Smoker.

При Наташе он впервые закуривает спустя восемь месяцев их партнерства. За это время они побывали везде, где только можно; Наташа не раз спасала его шкуру, его мозг, его жизнь и, что самое главное, его самооценку; Стив вытащил уже не две и не три пули из хрупкой Романофф, выучил несколько русских фраз, знал множество баек про Клинта, про Старка и даже про Фьюри. Они оба знали тайну происхождения друг друга. Оба знали о боли, гложущей другого изнутри. И оба не отказывались от прошлого партнера. Стив мог бы назвать Наташу своим первым другом в этом диком, безумном мире. Когда это случается, миссия закончена. На улице стоит ночь, воздух холоден и свеж, где-то на горизонте догорает взорванная лаборатория очередного подразделения ГИДРЫ. Они с Наташей сидят с реденьком лесочке, ожидая дальнейших указаний Фьюри и координаты самолета; но, видимо, переутомившийся директор решил вздремнуть, что Наташа никак не может не прокомментировать. Стив усмехается, привалившись к стволу: он слишком устал и расслабился, чтобы думать. Роджерс достает сигарету и прикуривает, игнорируя взгляд Наташи, и с явным наслаждением выдыхает. Потом понимает, что молчание затянулось, и протягивает ей пачку: - Будешь? Наташа отрицательно кивает головой. Стив пожимает плечами. Не его дело. Рядом слышится щелчок зажигалки. - У меня свои, - спокойно отвечает Романофф, стряхивая пепел, и Стив тихонько смеется. На душе впервые за много дней становится легче. - Когда-нибудь мы обязательно поговорим об этом, - вдруг произносит Наташа, и замолкает. Стив знает, что это правда, - однажды разговор встанет ребром. Но не сейчас, - сейчас они слишком устали, сейчас им нужен табачный дым, тишина и тепло чужого тела под боком. До конца миссии они не разговаривают.

***

Вторым становится Клинт. Стив долго не может определиться, доверяет он лучнику или нет: с одной стороны, Бартон был лучшим другом Нат, прошел с ней легендарный Будапешт (события, происходившие в этом городе, оставались тайной даже для Роджерса), с другой стороны, взгляд у Клинта был чересчур…понимающий, что ли. И он Стива бесил до невозможности. Клинту доверяла Наташа, доверяла безгранично и всеобъемлюще; Стив же доверял Наташе, и круг замыкался в который раз: Бартон был хоть и полезной, но темной лошадкой. Где-то в глубине души Стив не сомневался, что Соколиный Глаз давно уже знает про его маленькую тайну; но проверить руки пока не доходили. Случай пришелся в шутку. Стив тяжело дышит и чувствует, как колотится кровь в висках: он гнал этого чертового Скорохода через половину Манхеттена, но кто же знал, что спидстер не выложился и в половину своих возможностей? В итоге новоявленный злодей скрылся с чертежами машины, очень нужной Щ.И.Ту, удрав вверх по зданию, а Стив, каким бы суперсолдатом он не был, бегать по стенкам не умел; не умел этого и Бартон, выглядевший еще хуже, чем Роджерс. Капитану даже на миг показалось, что лучник рухнет в обморок прямо у его ног; но нет, Бартон стоял, пытаясь отдышаться, а потом не выдержал и все же сел на землю, обмахивая красное лицо ладонью: - Сейчас бы перекур, правда, Кэп? В ответ Стив только скашивает на него глаза и вдруг, неожиданно даже для себя, выуживает из заветного кармашка пачку, протягивая ее лучнику. Глаза Клинта округляются. - А я-то думал, что Наташа свистит, - бормочет он, принимая сигарету, - никогда бы не подумал, что буду прикуривать у Капитана Америка. Теперь можно и помереть спокойно. - Рано еще, - отвечает Стив, выпуская в небо дым; краем глаза он видит, что Клинт все еще следит за ним, не до конца веря в происходящее. – Нам бы придумать, что с этим Скороходом делать… - Там через два здания Наташа в засаде сидит, - улыбается Соколиный Глаз, и у Стива вдруг появляется желание с лучшими интонациями Говарда поинтересоваться, на кой черт они вообще тогда гнали спидстера. Но он сдерживается и молчит. Позже Клинт заводит привычку приносить ему сигареты со всех миссий, на каких только побывает. Теперь в запасе Стива есть и турецкие, и японские, и даже немецкие. - А вообще-то, Кэп, курить вредно, - не упустит возможности поиздеваться Бартон, сам же у него сигареты и стреляющий. Стивен в ответ попытается попасть в него окурком, с трудом скрывая улыбку. Бартону он, кажется, все-таки доверяет.

