Дорога в Ад юности

Как говорится: если хочешь кому-нибудь нагадить, то сделай это с утра. Как известно, утро задает настроение всего дня, а обнаружив под дверью красивую кучку, вряд ли кто-то останется в хорошем расположении духа. Раздался звонок в дверь, на что незамедлительно среагировал Виктор, отчаянно пытающийся собрать свои непослушные волосы в хвост. Бросив все, фигурист побежал открывать, и на пороге находилось маленькое фиалкоглазовое чудо. Нет, не то… — Ева? — от изумления у парня едва ли не выкатились глаза. — Мне скучно стало, — с глубоким вздохом произнесла новоиспеченная девушка, за которой блондин так и ухлестывал. Раньше. Вопрос в том, как она узнала адрес Юрия? — Всяко лучше, чем здесь. Прости, даже не сказал ничего. У Юрио проблемы. — Да иди нахуй, сам справлюсь! — раздался голос…из помойки. — …но ему стыдно об этом говорить, — лучезарно улыбнулся Никифоров, почесав затылок. — Блевать при других не стыдно, да? — Дарья нагло обогнула гостью, пытаясь не выронить из рук мусорный пакет. Надо было куда-то девать этот сельхоз навоз, а иначе не оберешься мух и прочих дармоедских насекомых. — Что естественно, то не безобразно, блять! — никак не унимался сапожник. — Ну ты и в туалет тогда ходи прямо под себя, че, — Виктор пожал плечами. И вовремя увернулся от летящего в него кометой мусорного мешка.

***

В школе жизнь шла своим чередом. Мягкий свет весеннего солнышка освещал классы, уже пустые и практически темные. Зависать после уроков, для Дарьи и Виктора было неким хобби, которое уже позже переросло в привычку. Пока никого не было, можно было пройтись по пустым коридорам, проход по которым днем — строгое табу. Согласитесь, что ни один нормальный человек не будет ходить там, где его сначала собьет стадо голодных титанов одного из восьмых классов, а затем еще и затопчет… И крупно повезет, если его не сожрут, ибо неровен час. Тишину прервал звонок мобильника, вибрация от которого прошлась по ноге Виктора с такой силой, что блондин уже мысленно попрощался с ногой и устроил для нее проводы, как полагается. Глубоко вздохнув, голубоглазое чудо выудило из кармана брюк телефон, большим пальцем нажимая на зеленую кнопку. — Алло?.. Да?.. Да… А что?.. В больнице?! — Что такое? — ровным голосом поинтересовалась Дарья, сидящая с Виктором рядом. Создавалось впечатление, что у Никифорова кто-то пострадал, причем очень близкий человек.       Парень сидел с открытым ртом, не в силах убрать айфон обратно. Да что там? Хотя бы руку вместе с устройством от уха. — Юрио в больнице с нервным срывом, отлично… — Когда успел?! — Видимо, подрался в туалете с парнями. Вот буквально час назад привезли, — Витя подпер подбородок рукой, попутно сжимая телефон в руке, повернул голову в противоположную от Дарьи сторону. — Так он сказал, что домой… Ясно. Девушку будто насквозь прошибло мощнейшим зарядом молнии, но снаружи казалось, что ей все равно. Школа каменного табла имени Витьки Никифорова, который вел себя по типу американизации своих чувств, многому научила Дашу. Но на душе все же скребли кошки. Не так сильно, как у нормальных людей. Она вообще разучилась правильно воспринимать подобные ситуации. — Видели бы вы его рожу, ахах! Заднеприводный, — раздалось с другого конца коридора. — Ага. А видео все равно разошлем. — Хэв сам проблемс? — позади неизвестных упырей неожиданно возник Виктор, одной своей «милой улыбочкой», за которой скрывались настоящие клыки демона, наводящий ужас на парней.

