Ловец команды Гриффиндора

— Кто это? — Маринетт толкнула локтем Алью, заставляя подругу оторваться от фотокамеры. В Большом зале было шумно: звон посуды, веселые разговоры студентов, вернувшихся в стены родной школы, тихий свист неудачного гибрида чайника и крысы — опять кто-то из старшекурсников решил продемонстрировать мастерство владения трансфигурацией, вялые беседы призраков… И лишь один стол был непривычно тих: слизеринцы всех возрастов и мастей с интересом слушали рассказы двух новичков, приглашенных Дамблдором по программе обмена. Двое шармбатонцев сидели в центре стола, а их светлая шевелюра переливалась, ловя отблески магических свечей. Девушка и юноша: необыкновенно красивые, они буквально притягивали взгляды других студентов, которые, пораскрывав рты, с интересом внимали их речам. Несмотря на выданную форму, ребята были облачены в светло-голубые накидки Шармбатона и выгодно выделялись среди однородной черно-зеленой толпы. Алья, обернувшись, проследила за взглядом Мари и задумчиво фыркнула. — Адриан Агрест и Хлоя Буржуа, — ответила она, взмахивая палочкой — мутные следы на очках моментально исчезли. — Поговаривают, что их отцы довольно известны в магических кругах Франции. — Я думала, они родственники… — удивленно пробормотала Маринетт больше себе, чем действительно обращаясь к подруге. Но та, конечно, услышала. — Нет, — помотала головой Алья, откусывая кусочек от фруктовой тарталетки. Маринетт еще раз кинула быстрый взгляд на новеньких. Отсутствие родства стало очевидным: девушка, Хлоя, неприлично близко прижималась к Адриану и разве что голову на его плечо не клала. Она смотрела на юношу широко распахнутыми глазами и согласно кивала на все, что он говорил. Адриан же оказался более сдержанным в проявлении своих чувств, но все же одаривал девушку ласковой улыбкой. — Гомвормят, — дожевывая колбасу, пропыхтел Нино, — они будут учиться с нашим курсом. Одногодки, — гриффиндорец раздраженно зыркнул на Безголового Ника, решившего пройти прямо сквозь стол. — А можно поаккуратнее? — Хах, — призрак замер, удивленно выгибая бровь. — Молодой человек, у вас соус капает, — ехидно произнес Ник, улыбаясь девушкам. Маринетт и Алья прыснули в кулаки. Уж кто-кто, а Нино никогда не отличался аккуратностью, хотя это никак не умаляло других его достоинств. Юноша пронзил подруг грозным взглядом, но от дальнейших комментариев отказался. Если Алью хорошенько выбесить, то можно совершенно случайно оказаться в новом выпуске школьной газеты и, увы, не в самом лучшем ракурсе. Рисковать не хотелось, да и идея полакомиться яблочным пирогом казалась куда интереснее, чем отчитывать двух смутьянок. Закатив глаза, Нино потянулся к позолоченной тарелке за угощением. Маринетт не понадобилось много времени, чтобы понять, что Адриан разительно отличается от всех других слизеринцев. Да и, в общем, от всех других представителей мужской половины Хогвартса. Несмотря на незнакомую обстановку и непривычный коллектив, он легко влился в поток и, казалось, чувствовал себя уверенно, словно рыба в воде. С его лица не слезала дружелюбная улыбка, и, стоило признать, он производил впечатление приятного молодого юноши. Приятного молодого юноши, обучающегося на Слизерине. Противостояние львиного факультета и представителей змеи началось чуть ли не с самого основания Хогвартса. Нельзя было не отметить, что слизеринцы были сильными соперниками в вечной гонке за баллами, хотя и выбирали странные способы достижения своих целей. И пусть Адриан и казался нормальным, тот факт, что Шляпа определила заграничного гостя под крылышко профессора Снейпа, говорил о многом. За этими двумя нужен был глаз да глаз, как бы не натворили ничего противоправного — именно этим оправдывала себя Маринетт, все чаще и чаще оказываясь на нижних уровнях школы, неподалеку от гостиной Слизерина. Первое время Алья пыталась растормошить подругу, но вскоре сдалась и известная своим стальным характером журналистка: пожелав удачи, она схватила Нино под ручку и отправилась в библиотеку — личная жизнь личной жизнью, а задание по зельям никто не отменял. И уж Снейп точно спуску не даст. И Маринетт, получив вольную, совершенно случайно оказывалась в подвалах Хогвартса, пытаясь «разведать обстановку». Обычно ей не везло, но сегодня… — Эй, — услышав резкий оклик, Маринетт вздрогнула, оборачиваясь. Перед