На цепи

Дремин сжал зубы, в его глазах сверкали стыд и гнев. Я не чувствовал ни капли жалости к нему после всего, что он сделал и продолжает делать на регулярной основе, сопротивляясь мне. Он поднял зад с сидения и стащил боксёры, освободив свой член. От этого зрелища я закусил нижнюю губу. Я находил какое-то извращённое удовольствие в том, как он показывает мне себя. Подняв руку, я отрегулировал зеркало заднего вида, чтобы увеличить угол обзора. Облизав укушенную губу, я просто наблюдал за тем, как прекрасен был Фейс в данный момент. Он был наполовину возбуждён, но даже малейшее возбуждение с его стороны подпитывало моё желание. - Я знаю, ты можешь лучше, чем сейчас, - сказал я скрипучим голосом, чувствуя тянущую пульсацию в своём паху, моему собственному члену становилось тесно в узких брюках. - Олег, прошу тебя... - попытался он ещё раз. - Потрогай себя, - прошептал я. - Олег... - жалобно прошептал он, и я знал, что он готов просто разреветься сейчас. Возможно, это удовлетворило бы меня больше, чем его скрытое желание. - Давай, Вань. Ты ведь знаешь, что уже заработал порку. Не делай всё ещё хуже. - