. — А я думаю, что Твик уже видел все, что хотел увидеть. И раз ты не можешь ему ответить, то мы пойдем.       Вдруг Кенни взял не успевшего как-либо отреагировать Твика за локоть и со всей силы потянул к выходу. — Он опасен, Твик, я думаю, нам нужно валить… — горячий шепот Кенни у самого уха не прибавил Твику уверенности.       Что-то шло явно не так.       Стало холодно. Они не успели даже сделать несколько шагов к двери, как Твик почувствовал: хватка Кенни резко ослабла. Твик повернулся к Маккормику и увидел то, чего явно видеть был не должен.       Страх в глазах Кенни ощущался физически. Он схватился руками за плечи, прислонился к ближайшей стене и рухнул на пол, поднимая слой терпкой, мыльной пыли. Он качался из стороны в сторону, явно ничего вокруг не замечая, и бормотал что-то себе под нос. Твик едва мог различить слова, но единственное, что он разобрал, это бесконечно повторяющееся одно-единственное слово.       Смерть.