Ловец команды Гриффиндора

И если Минерва Макгонагалл отличалась суровым нравом и жесткой дисциплиной, ухитряясь при этом оставаться объективной и ставить преподавательскую деятельность превыше деканской, то Северус Снейп, увы, этим похвастаться не мог. По скромному мнению гриффиндорцев, он вообще мало чем мог похвастаться, но представители львиного факультета скорее отгрызли бы себе язык, чем сказали это вслух: медленная и мучительная смерть от рук лучшего зельевара Хогвартса (этот факт оспорить было, увы, невозможно) пугала похлеще Хагридовских соплохвостов. Вот и в этот раз урок только начался, а Гриффиндор уже потерял баллы за чей-то выбившийся из мантии галстук и слишком громкий шепот, раздавшийся с задних парт. Сдвоенные уроки со Слизерином всегда были сущим наказанием: слизеринцы, подбадриваемые поддержкой декана, переходили все границы, и частенько лишь старосты останавливали представителей факультетов от старой доброй магловской драки. Махать палочками пред носом профессора Снейпа было опасно, а на пару «случайных» тычков локтем по ребрам он мог закрыть глаза, уткнувшись длинным носом в журнал посещаемости. Особенно, если заваруха была инициирована студентами Слизерина. Сегодня профессор Снейп был явно не в настроении, поэтому после снятия баллов в кабинете повисла мертвая тишина, прерываемая лишь тихим бульканьем маленьких котелков, стоящих на каждой парте. — Сегодня вы разделитесь по парам и постараетесь приготовить экстракт бадьяна, — профессор Снейп обвел класс долгим взглядом и нахмурился. — Не думаю, что у вас что-либо получится, но профессор Дамблдор настоял, чтоб мы перешли к защитным и лечебным зельям. В любом случае, именно они составляют значительную часть заданий по СОВ, хотя в этом году это вас не коснется… Профессор замолчал, и класс наполнился тихим перешептыванием: если сам директор настоял на том, чтобы они перепрыгнули часть утвержденной программы, то на это должна была быть веская причина. Маринетт переглянулась с Альей и перевела взгляд на две светлые макушки, маячившие прямо перед ее носом: Адриан Агрест и Хлоя Буржуа расположились на первой парте, не боясь хмурого взгляда вездесущего Снейпа. — Итак, — торжественно начал профессор, вставая из-за учительского стола. — Как я уже сказал, вы разделитесь по парам. И в рамках очередной попытки директора сблизить студентов Слизерина и… — Снейп сморщился, словно ему на язык капнули драконьей слюны, — Гриффиндора, сегодня вы будете работать с представителями чужого факультета. Студенты встрепенулись. Кто-то открыто радовался возможности поиздеваться над вечными соперниками, другие расстроенно подсчитывали шансы выйти из кабинета живыми, сохранив хотя бы четверть заработанных баллов. Алья, заметно оживившись, толкнула подругу локтем, быстро кивая на сидевшего перед ними Адриана. Юноша, словно почувствовав их взгляды, повернулся к ним и улыбнулся своей привычной улыбкой. Маринетт надеялась, что ее покрасневшие щеки можно будет списать на духоту. — Маринетт, — сердце девушки зашлось в быстром ритме от звука собственного имени, и Мари, вздрогнув, посмотрела на Адриана. — Не против поработать со мной в команде? А… — Алья, — с улыбкой подсказала Сезер. Щеки Адриана слегка порозовели, возможно, в классе действительно было жарковато. — Да. А Алья могла бы поработать с Хлоей, — Адриан повернулся к своей подруге, но та, казалось, то ли не слушала их разговор, то ли старательно делала вид: Буржуа, достав обычную магловскую пудреницу, задумчиво рассматривала себя в маленькое зеркальце. Так или иначе, Северус Снейп подстраиваться ни под кого не собирался. Раздраженно дернув полами мантии, он призвал класс к порядку. — А теперь разделитесь по парам сами, если не хотите, — профессор