***

Третьим узнает Джарвис. Стивен уже который день живет в Башне Старка, но все никак не может привыкнуть просыпаться на уровне двадцать третьего этажа: засматриваясь на сонный Нью-Йорк, на чересчур яркий рассвет, на облака, плывущие слишком близко к окну его комнаты, Роджерс особенно ясно понимает, что его прошлая жизнь действительно осталась в прошлом, и что теперь он – Капитан Америка, один из лидеров так называемых Мстителей. В Бруклине можно было позволить себе на миг забыться и вернуться туда, куда так рвалась душа; здесь же, в Башне, Стивену было безумно неуютно: он в буквальном смысле оказывался в сосредоточении будущего, в месте, где оно создавалось, где все было напичкано технологиями, электроникой и прочими прибамбасами. Чего стоил один незримый Джарвис, к которому Стив привыкал почти неделю. Ах да, а еще Старк, этот поганец-Старк-младший, так похожий на своего папашу, такой же язвительный, сварливый, дерзкий и гениальный, не курил. То есть, вообще не курил. Совсем. Пьянствовал – да. Уходил в научные запои – да. Приглашал барышень сомнительного мастерства – да. Но не курил. И, естественно, в жилой части Башни курилок предусмотрено не было. Действительно, а зачем – никто ж не дымит. А до общественных, где собирались сотрудники офисов, добираться нужно было без малого пятнадцать минут: на двух лифтах, лестнице, с тремя дверьми, куда можно было попасть только с пропуском. И было бы чудом, если бы Старк, следящий за всеми системами, не заинтересовался, куда это Стив так настойчиво намылился. Ой, Кэп, неужели ты что-то скрываешь? Стрельнешь, Кэп? Может, тебе прикурить? Балкона, как назло, именно в комнате Стивена не было. А дымить в форточку на уровне двадцать третьего этажа было удовольствием сомнительным, - к тому же, в сплошной панораме окна форточки и не предусматривалось. Положение спас именно Джарвис. - В базовой комплектации комнаты имеется вытяжка, мистер Роджерс, - проинформировал ИИ, когда Стив в очередной раз тоскливо поглядел на валяющуюся на кровати пачку. – И хотя крайне нежелательно, чтобы кто-то из гостей Башни курил прямо в помещении, я могу войти в Ваше положение, сэр. - Храни тебя Господь, Джарвис, - пробормотал Стив, слыша, как негромко замычал воздуховод. Он поспешно прикурил и выдохнул, смотря, на сизый дым растворяется под потолком. – Или правильней сказать «Тони Старк»? - Я ценю Ваш комплимент в адрес моего создателя, сэр, и обязательно передам ему Ваши похвалы, - не без сарказма хмыкнул дворецкий, - может быть, так же сообщить мистеру Старку о необходимости отдельного помещенья для Ваших нужд? - Нет, - строго отрезал Стив. - Джарвис, послушай: никто из Мстителей и агентов Щ.И.Та не должен знать об этом, - Капитан поднял руку с сигаретой, кивнув на нее. Дворецкий, помолчав, с какой-то легкой грустью выдохнул: «Как прикажете, сэр». И Джарвис действительно бережно хранил тайну Роджерса, заранее предупреждая, когда к комнате кто-либо приближался: Стив как раз успевал выкинуть окурок и закинуть в рот жвачку (правда, это имело и отрицательный эффект: про его любовь к резинке начали слагать байки). Но, все-таки, нельзя было отрицать нотку Тони Старка в ИИ: все чаще капитану Роджерсу при поиске в сети стали попадаться статьи о вреде курения, и Стивен на сто десять процентов был уверен, что без Джарвиса здесь не обошлось. Сам же ИИ свою причастность всячески отрицал. Словом, существовать в Башне можно было.