***

— Сорок пятая, — бездушно бросил врач на ресепшене. Парочка молча поплелась в палату, даже не удосужившись узнать, где это. Но табличка скажет сама по себе. В голове Виктора крутилось не меньше вопросов, чем у Даши. Кто? Когда? Зачем? Кому вообще приспичило избить Юру? Но суть заключалась в том, что парень в последнее время старался максимально держать себя в руках. Как бы то ни было, съезды крыши в Таджикистан на отпускное время никто не отменял. Никифоров даже выдвинул сумасшедшую идею о том, что Юрец просто напросто мог толкать наркоту. Или сам давился этой гадостью и не заплатил вовремя… После нескольких минут тырканий по больнице, сорок пятая палата была с успехом найдена. Юрий сидел на кровати, словно бедный родственник, пробиваемый нервной дрожью. Лицо парня было намного бледнее обычного и выражало двойственное состояние: то ли страха, то ли отчаянной боли. Мальчишка выглядел потрепанным. Никому не стало с ним возиться, даже несмотря на все его «элитарное» происхождение и причастность ко льду. — Юр… — Даша села рядом с Плисецким, оглядывая его с ног до головы. — М?.. — юноша глядел в стену прямо перед собой, даже не замечая присутствия Виктора, который так и остался стоять возле двери. — Не плачь. Мы им уже всыпали. — Я уже блять… сдохнуть… готов… — прохрипел Юрий, рукавом толстовки вытирая нещадно обжигающие кожу лица слезы. — Тш… Волк обвила руки вокруг плеч Юрия, тем самым заключая парня в объятия. Плисецкий хотел было что-то предъявить, но сделал это только тогда, когда Виктор полностью повторил действие девушки. Юре нужна была поддержка. Человек, родственник… Кто угодно. Но сам он этого признавать не хотел. Боялся, что потеряет свое амплуа жестокого и хладнокровного мальчишки. — Не прикидывайтесь, блять, что я вам нужен! — Нужен, — твердо, но спокойно заключила девушка. Блондин закрыл лицо руками. На парня все же накатила истерика, что было вполне ожидаемо. Держать все в себе с каждым днем, часом, минутой и секундой становилось все невыносимее. Изнутри будто что-то жрало, словно раковая опухоль, не дающая нормально жить. Вся жизнь летела под откос, будто бы нарочно заставляя страдать и страдать. Юра страдал. Ревел, словно сумасшедший в тот момент. Это была самая подходящая возможность, но чувство слабости было настолько противно ему самому, что аж тошнило. Из-за этого слезы не прекращались. Хотелось выть, рвать и метать. Что-то, что могло помочь высвободить этот кошмар из души. — Поплачь, поплачь. Полегчает, — успокаивала уже отсевшая от Юрия девушка, в то время, как Виктор ушел за водой. Она не стала говорить, что все будет хорошо. Что все образумится, но нужно поспать, что-то съесть или послушать определенную музыку. Нет. Она по себе знала, что это такое. Совет реветь в любое время, не стесняясь своих слез, Дарья получила от лучшей подруги — Наташи — которая была её самой надежной опорой. Кошелева никогда не протестовала. Просто сидела рядом, поглаживая по плечу Волк в те минуты, когда той было невыносимо сдерживать свою слабость внутри. Это выливалась в недели депрессии. — Н… не могу… уже… — простонал блондин, глотая чертовы слезы. — Что?.. — Слишком… херово… Это состояние у Плисецкого продолжалось до тех пор, пока троица не вернулась домой. Мальчику не стали ничего прописывать в официальных документах, потому что психологическая травма могла сломать всю карьеру. Виктор об этом позаботился; как бы ни старался делать вид обычного заботливого друга, смахивал больше на папочку. — В школе теперь я от тебя ни на шаг. — Лучше вообще не буду ходить… — огрызнулся Юрий в своей манере. После недолгого спора, мальчишка, отклеивая пластырь со всех пальцев на руках и незаметно складывая его в карман, направился к себе в комнату. Рыдания очень утомляли. Глаза жутко драло, а внутри было уже пусто… Никаких эмоций. Накатившая волна усталости овладела подростком. Юркнув под одеяло, в неги холодной постели, парень долго не мог заснуть. Не спасал ситуацию даже Петя, приютившийся в ногах Плисецкого. Кот не побежал встречать его сразу, да и блондину было как-то уже все равно. Тщетные попытки провалиться в царство Морфея прервала приоткрывшаяся дверь. Юра уткнулся лицом в подушку, не желая никого видеть и слышать. — Мы все удалили у них, — в полголоса произнесла брюнетка, опускаясь на кровать рядом с юношей. — Правда. И нас реально заботит твое состояние. — О себе бы заботились, я то че, — пробурчал блондин, даже не повернув головы. — Ты то ниче, но жалко. Слишком… Сама так живу. — Да ну? — проявив интерес, Юра все же повернулся и слегка приподнялся на локтях. — Будто в шмоте от Томми Хилфигера гоняю. — Да ты же… Гребаная хорошистка, заместитель старосты, председатель ученического совета, фигур… Даша прервала бесконечные перечисления, указательным пальцем коснувшись губ Юры: — Так, а ты много обо мне знаешь, да? Родаки свалили в новую квартиру с сестрой… Я живу со старой мебелью и техникой. Круто? Окей. Под попечительством своей тетки, которой вообще плевать на меня. И никакая я не хорошистка. Тройки тоже есть. А эти школьные статусы мне привилегий не дают. Я что спортсмен, что ученик — лошня. — Бывает, — хмыкнул Плисецкий, будто даже не вникший в слова девушки. — А тебя… Все любят. Хотя бы большинство, — Даша отвела взгляд. — Ага, пока я в таком состоянии. — Не только. Ты мне давно нравился, — Волк решила пойти «ва-банк».  — Да ну? Сомнений у парня было много. Все эти конфликты с Женей, бесконечные отказы Даши, что вечно воротила нос. Но помощь, то, что она согласилась жить с таким бесом, как Юра, значило намного больше, нежели эта «игра» на публику. Но во что верить, если девушка сменяла одну маску на другую? Сама же так завралась, что запуталась в себе. — Врешь же… — нервно сглотнув, продолжил Юра, не желая поддаваться на жалкую неправду. Зеленые глаза девушки приобрели болотный оттенок. Закатав рукав рубашки в абсолютном молчании, даже не моргнув глазом, Дарья показала то, что болело уже долгие годы и беспечно улыбнулась. — Вру? На тыльной стороне руки, ближе к локтевому сгибу, красовались три кровоточащих буквы, бесконечно поддеваемые лезвием.

«Юра».