угрожающе замолк, раздраженно раздувая ноздри орлиного носа. — Если не хотите лишиться баллов. Маринетт поежилась и уже было собиралась пересесть к Адриану, выжидающе смотрящему на нее, как на ее локте цепко сомкнулись пять тонких пальчиков с аккуратно наманикюренными ноготками. — Марине-е-е-етт, — пропела Хлоя, обворожительно улыбаясь. — Ты же не против поработать со мной, да? А Алья, — девушка мотнула головой на недоуменно застывшую в проходе Сезер, — сядет с Адрианом. Агрест нахмурился, но буквально через секунду его лицо разгладилось, и он дружелюбно улыбнулся гриффиндорке, приглашая присоединиться к нему за котлом. Алья замешкалась, но Маринетт лишь неопределенно дернула плечами, и подруга, сев за первую парту, закопошилась в сумке, пытаясь выловить оттуда перо и маленькие медные весы для ингредиентов. Хлоя, удовлетворенно кивнув, опять достала зеркальце и продолжила что-то внимательно высматривать на своем лице. Класс оживился: зашуршали страницы потрепанных книжек, заскрипели по пергаменту перья, откуда-то уже доносились всплески воды, но Мари все никак не могла оторвать взгляд от блондинистого существа, которое не спешило приступать к заданию и полностью игнорировало все попытки гриффиндорки привлечь к себе внимание. На первой парте Адриан и Алья уже начали обсуждать состав зелья. Сезер, на секунду обернувшись, сочувственно подмигнула подруге, и Мари, прокашлявшись, решилась: — Хлоя, — громко произнесла Маринетт. Буржуа, наконец оторвавшись от зеркала, изумленно уставилась на девушку, демонстративно поднимая брови. — Может, приступим к зелью? — Приступай, — улыбнулась Хлоя, бросая быстрый взгляд на профессора Снейпа — но тот был слишком занят бумагами, чтоб обратить внимание на назревающий конфликт. — А я присоединюсь… позже. — Насколько позже? — поинтересовалась Мари. Адриан неловко поерзал на стуле, а кончики его ушей немного покраснели, но влезать в разговор он не спешил. — Когда сочту нужным, — фыркнула Хлоя. — Не собираюсь перед тобой отчитываться. Девушка отвернулась, всем своим видом показывая, что разговор окончен. Маринетт уже собиралась окликнуть ее еще раз, но громогласный голос профессора перекрыл тихое перешептывание студентов: — Прошло пять минут. Для тех, кто еще не начал действовать: в конце занятий вы должны мне сдать готовое зелье. Если, конечно, не хотите лишить факультета баллов. Маринетт поежилась. Гриффиндор и так терял слишком много очков из-за личной неприязни декана Слизерина, чтобы обострять ситуацию конфликтом и невыполненным заданием. Вздохнув, она аккуратно поставила на стол весы и, набрав щепотку сушеного бадьяна, высыпала его на медную чашу, неуклонно качнувшуюся вниз. Время текло предельно медленно. Взвесив нужную граммовку ингредиентов, Мари разложила все на столе и время от времени закидывала в котел, не забывая помешивать жидкость большой ложкой — все, как было указано в учебнике. Хлоя Буржуа, устав играться с зеркалом, достала из сумки тетрадь и, высунув кончик языка, деловито что-то записывала, не забывая хитро посматривать на соседку и изредка посылать ласковые улыбочки поворачивающемуся Адриану. Маринетт с трудом подавляла печальные мысли о том, как проходила бы пара, если б она работала в паре с Агрестом, и заставляла себя продолжать помешивать чертово зелье. — Мадмуазель Буржуа, — внезапно раздалось совсем рядом, и девушки, испуганно вздрогнув, подняли головы: у их парты застыл профессор Снейп и, недовольно хмурясь, буравил взглядом шармбатонку. — Я вижу, что вы очень заняты, но настоятельно рекомендую вам присоединиться к мисс Дюпэн-Чэн, в обратном случае мне придется снять очки с факультета Слизерина. Маринетт едва сдержала усмешку: вероятность того, что Снейп лишит собственный факультет