Дорога

Подходила к концу моя остановка в Коктебеле, я чётко осознал это, придя как то вечером домой к Миле, у которой я так и жил. Ещё на подходе к дому я услышал приглушенное пьяное пение. У Милы гости и судя по голосу это точно не Виктор. Я тихо зашёл на кухню на моем диванчике спал парень, в котором я узнал Милкиного знакомого Мишеля. Выбора у меня не было, и я поплёлся в комнату, откуда и слышалась возня. Когда я подошёл к двери голоса как раз затихли, я тоже остановился, возникшая тишина меня насторожила и вместо того, чтобы войти, я лишь заглянул внутрь. Ко мне спиной сидела Сара, голова ее была запрокинута, а глаза прикрыты, в волосах на затылке выделялась светлая рука оттягивающая тёмные пряди назад. Рядом с шеей девушки ярким рыжем пятном виднелась копна волос. Сомнений что происходит не оставалось, мне бы уйти, но я не мог заставить себя отвести взгляда. Мила подняла на меня замутнённые глаза, хищно подмигнула и впилась губами в губы подруги, я услышал удовлетворённый стон и отпрянул от двери. Жизнь не переставала меня удивлять. Я быстро вышел из дома и пошёл к морю, не туда, где основной пляж, а правее ближе к палаточному городку, там было спокойней. Я лёг на ещё тёплый песок, раскинул руки, мыслей не было. Рядом кто-то бойко переговаривался, я прислушался. Это были молодые бекпекеры. Они обсуждали места, откуда приехали и куда собираются дальше, как заклинания они перечисляли неизвестные мне города Гурзуф, Симеиз, Ялта, Форос, Морское, Балаклава. Они были вольны ехать куда угодно с ними везде была их палатка и рюкзак. Это своеобразный вид современного бродяжничества. Мне захотелось с ними, вот так сорваться и поехать к новым местам и новым встречам. В этот день я остался ночевать на пляже, внутри грызло неприятное чувство одиночества. Утром я вернулся, чтобы собрать вещи, я чувствовал себя здесь лишним, мне нужно срочно двигаться дальше, дорога уже вновь звала меня. Первым делом нужно было решить куда ехать. Я раскрыл бумажную карту, которая за мое недолгое путешествие основательно измочалилась, и поводил пальцем вдоль побережья. Все города были для меня новыми и интересными. Но, если бы я начал ездить по курортной зоне, это бы потеряло свой изначальный смысл. Ещё дома дед мне говорили, что у него есть друг – Олег Васильевич, который когда то плавал с ним на корабле, потом осел в Севастополе и если что, он мне поможет. Сейчас это было как нельзя кстати. Возможно, дедушкин друг поможет мне устроиться на корабль, моряком или младшим помощником, и я буду как мой дед когда-то, бороздить неизведанные просторы морей. Я давно уже об этом задумывался, деду об этом я не рассказывал, он бы не одобрил, не хотел, чтобы я повторял его судьбу, боялся. Я помнил запах деда, когда он возвращался из дальних плаваний, от него пахло крепким табаком и шоколадом, помнил его большие мозолистые руки и рассказы полные удивительных историй, эти воспоминания у меня ассоциировались с безмятежным счастьем. Я догадывался, что излишне романтизирую, но ведь не узнаешь пока не попробуешь. Я решил по-простому доехать до Севастополя на автобусе, это было не дорого и быстро. На автобусной остановке меня собрались провожать все наши, Мила со светящейся Сарой, ее неизменный брат Мишель с другом Эмилем, Юри и даже жизнерадостный Пхичит. Только Виктора не было, он появился перед самым отправлением и весело пообещал, что они с Юри обязательно ко мне приедут. Расстояние было смешное, весь полуостров можно было проехать за день, но тогда это казалось для нас почти что пропастью. Ехать пришлось в объезд, сначала до Симферополя вглубь, а потом обратно к побережью. Я во все глаза смотрел в окно, пока меня не стало мутить на серпантинной дороге. Глядя в окно я все жалел, что еду на общественном транспорте, а не на машине и не могу остановиться, где хочется. Я повторял себе, запомни это место и потом обязательно сюда съездишь и уже все как следует, рассмотришь, и Бахчисарай и обсерваторию, спрятавшуюся в горном лесу и каньон, и вон ту гору. Любой путешественник скажет, что все эти обещания ничего не стоят и вернуться сюда позже так же нереально, как и прочитать тот список литературы с первого курса, который не успел осилить, пока