ней стояла та самая светловолосая девушка… Хлоя, кажется. Она выглядела то ли раздраженной, то ли просто уставшей, и голубые глаза пристально рассматривали гриффиндорку, угрожая прожечь в ней дыру. Маринетт поежилась от внезапного холодка, пробежавшегося по всему телу. — Да, ты! — Я? — недоуменно спросила Мари, не понимая, что может быть нужно от нее новенькой. Да, для гриффиндорцев нетипично околачиваться на нижних этажах, но правилами не запрещено, а значит… — Ты мне сейчас поможешь, — безапелляционно заявила Хлоя, выдергивая девушку из мыслей. — Донесешь вот эти два ящика со склянками в больничное крыло, — шармбатонка, не церемонясь, легонько пнула два деревянных контейнера, заставляя стеклянные пробирки жалобно звякнуть. — И побыстрее! Маринетт окоченела. Конечно, они должны помогать студентам по обмену адаптироваться в новой среде, проявлять гостеприимство и терпимость к чужим обычаям, но… Ее никто не предупреждал, что придется столкнуться с таким хамством. Блондинка, казалось, совершенно не замечала замешательства девушки: что-то бормоча себе под нос и раздраженно надувая губы, она уже отворачивалась, собираясь скрыться за поворотом коридора, но Маринетт поспешно взяла себя в руки: — Прости, — вкрадчиво начала она. — Я ничего не понесу. Если поручили тебе, ты и выполняй, — от собственной резкости становилось неловко, но Маринетт не собиралась сдаваться. Гордо подняв подбородок, она стойко встретилась с беснующимся взглядом голубых глаз. Хлоя нахмурилась, очевидно обдумывая ответ, но потом ее лоб разгладился, а на губах заиграла сладкая улыбочка. — Ну и ладненько, — пропела она, приглаживая выбившиеся из хвоста локоны. — Мы просто оставим это здесь, а я потом расскажу профессору, что какая-то, — девушка сделала паузу, демонстративно впиваясь взглядом в красно-золотой галстук, выглядывающий из-под черной мантии Маринетт, — гриффиндорка вызвалась мне помочь, а сама куда-то пропала. Хлоя, довольная собой, хлопнула в ладоши, радуясь придуманному плану, пока Маринетт, глубоко вдыхая легкий запах сырости, медленно считала от десяти до нуля. Она не должна срываться на гостей школы. Но эта шармбатонская химера вызывала желание послать ее куда подальше, используя весь богатый лексикон английского языка, и, может, даже применить «Остолбеней». Пусть это и грозит очередной потерей баллов. Когда напряжение, казалось, достигло предела, и Маринетт уже открыла рот, чтобы высказать хамке пару ласковых, из-за угла показалась еще одна белобрысая макушка. Только не это. Нет. Маринетт прикусила язык, отчаянно краснея. Сиятельная персона Адриана Агреста с интересом взглянула на девушек, а потом перевела взгляд на ящики. — Что тут у вас? — он с любопытством присел на корточки, вдыхая слабый аромат зелий. — У-у-у-у, — протянул юноша. — Костерост! Профессор Северус приготовил? — Да, он самый, — ласково проворковала Хлоя, кладя руку на плечо юноши. Если тому и было некомфортно, то виду он не подал. А шармбатонку, казалось, как подменили. — Я тут попросила студентку проводить меня в больничное крыло, боюсь заблудиться. Хлоя смерила Маринетт грозным взглядом, обещающим скорую расправу, если та решит сказать что-то против. — Хм, понятно, — улыбнулся Адриан, поднимая ящики. — Я донесу, не беспокойся, — заверил он подругу и перевел взгляд на Маринетт. — Проводишь? Хлоя, казалось, была готова взорваться от раздражения, и Мари, справившись со смущением, согласно кивнула. Если ей представился такой отличный шанс насолить заграничной выскочке, то почему бы им не воспользоваться? Маринетт действительно пыталась не думать о немного другом шансе. Оставив пылающую гневом Хлою позади, ребята неторопливо направились в сторону больничного крыла. Повисшая тишина напрягала, и Мари украдкой бросила взгляд на Адриана, но тот, как оказалось, чувствовал себя совершенно спокойно: он все еще улыбался и с интересом, словно в первый раз, рассматривал редкие картины на каменных стенах подземелий. Еще бы. С чего бы ему волноваться рядом с какой-то там гриффиндоркой. Стоило им подняться выше и оказаться в одном из коридоров второго этажа, вечный тоскливый сумрак подвалов сменился на приятный солнечный свет, пробивающийся через высокие арочные окна, а тишина разбавилась отголосками доносящихся из кабинетов разговоров. Обитатели портретов