Дорога в Ад юности

Свежая утренняя прохлада, игриво трепавшая полупрозрачные белые кухонные занавески, прокрадывалась в дом, унося с собой на улицу звуки незамысловатой мелодии. Парень, заведя белоснежную прядь волос за ухо, покачивал головой в такт песне, играющей из его мобильника. Он всегда любил подпевать, несмотря на то, что его столько раз пытались заткнуть школьные приятели, называя это ребячеством. Как ни крути — стучать в дубовую дверь бесполезно. Только руки себе переломаешь. — Ты че на «Возле дома твоего» подсел? На кухню неторопливо прошла Дарья, по инерции включая чайник первым делом. Виктор лишь загадочно улыбнулся, пожимая плечами. Ему ли было знать, какого черта Даша с Наташей вечно орали всякую лабуду в школе, заставляя бедного Виктора часами прокручивать заедающие мелодии у себя в голове? Сектор Газа — одна из любимых групп Наташи. — О, Юрио. Опять в трусах шастаешь? — при виде своего подопечного, Никифоров тут же постарался сменить тему. — Я у себя дома, — ухмыльнулся Юрий, оперевшись локтем о свободное место на стене. — Нехорошо, внучек, — Витюгай тут же возник над Юрием, вызывая у парня нервный тик. — Где уж очки с шалью надюпал?.. — удивленно покосилась Волк, покачав головой. — Чай, кофе? — Чефир, — Виктор завалился на свое коронное место за столом. — Прям крепкий. — А ты не обблюешься? — Даша рассмеялась. — Ну он ж с ромашкой, — прохныкал в ответ Никифоров. «Как ребенок, черт подери», — пронеслось в голове у Плисецкого. Парень помотал головой, чтобы избавиться от страшной Витькиной физиономии, несколько секунд назад пребывавшей перед ним в HD разрешении. Стало более спокойно жить. — Эх, как там мой Макки? — задумчиво протянул Витя, принимая чашку с чаем из рук девушки. Брюнетка села за стол рядом с Виктором, ложкой размешивая кофейный порошок из пакетика. — О, шаверма? Блин, зажарь его, — Юра плюхнулся на стол напротив Виктора, скрещивая руки на груди. Ему абсолютно было все равно на то, как вульгарно он себя вел и как выглядел. Полосатая тигриная жопка об этом не задумывалась. — Я не Панин… — пропищал Виктор, словно пятилетний ребенок. — Я имел ввиду… ой бляяя, — Юра поставил локти на стол, обеими руками взявшись за голову. Такой шутки (или не шутки) от парня он даже и ждать не мог. В то время, как Плисецкий пребывал в состоянии полного недоумения, Даша с Виктором задыхались со смеху, не забывая посматривать на бедного Юрку, чтобы залиться новой волной ржача. — Просто… С учетом твоих потребностей к этому делу… — хохотнул голубоглазый, отхлебывая чай из кружки. — В смысле?.. — опешил Юра. Юрку хлебом не корми — дай поорать и подраться. Но от истерического срыва его спас внезапный телефонный звонок. Даша вскинула бровь при виде наименования своего контакта в мобильнике, а затем взяла трубку. — Да?.. Нет, ты тупой? Сто раз сказала… Как уже завтра? А какого мне никто не сказал?! Я за ночь это даже не выучу! Гребаный весенний бал… — Точно. Витя заулыбался, словно солнышко в мае месяце, собирая на себе косые взгляды с электрическими разрядами добра. Что посеешь, за то получишь по котелку. Если вкратце разобрать, что за дракон этот весенний бал, и с чем его едят, то реакция Дарьи будет вполне понятна. В гимназии «доблестных спортсменов» дискотеки не самая большая редкость. Кроме осенних, весенних и зимних балов так же проводятся те праздники, которые в большинстве американских школ признаны уже давно. То бишь Хэллоуин, Рождество, День Святого Валентина и др. Педагадам Педагогам было только в радость. С закрытыми глазами на подобные мероприятия. Как говорится: «Чем бы дитя не тешилось, лишь бы сдало экзамен». А на остальное коллективу было до лампочки. Александр Васильич не упускал возможности пустить первый пузырь с пацанами за углом, позже за сигареткой рассуждая о смысле жизни. В таком состоянии грозному физруку нередко таскали дневники, якобы на автограф, чтобы тот переправил двойку на пятерку. Два за физкультуру — обидное дело. Эльжбета Ивановна — завуч — пыталась совмещать танцы и приемы Джеки Чана, попутно прикидываясь спецагентом с коронной фразкой Гэндальфа. Из бального зала не выпустит, если нет справки о недержании или травме головного мозга. Ей не составляло труда настучать своей кочергой по тыкве одному из нарушителей правопорядка. Как говорится, ментами не рождаются. Директора в этот день даже духу не было. Остальные учителя либо приходили чисто потусить, либо чисто выпить. Эльжбета Ивановна вопила на все три квартала, чтобы не гремели бутылками, как алкаши. Иначе злобные хоббитцы, именуемые в народе детьми, придут и заберут половину спиртного. Так и жили… Не жаловались, поскольку как бы не хотела завуч — все равно накуришься или нажрешься в тихушку, за ближайшим углом. Да и музыка была на уровне модных тусиловок: Элджей, RASA, Егор Крид, Avicii, David Guetta и т.д. Классика жанра — вальс. Главным условием было не отдавить партнеру лыжи своими бутами, и с этим заданием справлялись только ребята из танцевальной секции, изредка фигуристы. Спасибо умным людям, что приспособили коньки именно под лед, потому что иначе Плисецкий давно бы мог торговать ногами своих воздыхательниц на черном рынке. — Че ты щеришься? Наверняка все уж выучил, — буркнула Волк, недовольно насупившись. — Ну да. Пока с вами сидел неделю, только и делал, что учил, — расхохотался Виктор. — Ляя, какого я зам старосты? — девушка обреченно посмотрела в потолок, будто там был написан ответ на прозвучавший только что вопрос. Единственное, что мог потолок, если бы был живым, это показать средний палец с надписью «смирись». — Да дура потому что, — нагло ухмыльнулся Плисецкий, ощущая себя «в дамках». — Хватит бычить уже, а? — Я ж пошутил… наверно…