учился. Севастополь не произвел на меня должного впечатления. Я бесцельно побродил по улицам, пытаясь найти, что-то особенное для себя, что-то что могло меня заставить полюбить этот город, но тщетно. Я подошёл к бесцветному четырёх этажному дому, второй этаж и пронзительный звонок, звук вырвался из щели под дверью и прокатился по подъезду. За дверью послышалось шуршание и дверь приоткрылась. На меня смотрели прозрачно голубые суровые глаза, глубоко расположившиеся на морщинистом лице, смотрели жестко и с неприязнью. Я выругался про себя, зачем только пришёл, что хотел здесь встретить? – Здрасьте. Я Юра. Юрий Плисецкий, мой дедушка Ни.. Договорить я не успел, меня швырнуло вперед в крепкие, вовсе не старческие объятия. – Николай, Николай, ничего мне не рассказывал, а уже такого богатыря вырастил. - я про себя усмехнулся, тоже мне нашёл богатыря, скорее уж Иван дурак, раз пришёл сюда. - а глазища, как у Нины, один в один, сразу видно гены колдовские. Она то ведомой была однозначно, одними глазами своими мир могла перевернуть, как посмотрит все, пиши пропало. А потому это передалось и ... - он замолчал, не решаясь закончить, видно хотел сказать про мать, но вспомнил что тема не из приятных. - тебе вот передалось. Проходи давай, чайку попьём, у меня гости редко бывают. - Я зашёл, стянул залатанные кеды, поставил рюкзак у двери и замер, не зная куда деться. На кухне уже что-то громыхало, и я пошёл туда. Аккуратная небольшая квартира, ремонта она, правда, не видела, скорее всего, ещё со времён советского союза, и это роднило ее с нашей квартирой, правда наша была намного больше, все же там когда то жила большая семья, это теперь только я, да дед. А тут все было крохотное, прихожая с вешалкой, миниатюрная кухня со столиком и двумя табуретками. Комнат я не видел из-за закрытых дверей, но уверен, что и они были небольшими. - Что же ты стоишь, присаживайся, в ногах правды нет. - дедушка всегда так говорил, на душе вдруг стало тепло, все же я уже соскучился по родному дому, по деду и коту. Приятно было так вот сидеть на кухне слушать звук закипающего чайника и бормотание Олега Васильевича. Он был бодрым, старше моего деда лет на 10, он назвать его старичком язык не поворачивался. Строгий и подтянутый, четкие скулы и размашистые брови выдавали присутствие татарской крови. – Угостить мне тебя правда особо нечем, вот варенье есть, своё, из лесной земляники. - я заверил что не голоден, но варенье попробовал, у нас такая роскошь как лесная ягода была на вес золота. Я рассказал про деда, про себя, что учусь на художника и вот на лето поехал посмотреть Россию матушку. Сказал, что хочу тут на корабль устроиться моряком. Олег Васильевич покачал головой, прям как дед, и сказал, что нечего мне там делать, тем боле без подготовки и не возьмут, сейчас все строго. Дед Олег, так я его про себя окрестил, предложил мне остаться у него, все равно вторая комната пустует, я с радостью согласился. Он показал мне комнату, как я и думал, она была маленькая, метров 10 не больше, но все необходимое в ней было, кровать посередине, угловой шкаф, тумба и стол со стулом, мне этого было более чем достаточно. Дед Олег сказал, что раньше здесь жила его дочь, но потом выросла, вышла замуж и уехала. При этих словах глаза его погрустнели, видимо скучал он по дочери, мой дед сейчас тоже, наверное, по мне скучает, меня кольнула совесть, я мысленно пообещал завтра же ему позвонить. На ужин была вареная картошка с зеленью и лечо из банки, тоже своего приготовления, ещё с прошлогодних запасов, как сказал Олег Васильевич. Разговор неспешно перетекал с темы на тему, но казалось мой собеседник нервничал, и чем больше становилось времени на часах, тем заметней было волнение. Я даже поинтересовался, не случилось ли что, но мой собеседник лишь махнул рукой, что все в порядке. Где-то полдесятого раздался звонок в дверь, дед вздрогнул, и его глаза заметались по кухни, звонок нетерпеливо повторился, я вопросительно посмотрел на хозяина квартиры. – Юрочка, ты пока посиди тут, я сейчас быстро схожу, посмотрю кто это. Наверное, опять продают что-то. - И он вышел, плотно закрыв за собой кухонную дверь, до этого распахнутую. Не нужно быть Шерлоком