тоже не спешили впадать в апатию: они ходили друг к другу в гости, пили нарисованные чаи из масляных кружек и улыбались в ответ на любопытные взгляды юноши. — Адриан Агрест, — приятный голос раздался над самым ухом девушки, и та, удивленно приоткрыв рот, уставилась на парня. Встретившись с вопросительным взглядом гриффиндорки, шармбатонец поспешил уточнить: — Мое имя. Адриан Агрест. — А… д-да, — запинаясь, выдавила из себя Мари, спешно утыкаясь взглядом в пол. Сердце забилось быстрее, заставляя щеки предательски покраснеть. Адриан внезапно остановился, полностью развернувшись к девушке. — Могу я узнать твое имя? — серьезно спросил он. С его лица исчезла привычная улыбка, и Маринетт поежилась от мысли, что сделала что-то не так. Например, забыла представиться. — Маринетт. Маринетт Дюпэн-Чэн, — быстро пробормотала девушка, стараясь не встречаться взглядом с юношей. Светло-зеленые глаза лукаво сверкнули, а затем Адриан, как ни в чем не бывало, продолжил идти, весело звякая склянками. — Дюпэн-Чэн, — мягко повторил он, словно пробуя фамилию на вкус. — Интересно звучит. Непривычно для Англии. — Мои родители — приезжие. Отец родом из Франции, а мама родилась в Китае, — объяснила Маринетт, стряхивая невидимые пылинки с рукавов мантии. — Вот оно что, — кивнул Адриан. — А могли бы учиться вместе, — он весело улыбнулся, и румянец Маринетт сполз с щек на шею, заставляя девушку закусить губу. Общество этого шармбатонца (а отчасти — слизеринца!) определенно смущало. Простые слова и дружелюбные улыбки заставляли сердце биться чаще, а пальцы — нервно теребить галстук. Ей бы радоваться: ее «слежка» увенчалась успехом, и она на своем опыте может убедиться, что, кажется, Адриан не собирается взрывать Хогвартс или бегать по его коридорам голым, нарушая дисциплину и, возможно, вызывая инфаркт у некоторых, слишком чувствительных дам. Но в голове возникал образ белобрысой хамки, заставляя девушку поджать губы и недовольно дернуть подбородком: если Адриан весь из себя такой добрый и вежливый, то как он может встречаться с химерой в женском обличье. — А Хлоя… — неуверенно начала девушка, не зная, как выразить закравшуюся в голову мысль. — Хлоя, — недоуменно повторил парень. Нахмурившись, он внимательно посмотрел на Маринетт. — Она… она не успела тебя задеть? Хлоя бывает немного резкой, но она никому не желает зла. Немного резкой. Маринетт хмыкнула и пожала плечами. — Все нормально, — коротко ответила она. Они подошли к двери, ведущей в Больничное крыло. — Тебе туда. — Да? — голос юноши прозвучал вопросительно, и он, поколебавшись, переминулся с ноги на ногу. — Спасибо тебе, Маринетт! — воскликнул Адриан. Они еще несколько секунд стояли, рассматривая друг друга. Маринетт оправдывала себя, что не может уйти, пока не убедится, что парень не перепутает двери, а Адриан по какой-то причине медлил, не спеша избавляться от ее общества. Это льстило и немного пугало. Возможно, они бы простояли еще дольше, если бы не громкий оклик мадам Помфри, которая, по всей видимости, услышала подошедших, а может, все-таки поставила волшебный глазок. — Вы ко мне? Заходите! — прозвучал приглушенный женский голос, и Адриан, виновато улыбнувшись, скрылся за тяжелой деревянной дверью. Маринетт едва удержалась, чтобы не сползти по ближайшей стене. — Значит, вы вместе прогулялись от чертовых подземелий, что ты там, блин, забыла, и до Больничного крыла? — уточняюще переспросила Алья, даже не пытаясь скрыть ехидство. Маринетт кивнула, хмуро утыкаясь в кашу. — Если я правильно понимаю, несколько этажей наверх и дли-и-и-и-инный коридор, — улыбнулась подруга. — Когда свидание? Маринетт в ужасе округлила глаза и заозиралась по сторонам — никто ли не услышал. Но, казалось, сонные гриффиндорцы едва-едва справлялись с тяжестью ложки, не то чтоб слушать чужие разговоры. — Ничего такого, — прошипела Мари сквозь зубы, толкая довольную Сезер локтем. Нино, устало вздохнув, поднял глаза к потолку — ярко-голубое небо не спешило затягиваться облаками. Непривычная ясность для осени. — Насколько я понимаю, — Алья, покопавшись в сумке, вытащила оттуда пергамент и с нечитаемым выражением лица уставилась в него, разбирая собственный почерк. — У нас сегодня зелья. Со Слизерином. — Зелья, — выдохнула Мари. Ее лицо побледнело. — Со Снейпом. — А с кем же еще, — хохотнул Нино. — С ним