***

Беспросветная жопа в школе знакома каждому. Когда сидишь на уроке, а в тебя тыкают ручкой… Ну, как тыкают? Ломают ей ребра, делают в спине черные дыры, стучат дневником по башке. И это еще не самое страшное, что могло бы быть. — Марь Васильна, — завел шарманку Жека. — А почему картина Репина? — Да потому что там все! И гранаты, и тыквы, и дождь, и осень!.. — Да я так и знала, что мы овощи, — пробурчала Наташка, подпирая щеку рукой и смотря в окно. Даша тихо хихикнула. Задние парты были забиты преимущественно пацанами с тупыми шутками, а-ля: у меня четырехъядерный пукан, и я три часа не закрываю дома форточки. Отнюдь, Плисецкий более не мог вставить словечко в глупые дискуссии. Растрындеть о его «приключениях» мог абсолютно любой. Если этот любой еще и знал про случайную неслучайность. — Гюльчат-а-ай! Открой личико! — Данил бессовестно домогался до Дмитрия, который упорно не желал давать списывать и закрылся стеной из учебников. — В моем случае — подотри им жопу, — пробурчал вечно недовольный Димас. — Кстати, — продолжил «репей». — Зачем нам на весенний бал покупать шестьдесят роз? Дим, ну подумай сам. Они ж завянут. — А тя зачем рожали? Ты все равно сдохнешь. — Сопло бы тебе оторвать…