баллов, настолько мала, что Буржуа могла бы спокойно станцевать бурре прямо перед учительским столом и отделаться устным выговором. — Хорошо, профессор, — лучезарно улыбнулась Хлоя, демонстрируя ряд белоснежных зубов. Спрятав тетрадь в сумку, она резко повернулась к Маринетт. — Ну что там у тебя? — пробормотала она, заглядывая в кипящий котел. Один лишь Снейп спас ее от праведного гнева Мари. — Осталось закинуть последнюю порцию бадьяна и продолжать помешивать в течение пяти минут, — устало ответила она. Не дав ей продолжить, Хлоя протянула руку: — Давай сюда, — прошипела она, выхватывая ложку. Маринетт резко отстранилась, словно во сне наблюдая, как Буржуа задевает котелок локтем, а тот, насмешливо качнувшись, опрокидывается прямо шармбатонке на мантию. Обжигающая жидкость заливает колени девушки, а разлетевшиеся капли попадают на незащищенную кожу лица. Повисшую тишину разрезает пронзительный крик. — Она это специально-о-о-о-о, — провыла Хлоя, когда Снейп, нервно дернув палочкой, остудил пролившееся зелье. Но было уже поздно: чувствительные щеки девушки покраснели, покрываясь мелкими волдырями. Ожога не было, но не до конца приготовленный раствор дал неожиданный эффект. — Она это специально! Специально! Это она опрокинула! — Мадмуазель Буржуа, — раздраженно процедил сквозь зубы Снейп. — Успокойтесь, пожалуйста. Сейчас вас сопроводят в больничное крыло. А мисс Дюпэн-Чэн… Сорок баллов с Гриффиндора! И приберитесь здесь! Маринетт вздрогнула. Три десятка глаз не сводили с нее взгляда, а класс опять наполнился тихим перешептыванием. — Маринетт, — произнес Адриан, изумленно хлопая ресницами. Мари закусила губу, но продолжить юноша не успел. — Мсье Агрест, будьте добры сопроводить вашу подругу к мадам Помфри. Да побыстрее! — рявкнул профессор Снейп, дергая полами мантии и усаживаясь за учительский стол. — Все остальные продолжают работать! Класс смиренно уткнулся в котлы. Адриан, осторожно встав со стула и слабо улыбнувшись обеспокоенной Алье, подошел к всхлипывающей Хлое и осторожно подхватил ее под локоть. — Это все она, — произнесла Буржуа, — она специально это сделала. Адриан аккуратно стер черные подтеки туши с лица девушки, стараясь не прикасаться к пораженным эликсиром участкам кожи. Нахмурившись, он повернулся к Мари. — Если не хотела с ней работать, можно было просто сказать, — серьезно произнес он. Впервые на его губах не играла привычная дружелюбная улыбка, а на лбу появилась глубокая морщинка. Маринетт открывала и закрывала рот, словно рыба, выброшенная на берег, не в силах поверить в происходящее. Это же очевидно, что Хлоя сама свалила на себя котел! Но блондинка, успешно воспользовавшись случайностью, поспешила обернуть произошедшее в свою пользу, настроив против Маринетт большую часть класса и лишив факультет Гриффиндора драгоценных баллов. И Адриан. Кажется, Адриан тоже поверил ей.

***

Хлою выписали уже на следующий день, и девушка, сияя, словно начищенный пятак, со всей ей свойственной эмоциональностью рассказывала слизеринцам, как мерзкая гриффиндорка, вероятно из зависти, специально опрокинула на нее котел. Адриан сидел рядом с подругой, уткнувшись в тарелку с запеканкой, и лениво ворошил ложкой завтрак. Голос Буржуа разносился по всему Большому залу, и Маринетт только и оставалось, что ловить на себе задумчивые взгляды других факультетов и сочувствующие улыбки друзей. Алья и Нино, решившие взять ситуацию под свой контроль, разрабатывали странные планы по выведению шармбатонки на чистую воду — один другого краше. И когда разговоры дошли до захвата в плен и пыток щекоткой, Маринетт, чуть не подавившись тыквенным соком, попросила друзей отложить опасные идеи в долгий ящик и наконец задуматься о предстоящем тесте по Чарам.