***

Сами Мстители узнают случайно. По большей части – из-за глупости Стива. (Ну, или потому, что у него наконец-то получилось расслабиться рядом с ними). Барон Штрукер, гнида эдакая, засел где-то в лесах; и совершенно непонятно, почему его База в северной части чащи, а не в южной. Логического объяснения, связанного с техникой, электросетями, магнитными полями и прочими специализациями Тони Старка не нашлось, поэтому Стиву приходится включить прожженного стратега и пытаться понять ходы потомка своего врага банальной логикой. Ближе к путям снабжения? Так ветка на юге. Захотелось? Возможно, но барон не дурак, чтобы просто ткнуть пальцом в карту и отдать приказ. Потому что Штрукер - гнида, мечтающая, чтобы Роджерс сломал мозг? Скорее всего, так и есть, но, к несчастью, команда не оценит. Поэтому ищем другой вариант. Стив уже двадцать минут смотрит на карту местности, почти не моргая, и остальные Мстители стараются его не трогать: за несколько лет совместной работы все привыкли, что подобный анабиоз Капитана сопровождает тяжелый мыслительный процесс. Вскоре Стив встрепенется и изложит возможный план врага, и, с вероятностью в девяносто процентов, попадет в яблочко: все-таки, Капитан был великим стратегом. Поэтому остальные разбредаются по Башне, но недалеко: Клинт, Наташа, и Старк устраиваются на кухне, заваривая кофе, а Беннер с Тором остаются в гостиной, споря, что будут смотреть на этот раз. Стив же стоит посреди комнаты, прожигая карту взглядом, и понимает, что у него закипает мозг. «Что ты хотел? Почему на севере, а не на юге? Зачем? Отвлекающий маневр? От чего? И кого? От нас? Знал, что мы попытаемся помешать? Почему? Что ты скрываешь, Штрукер?» - мысли носились по кругу, путаясь и смешиваясь. Голова начинала болеть. Он был слишком погружен в карту, в мысли о Штрукере и о его базе, и, возможно, поэтому и забыл, где находится. В общей гостиной. А не в своей комнате. - Джарвис, вытяжка, - приученный к команде дворецкий выполнил указания Роджерса без промедления, и Стив, щелкнув зажигалкой, прикрыл глаза и затянулся. А потом откинул голову и выпустил ровную белую струю прямо в потолок, - скорее по привычке, нежели желая покрасоваться. И только спустя мгновение до Капитана дошло, что воцарившаяся тишина не есть хорошо. Отбрыкаться, отшутиться и прикинуться, что он вообще здесь не причем, не получится – Стив знал, что его движения слишком хорошо отточены для салаги, начавшего смолить две недели назад. В принципе, все в нем выдавало заядлого курильщика: начиная от манеры держать сигарету и заканчивая глубоким вальяжным затягом. Поэтому оставалось одно: сжать зубы, докурить и выслушивать поток острот, который вот-вот польется из Старка. И, наверное, еще из кого-нибудь. Шутников-то хватает. Но все молчат. И смотрят на него с долгой, слишком долго паузой. Наконец, Наташа одним ловким движением пододвигает к нему чистую чашку, и Стив стряхивает туда пепел. - Спасибо, - негромко говорит он. Старк на фоне восторженно свистит. - В следующий раз, Стив, пожалуйста, выходи на улицу, - мягко упрекает его Наташа, делая вид, что ничего из ряда вон выходящего не произошло, - у кого-нибудь может быть аллергия на табачный дым. - Прошу прощения, - Стив быстренько тушит сигарету и возвращается к карте, отчаянно пытаясь скрыть пунцовеющие уши. Наташа спасла положение: ее невозмутимая реакция действовала на остальных, как гипноз, и никто даже не подумал возмущаться, - мол, подумаешь, Капитан курит, со всеми бывает. Один только Старк не может уняться, - и хотя он не произносит ни слова, Стив видит, как восторженно блестят его глаза. Вот черт. Ничего хорошего это не предвещает.

***

Капитан Америка, он же – Стивен Роджерс, курит. И теперь об этом знают все, кому не лень.