Холмсом, чтобы понять, что тут что-то не то. Я тихо поднялся и подошёл к двери, прислушался. Дед с кем-то разговаривал, посторонних было двое, мужчины, говорили резко и агрессивно, я немного приоткрыл дверь, что бы разобрать слова. – Я же сказал что отдам. – Все так говорят. – Я не все, раз сказал, то сделаю. – Поторопись дед, время подходит к концу. Или скажи где она. – Я сам разберусь. – Ну смотри. В следующий раз будем уже по-другому разговаривать. – Не нужно меня запугивать, я в жизни и не таких видел. Послышался глухой удал, смех и удаляющиеся шаги, потом входная дверь закрылась. Я выскочил из кухни, дед стоял прижавшись к стене и тяжело дышал. Я подскочил к нему подставил плечо и повёл на кухню. – Может, все-таки расскажите что происходит? – Ничего серьезного, так ерунда, не бери в голову. – Когда ерунда так не ругаются. – Ты слышал? – Да. Олег Васильевич посмотрел на свои колени, растер морщинистые руки, пожевал губу, дед делал также, когда предстоял сложный разговор, может это какие-то общие моряцкие привычки. – Мне не хочется жаловаться, переваливать свои проблемы, не к чему тебе это все. – А вы расскажите, там и посмотрим. Я понимаю, что вы меня не знаете и доверять мне нет никаких причин, но иногда посторонний человек может увидеть выход из сложной ситуации лучше. – Может и так. - он нерешительно опускал глаза. – Ну, так кто это приходил? – Коллекторы. Это долгая история. – Тогда расскажите ее сначала. – Есть у меня дочь, Марина, после смерти жены мы с ней вдвоём остались. Она выросла, все мечтала уехать отсюда в большой город, туда, где жизнь бьет ключом. А мне и здесь было хорошо, я всю жизнь тут провёл, жену похоронил, и сам уже никуда отсюда не уеду. А ей мало было этого города. Познакомилась она с парнем из городских, он ухаживал за ней красиво, обещал горы золотые, она и влюбилась. Поженились они и уехали в Краснодар, у него там бизнес был небольшой. Первое время все хорошо было, потом я все чаще стал замечать, что голос у неё грустный, иногда позвонит мне вечером и чувство такое, что рыдала до этого. Я спрашивал но она все отнекивалась, мол показалось, устала просто. А потом она забеременела и родился мальчик назвали Семёном. Крепкий такой, я тогда к ним первый раз и приехал, нужно было мне тогда понять что не то что-то, но я так счастлив был, что внук появился, что ничего не замечал. Это уже потом узнал, что Сашка зять мой, никакой не бизнесмен, я просто прилипала при своих родителях. После свадьбы они ему сказали, что семью завёл сам ее и содержи, думали, смогут его так к работе приучить. Даже устроили его куда-то. Но он привык к праздности и работа ему была поперёк горла. Тогда и начались проблемы в семье. Маша моя тоже на работу вышла, в банк устроилась, и деньги платили приличные. А Саша не смог на работе усидеть ушел из одного места, потом из другого. Жили на зарплату Машеньки, а когда она стала говорить что и ему тоже нужно делом заняться, он руки в ход пустил. Она не жаловалась, стыдно было. Потом Семён родился, родители Сашки опять стали помогать, но с условием, что он все же займётся делом. Он решил то ли бизнес свой открыть, то ли для работы ему было нужно, в общем, уговорил он Машу взять кредит на покупку машины. Она и согласилась, думала в дело пойдёт. Он действительно какой-то бизнес открыл, сомнительный, но деньги появились, пропадал днями. Как-то Машка уехала с Семёном на выходные к подруге на дачу, но малыш там простыл и они вернулись раньше, и она застала Сашку у них дома с девицей. Тут конечно скандал, слезы, развод. Осталась она с ребенком, да ещё и с кредитом, не выплаченным на машину. И родители Саши, попросили ее с квартиры съехать, раз они развелись, то и квартира ей не полагается. Ко мне она тогда не обратилась, я позже уже все узнал. Поехала с сыном к своей школьной подруге, она живет в нескольких километров от города, та ее приютила и с работой помогла. А кредит так и остался, видимо банк помыкался и продал долг коллекторам. А они на меня вышли, приехали уговаривали, угрожали, запугивали. Им или деньги возвращай или говори, где дочь находится с нее требовать будут. Ну не мог я дочь свою непутевую выдать. Продал машину старенькую, ещё кой чего по мелочи, но