***

Вечер был самым подходящим для фигурного катания. Именно этот. Юрий грациозно двигался под Агапе, ни о чем левом не думая. Даша и Виктор стояли возле бортика и о чем-то тихо переговаривались. Преимущественно, главной звездой балета был Плисецкий. О состоянии парня беспокоились больше, чем о своем, забывая даже поесть и поспать. У Юры никого не было. Никого, кто мог бы за ним присмотреть, кроме этих двоих, так некстати приперевшихся к нему домой. Хоть Ледяной Тигр и понимал, что ему больше некому доверить свою жалкую пропащую душонку, но он бы отдал все, лишь бы они просто… Остались? Исчезли? Ему столько раз хотелось наложить на себя руки, чтобы не помнить всех кошмаров его только начинающейся поганой жизни. — Маккач…! — при виде собаки, едва не повалившей своего хозяина с ног, Виктор округлил глаза и поспешил обернуться в сторону входа. — Еваа?! — Даров, — блондинка подошла к парню, оставляя себя на «растерзание» в его объятиях. Блондин прикрыл глаза. Его возлюбленная столько дней провела у него дома, чтобы только последить за собакой. Долг надо было отдавать, то бишь побыть какое-то время вместе. Ева сама едва ли не выла с тоски. — Так! — музыка перестала играть. Все четверо, как по команде повернулись в сторону музыкальной системы. Славик, заливавшийся смехом, ровно как и в тот раз. — О, заднеприводный на катке. Кончай плакать, телка. Сопли вытри. — Иди через три пизды, пожалуйста, — рявкнул Юрий, проводя по линии глаз от сгиба локтя до кисти руки. — Плакал? — тихо шепнул Виктор Даше, заметив, как блестят глаза у Юрки. — Видимо… К великому китайскому счастью, подошли еще и парни, которые были со Славиком в моменты всевозможных унижений Юрия. На их физиономиях можно было прочитать только одно — всем трындец. Довольно неприятно было сталкиваться с этими недорослыми до IQ нормального человека оборотнями, поскольку один их вид вызывал рвотный рефлекс. — О-о-о, можт его еще раз? Прям тут, — рассмеялся Гена. — Может тогда друг с другом попробуете?! — Юра оскалился. Капелька пота стекала по щеке, выдавая себя за слезу, на что парни разом крикнули: «девчонка!» Железная входная дверь противно стукнула. На пороге показался тот, кого не ждали вовсе. Брюнет хищно прищурился, выдавая победную ухмылку на губах; заснув руки в карманы, неспешно поплелся в сторону Волк. Зеленая радужка глаз девушки практически исчезла за огромными зрачками. — Че, Даш? Мы ж договаривались. — Ах ты… Дрянь! Девушка замахнулась. Женя перехватил руку, так же победно улыбаясь. Сердце брюнетки колотилось, словно бешенное. Она ненавидела проигрывать, внутри все кипело, и любым способом хотелось повернуть колесо фортуны в свою сторону. Но так не бывает. — Я ж сказал. Ему сейчас трындец. Каждое слово Евгений чеканил так, словно несколько лет обучался искусству убивать, и его было не остановить. Он был способен на что угодно, начиная от легких побоев до забоя насмерть абсолютно любого человека. — Сопляк, мало получал дома? — в спор вступил Виктор, уже закатывающий рукава кофты. — Двое против пятерых, — Женя залился хохотом. — Честно, да. Пока вся эта милая процессура имела место быть, парни, прихвостни Жеки, как оказалось, а вовсе не Славика, скрутили Юре руки и не давали ни коим образом вырваться. Фигурист не мог шевелиться вовсе. Одно неверное движение — труп. Приложиться головой об лед не комильфо, а особенно от таких приятелей. Плисецкого пробила мелкая дрожь. Практически глухой удар. Вскрик. Женя вытер кровь с губы, рукавом олимпийки вытирая и выступившую из носа. В пятом классе его уже так приложили. Только это была, отнюдь, не какая-то случайно подвернувшаяся под его самолюбивый нос девчонка. — Пустите его… нкхрен… Тупая… — достав из кармана зажигалку, он кинул ее в дальний угол. Огонь быстро разнесся кольцом по территории катка. Керосин не почувствовал никто. Хоть Юра сначала и уловил странный запах, но не был в этом уверен. Как и в том, что его опять начнут донимать. Он надеялся на Виктора и Дашу. Которые сейчас абсолютно не смогли ничего сделать. Все слишком быстро произошло. Но парни успели убежать, пока аварийку не завалило железными конструкциями, полетевшими с потолка. Дым заполнял пространство здания. — Виктор, Ева, уходите, — твердо процедила сквозь зубы Дарья. Слишком они тормозили. Будто бы кто-то нарочно включил замедленную съемку. — А Юра и ты?! — возмутился Виктор. — Пофиг, — девушка направилась к Юрию. — Времени мало. Виктор колебался. С одной стороны, тут была еще и Ева, которой он был обязан жизнью. Её эти дела не должны были коснуться ни коим образом. Но за Дашу и Юру парень тоже чувствовал ответственность. Выбрал меньшее из двух зол. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — схватив Еву за руку, блондин направился к выходной двери, за которой следовал еще чертов длиннющий коридор. Не составило труда выбраться в него. Вопрос был в том, не завален ли выход, и не завалит ли их в случае чего? Дышать было практически невозможно. Едкий запах дыма заполнял дыхательные пути. И воды, как назло, чтобы смочить один из предметов одежды, не было. Маккачин бежал впереди, пытаясь вывести парочку. Железная конструкция, едва не прибившая Виктора на смерть, только оставила глубокую ссадину на плече. Блондин упал, зайдясь в жутком кашле. Глаза слезились. — Виктор! — Ева упала на колени рядом с ним. — И…ди… Там вроде дверь… выломать можно… Через запасной…

***

— Иди давай… не хватало ещё, чтобы ты тут сгорела. Плисецкий, как обычно, упрямился. Ему просто хотелось умереть здесь и сейчас, чтобы смыть с себя то пятно позора, которое ничто в мире просто так не уберет. Сменить фамилию и имя. Уехать в другой город. Но на что?.. А оставаться здесь не казалось чем-то хорошим. Вся жизнь вела тропинкой в Ад. Юре было уже плевать. — Юр… — Даша взяла парня за руку, крепко сжав в своей. — Идем вместе. Прошу. — О чем вы… договаривались? — Юра кашлянул. Становилось жарче с каждой секундой. Дым заполонил все. Времени было в обрез. — Чтобы я тебя отшивала. Тогда, раньше… Прости… Мне очень жаль… Идем… Юра скрипнул зубами. Сам того не ожидая, рванул к выходу и потащил девушку за собой. Благо, пока сидел, успел переодеть обувь. И было абсолютно все равно на то, сгорит он или нет. Но судьба пока не предоставляла возможности легкой смерти. Вход уже завалили балки. Но пролезть было можно, если поспешить. Волк пришлось едва ли не закатить скандал, чтобы только Юрий полез первым. Парень, с камнем на сердце, отпустил холодную руку девушки и быстро юркнул через щель, оказавшись прямиком в коридоре. Но и там ждали свои препятствия. Сзади послышался грохот падающих железных конструкций. Плисецкий обернулся и широко распахнул глаза. — Д…ДАША!