самым. Автоматически минус двадцать баллов Гриффиндору просто за его существование. Друзья тихо рассмеялись, предварительно убедившись, что преподавательский состав занят собственными разговорами. Маринетт кинула очередной взгляд на стол Слизерина. Адриан и Буржуа, как обычно, сидели вместе, но в этот раз они практически не переговаривались, полностью погрузившись в поглощение каши. Адриан даже ел как аристократ: аккуратно зачерпывал овсянку ложкой и вкладывал ее в рот, мягко обнимая столовый прибор губами. Ни лишних звуков, ни пятен на рубашке. Маринетт старалась не залипать на задумчивого юношу, но с позором провалилась — светлая макушка раз за разом притягивала ее взгляд, словно север притягивает стрелку компаса. За прошедшие несколько дней после «той самой» прогулки до больничного крыла Адриан то и дело попадался ей на пути: то они столкнутся в библиотеке, и Маринетт едва-едва успеет спрятаться за книжную полку, чтобы избежать неловкого до красных щек разговора, то она мельком увидит его в коридоре неподалеку от гостиной львиного факультета. Бродить в подземельях времени уже не было: преподаватели, совершенно не стесняясь, вывалили на них тонны домашних заданий: эссе, параграфы, книги, пергаменты, скрип перьев — все смешивалось в одну кучу, заставляя глаза краснеть от напряжения, а голову — переключиться на более рациональные мысли, чем двое странных шармбатонцев. Но вот они опять сидят в Большом зале, готовое эссе прячется в сумке из плотной кожи, а Адриан, казалось, совершенно не обращает внимания ни на лепет блондинки, что опять жмется ему под бок, ни на разговоры других одногруппников — задумчивый взгляд направлен в кашу, словно та знает ответы на волнующие его вопросы. Или, как минимум, прячет несколько тусклых галеонов. Маринетт, не сдержавшись, тихо хихикнула — звук сразу же потонул в общем гуле Большого зала, и в эту секунду произошло следующее: Адриан поднял голову, встречаясь взглядом с гриффиндоркой и заставляя девушку сдавленно ахнуть и покраснеть от смущения. Алья Сезер, лучшая подружка и незаменимый журналист, дернула рукой, опрокидывая медный кубок с тыквенным соком прямо на мантию Маринетт. — Прости-прости, — залепетала Алья, подхватывая салфетки и промакивая темную ткань в попытках спасти хотя бы белоснежную блузку. — Все нормально, — выдохнула Маринетт, чувствуя, как щеки обдало кипятком — смесь смущения и расстройства расплывалась по коже красными пятнами. — Пожалуй, — девушка попыталась улыбнуться, — мне нужно переодеться. — Да, конечно, — махнул Нино, дожевывая яичницу. — До урока еще пятнадцать минут, но если ты опоздаешь, кошачья женщина снимет с нас баллы. — Нино! — воскликнула Алья, пытаясь дотянуться до хихикающего друга ладошкой, чтоб стукнуть его по носу. — Ни-и-и-и-ино-о-о-о-о-о, — передразнил ее юноша, посылая воздушный поцелуйчик, но Алья лишь нахмурилась. Маринетт, улыбнувшись, поспешила покинуть зал и оставить друзей наедине. Пробираясь по коридору, она пыталась идти как можно незаметнее: по блузке расплылось оранжевое пятно, а мантия пахла тыквой. Сталкиваться со знакомыми не хотелось, и девушка ловко лавировала сквозь толпы студентов, рассеянно вспоминая, на какой из полок спрятан дополнительный комплект формы. Внезапно чьи-то пальцы схватили ее за запястье, слегка потянув назад, и Мари резко развернулась, пронзая взглядом нарушителя личного пространства. Адриан, закусив губу, отпустил ее руку и сделал маленький, едва заметный шаг назад. — Маринетт, — улыбнулся он, поправляя челку, спавшую на глаза. — Привет. — Эм… привет, — ответила Мари, украдкой оглядывая коридор: не маячит ли где раздраженная, как фурия, Хлоя. Адриан, поерзал на месте и дернул за серебристо-зеленый галстук, змеей обвивающий его шею — полностью оправдывающий принадлежность к хладнокровному факультету. — У нас сегодня зелья… — наконец сказал он. — Зелья, — согласно повторила Маринетт, стараясь унять громко стучащее сердце. Не кровь ли вейлы течет в жилах этого француза? — Увидимся там? — улыбнулся Адриан, и, дождавшись кивка девушки, быстро скрылся по коридору в сторону Большого зала. Маринетт еще несколько минут молча пялилась ему вслед, стараясь понять, что это было. Тряхнув головой, она все-таки продолжила свой путь в гостиную. Минерва Макгонагалл отличалась суровым нравом и жесткой дисциплиной.