все равно не хватило. Сумма небольшая осталась, хотел с пенсии отдавать частями, а им подавай все сразу. Но ничего я подумаю, может ещё чего продам. Остались у меня ещё семейные украшения моей жены покойной, их продавать я не хотел, память, думал может обойдётся. Но если выбирать благополучие дочери или безделушки, то что я за отец буду если дочери не помогу. - и он затих, я тоже молчал, на душе было погано. – Юрочка ты не думай, она не со зла это все, непутевая просто, но добрая. - я отвернулся, конечно добрая, сама про отца не вспоминает, свалила на него долги и рада, он верит. Дед наверное также, про мою мать думает, что она не со зла нас бросила, просто непутёвая. Мне стало противно, а в глазах защипало. Я встал, налил ещё чаю. – А сумма то какая осталась? – 50 тысяч. – Вроде не много. – Да, но когда пенсия 10 тысяч и на работу уже никуда не берут то и это становится проблематично так сразу достать, если частями то ладно. - я прикинул в голове, посчитал. Если снять с карточки что я откладывал на учебу и все что на эту поездку заработал, то должно хватить. Утром я сходи и снял все деньги, что у меня были, хватало впритык. Олег Васильевич отнекивался, брать не хотел, потом расплакался. Мне стало неловко, и я позорно сбежал. Денег у меня теперь не оставалось совсем, нужно было серьёзно думать о работе. Первым делом пошёл в порт, там я узнал, что действительно, что бы поступить на судно, нужно пойти обучение это занимает от 3 до 6 месяцев и стоит от 1000$, потом сдать экзамен и только после можно наниматься матросом или младшим механиком. Сейчас для меня это было недоступно. Ещё походив по городу, я вернулся вечером в квартиру, так ничего и, не найдя. Еще пару дней я слонялся по порту с тоской, смотря на отходящие суда, я настолько был уверен в том, что с легкостью попаду на корабль, что сейчас оказался просто не готов принять действительность, мозг погрузился в сонную апатию не желая придумывать план Б. Мои мечты о дольнем плавании таяли, а их место занимало постоянное чувство голода и одиночества. Мне срочно нужна была работа и даже не для того что бы наконец таки нормально поесть или купить новые кеды, взамен окончательно развалившимся, а чтобы заново запустить свои мысли и начать двигаться вперед. Через три дня бессмысленных блужданий все же я устроился грузчиком в порт, меня взяли без особого энтузиазма, особого доверия моя худая фигура не вызывала, ни роста, ни мышц. В первый же день я понял цену физическому труду. Казалось ничего особенного, нужно разгрузить фуру с металлоломом. Целая машина забитая всяким хламом, который нужно спихнуть вниз. Сначала мне это даже представлялось забавным, а рассматривал покорёженные вещи, когда-то имевшие своих хозяев и сейчас пригодные только на металлолом. А ведь каждый предмет имел свое предназначение, подобно человеку, проживал свою жизнь, был нужным и незаменимым, а когда стал старым или вышел из строя оказался на помойке. Неужели все так закольцовано в мире, что все без исключения проходит круг распада. Меня отвлек от мыслей чувствительный толчок в бок, я понял, что завис глядя, но огромную швейную машинку, с механической педалью для ноги. – Думаешь, от твоего взгляда этот лом сам сползёт с машины? – Да посмотри на его тощие руки, он просто не может поднять ничего больше чашки. – с другого края машины противно заржали. Я пнул лежащую около себя покореженную часть батареи, она с глухим скрежетом слетела вниз, я громко послал весь окружающий мир на хуй и принялся скидывать хлам вниз. На следующий день я с трудом встал, но сдаваться не собирался. Я пришел в порт к месту разгрузки, сегодня ожидалось несколько машин с тканями. Мои новоиспеченные «коллеги» меня явно невзлюбили. Еще вчера они пытались отпускать в мой адрес шуточки про мою внешность, но были тут же посланы. Сегодня они хитро сверкали глазами, видимо придумали новую шутку. Только позже я понял, в чем дело. Для разгрузки люди выстраиваются в живую шеренгу и передают груз друг другу по цепочки. Меня поставили так, что я оказался прямо у края платформы машины, а это значит, мне нужно не просто передавать груз, а ловить то, что мне скидывают сверху. Я выругался про себя, но смолчал. Работа