***

Занятия тянулись, словно волшебная жвачка из магазина приколов, никогда не теряющая вкус и консистенцию. Маринетт боялась всеобщего осуждения, но, казалось, агрессивно настроены были лишь слизеринцы, да и те, вполне вероятно, просто радовались новому поводу возобновить свои вечные нападки на главных конкурентов за кубок Хогвартса. Остальные факультеты ограничивались задумчивыми взглядами и тихим перешептыванием — если и осуждали, то делали это максимально корректно, не доставляя особого неудобства. И даже преподавательский состав, извещённый о произошедшем Снейпом, остался в стороне, занимая нейтральную позицию: кроме короткого разговора с Минервой Макгонагалл, которая просто посоветовала Маринетт впредь быть осторожнее, остальные профессора сделали вид, что ничего не произошло. Потихоньку школа стала забывать о случившемся, сменяя нервное возбуждение от конфликта на размеренные деньки студентов-старшекурсников, наполненные тоннами домашних заданий и тихими смешками в библиотеке. Неизменным для Маринетт осталось лишь одно: сияющая рожа Хлои Буржуа и молчаливый игнор Адриана Агреста, который после того злополучного урока ни на шаг не отходил от шармбатонки. Эти двое словно прилипли друг к другу, вызывая поток неоднозначных шуточек и подмигиваний однокурсников, и если Хлоя откровенно наслаждалась ситуацией, то Адриан, несмотря на в разы выросшее желание заботиться о подруге, ходил мрачнее тучи, сменив дружелюбную улыбку на хмурый взгляд или усталый прищур. Сначала была злость. Маринетт злилась, рвала и метала, выливая свои эмоции в длинные гневные письма, сжигаемые в камине общей гостиной Гриффиндора, и долгие разговоры с Альей, чья поддержка и забота стали единственными светлыми лучиками среди всего творящегося кошмара. Больше всего злило не то, что ей не поверили, а то, что Адриан даже не дал ей возможности объясниться. Нет… фактически, на уроке его отвлек Снейп, но и после, когда Маринетт терпеливо дожидалась юношу у гостиной Слизерина, желая прояснить недопонимание, Агрест, столкнувшись с девушкой в коридоре, лишь молча прошел мимо, старательно избегая встречаться с ней взглядом. После еще нескольких неудачных попыток поговорить с шармбатонцем, Маринетт сдалась, падая в сочувствующие объятья Альи и Нино. И если вечерние променады по подземельям и библиотекам пресечь было легко (потребовалось лишь намекнуть об этом Сезер, которая, взявшись за задание со всей свойственной ей ответственностью, буквально силком заставляла подругу оставаться после занятий в гостиной Гриффиндора), то сдвоенные пары со Слизерином проходили куда хуже. Адриан и Хлоя пересели на задние парты, и перед глазами Мари больше не маячила светлая макушка, так привлекательно ловящая отблески свечей или пробивающихся через тонкое оконное стекло лучей солнца. Слизеринцы все также шипели и язвительно косились на нее, но девушке было все равно: куда страшнее было случайно обернуться, натыкаясь на буквально пронзающий взгляд Адриана, который сразу же отворачивался или прятался за учебником. Алья говорила, что все наладится. Нино заявлял, что никакие слизеринцы не стоят таких волнений и следует поискать объект интереса среди достойных представителей факультета Гриффиндор. Маринетт соглашалась с друзьями, натянуто улыбалась и спешила спрятаться за плотным балдахином кровати, уткнуться в подушку и лишь немного (совсем чуть-чуть) поплакать, заливая постельное белье слезами. Плакала она некрасиво: лицо опухало, а светлая кожа краснела, но несколько мимолетных взмахов палочки — и все следы печали исчезали, уступая место задумчивому взгляду и лишь немного поникшим уголкам губ. Шло время, и за злостью пришло принятие. Маринетт оживала, отделываясь от постоянно гнетущего чувства досады и разочарования. Гостиная Гриффиндора уступила место уютным светло-желтым пейзажам хогвартских угодий, а тихие всхлипы в подушку сменились веселой болтовней и заливистым смехом. Адриан Агрест исчез с радара, оставляя после себя лишь неприятные воспоминания и фантомное пощипывание где-то внутри глупой костяной клетки.