***

Отношения с Вандой у них… странные. Начать следует с того, что Максимофф откровенно пугает треть населения Башни: ее темные глаза, кожаные одеяния и алые всполохи магии, искорками пляшущие на пальцах, полностью соответствуют ее прозвищу - Ведьма. Страшная, загадочная, соблазнительная, - такой бы она и была в глазах Роджерса, если бы он не знал истиной сущности Алой: запуганная молоденькая девушка, недавно потерявшая брата, спутавшаяся с тусовкой супергероев и питающая неоднозначные чувства к одному человекоподобному андройду, который, кажется, тоже к ней не равнодушен. Естественно, клубок противоречий и желаний, запутавшийся внутри Максимофф, сравним по размерам с эго Старка; и, естественно, распутывать этот клубок будет именно Стив. Ванда заходит в его комнату без какого-либо стеснения, - Роджерс едва успевает затушить очередную папиросу, привезенную Бартоном с Кубы, - садится на кровать и поджимает ноги, мелко подрагивая плечами. Стив еле слышно вздыхает и опускается рядом, приготовившись слушать. Ванда прижимается к нему, вдыхает горький табачный запах и неторопливо, изредка соскальзывая с мыслей, рассказывает о своей жизни. Она говорит о Мстителях, которые взяли ее на очередное задание: кажется, работа в команде – это не так уж и страшно, вот только она все равно умудрилась уронить на Сокола фонарный столб; она говорит о Пьетро, которого ей так не хватает: ему точно бы понравилось быть Мстителем, и он, наверное, даже вел бы шуточный счет поверженных врагов, все время соревнуясь с Бартоном; она говорит о Вижине, которого откровенно не понимает: он постоянно тянется к ней, но стоит Ванде сделать ответный шаг, как Вижн сразу отступает на два. Ванда говорит, говорит и говорит, и у Стива от обилия информации начинает кружиться голова, - он никогда бы не подумал, что быть «подружкой» так трудно. Роджерс понимает, насколько молоденькой Ведьме тяжело, и даже не думает ее прерывать, - более того, где-то в глубине души Стиву безумно приятно, что ему готовы доверить нечто сокровенное, то, что не выкладывают первому встречному. Но, все-таки, сортировать и фильтровать сбивочный монолог Максимофф – задание не менее тяжелое, чем перебить несколько сотен роботов. В какой-то момент Стивен ловит себя на том, что окончательно запутался в повествовании: то ли Ванда ненавидит пастилу и пытается скормить ее Сэму, то ли наоборот, в роли закуски выступает незадачливый Сокол. Сигарета оказывается во рту каким-то совершенно магическим образом (Стив не помнит, чтобы вставал и доходил до пачки, лежавшей на письменном столе), а вот зажигалка работать отказывается. Совсем. Начисто. - …и когда я говорила, что не хочу, меня никто не слушал…. Щелк. Колесико крутится, а огонька нет. - … в итоге, конечно, виновата я. Может, они и правы: не стоило рубить с плеча… Щелк. Фильтр во рту начинает размокать. - … и он сказал, что я не виновата. А потом добавил, что подумать над поведением все равно стоит. И я не понимаю… Щелк. Стив раздраженно хмурится, когда вдруг кончик сигареты чуть заметно краснеет, проблескивает искра и Роджерс наконец-то чувствует, как долгожданный никотин поступает в организм. Ванда еще раз щелкает пальцами и пепельница, стоящая в другом конце комнаты (тоже подарок Бартона, кстати), медленно подползает к ним. Стив смотрит ошарашено, а Ванда, как ни в чем не бывало, продолжает делиться своими душевными переживаниями. Так Стив понимает одну важную вещь: некоторые из Мстителей не видят в его привычке ничего пагубного. Более, они воспринимают его и сигареты как единой целое, - взять хотя бы того же Сэма, что всегда таскает с собой пачку на случай, если у Стива вдруг закончится курево (хотя Роджерс на сто процентов уверен, что сам Сокол не курит).

***

Внутри Стива уже давно двигаются литосферные плиты, служащие опорой его маленького мира: одиночество, тоска, долг и память, - то, что еще заставляет Роджерса быть собой. Но там, в его персональном Тартаре, среди призраков, сжимающих в прозрачных пальцах сигареты, зарождается что-то новое, - возможно, это что-то и будет его Паутинкой, его персональной Лестницей Иакова, что наконец-то поможет ему достигнуть хотя бы твердой земли. Земли под небом, которое он давно потерял.

***

- Знаешь, я тоже когда-то пробовал курить, - однажды говорит Беннер, неловко улыбаясь. Он вообще сам по себе неловкий: все его клетчатые рубашки, мешковатые штаны, вечно сползающие с носа очки и вихрастые кудряшки – все всего этого буквально сквозит какой-то растерянностью и неуверенностью. – Надеялся, что поможет расслабиться. - И как? – Скорее из вежливости, чем по другим причинам, интересуется Стив. - Начинал только сильнее беситься, когда сигареты заканчивались, - виновато улыбается доктор, и Стив, не сдерживаясь, смеется. С Беннером ему ни легко, ни сложно; может, рядом со Старком Брюс и превращается в гениального ученого, но при Стиве таких метаморфоз не происходит, и для Роджерса компания самого обычного и скромного Беннера – идеальная. - Вот и правильно, доктор, - все еще улыбаясь, Стив нащупывает в кармане помятую пачку. – Не курите. Помрете быстрее. Из уст Стива это звучит столь издевательски, что Беннер даже давится воздухом. Стив вновь хохочет, пытаясь разрядить обстановку: Брюс неуверенно улыбается, понимая: Капитан только что обнажил самый большой и страшный раздрай своей души, - и хоть на эту зияющую пропасть ученый смотрел меньше секунды, кожа все равно покрылась мурашками. Жуть какая. Проходящий мимо Старк, разглядывающий чертежи, недовольно фыркнул: - Роджерс, прикрой душу. Стыдно. На лице Капитана – глубокая задумчивость, медленно перетекающая в какое-то тоскливое смирение. Он выдыхает глубоко и медленно, и на миг Брюсу кажется, что из его легких вот-вот повалит дым, - но чуда не происходит, и Стив, цыкнув в след Тони, легко поднимается на ноги и приглашает Брюса «размяться» (то есть, по мнению Беннера, сломать минимум три ребра). Брюс вежливо отказывается и утекает на другой этаж. Разбираться в дрязках Капитана и Старка он не нанимался.