не ладилась, тюки то и дело летели мимо рук и мне приходилось их поднимать. Через полчаса руки отваливались, спина ныла, но я не мог позволить себе пожаловаться или попросить поменяться. Сжав зубы я мысленно перебирал все проклятия, которые только знал. Наконец перекур, я практически рухнул на землю едва отойдя в сторону. Через пять минут нужно было приниматься за работу заново. Я пошёл к своему месту, но там уже стоял широкоплечий парень и тыкал пальцем в телефон. – Я тут стоял. - нерешительно начал я. Парень внимательно взглянул на меня своими раскосыми чёрными глазами, внутри я сжался под этим взглядом. Он не отрывая глаз, вопросительно поднял бровь, я молчал. – Давай поменяемся. Или это проблема? - наконец озвучил он свой немой вопрос. Голос у него был низкий, но не грубый, немного шуршащий, как колёса по асфальту. – Нет проблем, но это не лучшее место, чувак - парень слегка кивнул головой и отвернулся к платформе. Работа пошла лучше. Он легко ловил тюки и аккуратно передавал их мне. К концу четырёх часовой смены я был все равно полностью вымотан. Сегодня работа была во вторую смену, до заката оставалось еще около часа, я купил в магазине хлеба, вареной колбасы, молока и отправился на дальнюю набережную за портом. Я хотел посмотреть на закат, на корабли, подсвеченные последними лучами солнца, на бескрайнее море, бессовестно утягивающее с неба светило. Я сел на парапет и принялся за свой не хитрый ужин. – Эй пацан, закурить не будет? - неужели где-то еще остались такие нелепые подкаты. Около меня стояло четверо парней, значительно старше меня. Они все были неряшливо одеты. Я выругался про себя, не стоило все-таки уходить в такую глушь. – Ты что оглох? Или язык проглотил? - прервали мои мысли. – Не курю, и вам не советую – умирать, так умирать решил я. – Какой заботливый нашёлся - круг вокруг меня сужался. Взять у меня было нечего, старый телефон, пара сотен в кармане и остатки еды. Но им было нужно не это, они хотели избавиться от скуки наваляв кому-нибудь и сегодня им попался я. Я уже готовился блокировать удары, когда услышал шум мотора. Я напрягся, это могло быть как спасение, так и подмога этим придуркам. В этот момент, видимо старший из моих собеседников, схватил меня за руку и вывернул ее, еще не сильно, но уже ощутимо. – Четверо на одного какое геройство. - за спиной прозвучал знакомый голос. Я обернулся и столкнулся взглядом со спокойным хмурым взглядом парня недавно поменявшегося со мной местами на разгрузке, сейчас его глаза казались еще темнее. – А тебе что надо? Вали отсюда, мажор, пока сам цел – выкрикнул державший меня, я воспользовался послаблением, пнул его под колено и выдернул руку. Мой недавний знакомый по работе, хотя какой знакомый, я даже имени его не знал, сидел на блестящем чёрном байке, упираясь одной ногой в землю. Сам весь в чёрном с суровым видом, как на фотографии в мужском журнале. Я инстинктивно попятился к нему. Он же смотрел на меня, не отрываясь, казалось, не обращая внимание на четверых явно агрессивно настроенных парней. Одну руку он сжимал на руле, во второй держал шлем, скорее всего, только что снятый с головы. – Поедешь или нет? - не дожидаясь ответа, он кинул мне шлем. Второго приглашения мне было не нужно. Я метнулся к мотоциклу параллельно натягивая шлем, еще секунда и мы уже неслись прочь от набережной. Сначала я держался за сиденье, но когда скорость увеличилась, я плюнул на все и вцепился в парня перед собой. Мы въехали в город проехали его насквозь и свернули опять к морю. Мотоцикл притормозил у каменного забора с распахнутыми воротами. - Отабек - поставив мотоцикл на подножку, мой спаситель протянул мне руку. - Юра - я пожал в ответ. Я не знал, что должен был сказать, поблагодарить, сделать вид что так и надо? Вместо этого я молчал. Отабек неспешно развернулся, зашел в ворота и пошел вглубь, я направился за ним, уйти сейчас казалось верхом неблагодарности. Мы прошли по дорожкам мимо храма и каких-то развалин, которые нечеткими грудами камней темнели в сумерках. Я догадался, куда привез меня мой новый знакомый, Херсонес, некогда богатый город, а сейчас груда охраняемых развалин обросших сказками для туристов. Такие места действуют успокаивающе, особенно когда нет снующих людей, в голове появляется множество образов. Шумные каменные площади, заполненные пестро одетыми людьми, тележки и разнообразными товарами, дети, с криками, бегущие в гавань встречать новый корабль. Это все живо встает перед глазами, запуская личную машину времени. Мы спустились к морю, успели как раз к закату. Молча, уселись на камни, мой спутник, казалось вообще не особо разговорчивый, а мне начинать беседу не хотелось, сейчас тишина была приятной. Не смотря на явно христианский дух этого места, мне на ум пришли древние язычники, которые много веков назад, здесь могли бы провожать солнце, изгибаясь в замысловатом танце под звуки свирели и барабанов. Я поделился своими мыслями с Отабеком, он очень внимательно посмотрел мне в глаза, по спине пробежал холодок от этого его взгляда. - А ты прав даже больше чем думаешь, прежде чем стать частью христианской культуры, это был греческий портовый город, собиравший в себе людей разных верований и обычаев. Тут был и театр, и рынок с площадью и уж точно алтарь для поклонения богам и не один. - Откуда ты знаешь? – я и сам не знал, почему вообще решил рассказать Отабеку о своих мыслях, я уже привык, что мало кто понимает мой ассоциативный ряд, и уже тем более, откуда грузчику в этом захолустье было понять. Но он не просто понял, он смог увидеть источник. - Это, пожалуй, единственное место в городе, где мне действительно нравится. И я немного читал про него. - а… ты любитель древностей? – Отабек покачал головой и уставился вдаль на погружающийся в воду красный круг. - По сути ничего не меняется с веками, только декорации, но как же приятно думать о том, что когда-то все было по-другому, искреннее и честнее – наконец проговорил он по-прежнему не отрывая взгляда от наливавшегося кровью неба. У меня в голове не переставали стучать барабаны разбавленные звуками колокола, смешивая времена, унося меня все дальше от реальности. Обратно мы шли уже в темноте, подсвечивая себе телефонами, Отабек уверенно двигался, и было понятно, что он хорошо знает дорогу. Уже дойдя до оставленного у входа мотоцикла, я все же решился задать мучивший меня вопрос. - Зачем ты это все делаешь? - Отабек не ответил, лишь недоуменно поднял бровь, такая скупость на слова раздражала. - Зачем помогаешь мне? Днем помог и там у пристани – я слегка повысил голос. - Мы же работаем вместе – он сказал так, как будто это могло что-то объяснить, я хмыкнул, давая понять что жду продолжения. - Ты так смотрел на тех парней, с таким вызовом и решимостью, как человек готовый стоять до конца, я не мог остаться в стороне. - Может я обычный псих, любящий почесать кулаки. - Не похож. Глаза врать не могут. А у тебя глаза бойца - внутри что то екнуло, я еще с детства, когда было тяжело или что-то не получалось, всегда себе говорил "я боец, я не могу так просто сдаться", но я никогда не произносил этого вслух, а тут чужой человек видевший меня пару раз говорит такое. - Да какой я боец, у меня нет другого выбора. – Я видел тебя за работой, ты ни разу не сдался, не попросил помощи, и даже когда тебя поставили на самое сложное место ничего не сказал. Ты привык рассчитывать только на себя и свои силы, и мне показалось, мы с тобой этим похожи – он замолчал, мне стало неловко, он принял банальное одиночество за внутреннюю силу, даже не подозревая какой я размазня внутри. Неожиданно он протянул мне руку. – Будешь моим другом или нет? – я уставился на него, мне в этой жизни предлагали многое, но дружбу никогда. Еще один выдох и я уже жал горячую ладонь. Отабек подвез меня до дома, дед Олег уже спал, и я тихо принял душ и лег в своей комнате. Сон не шел, в голове еще стучали барабаны, а перед глазами изгибался в древнем танце мой новоиспеченный друг с раскрашенным на восточный манер лицом. Я постарался отогнать ведение, не выходило, я сел на кровати включил лампу и решил избавиться от мыслей единственным знакомым способом, - рисовать. Лег я уже под утро усталый, но довольный, это был первый раз за долгое время, когда мне действительно хотелось рисовать, до боли в пальцах, до сжимающейся груди, я уже стал забывать каково это, дышать не, потому что надо, а потому что этого хочется больше всего.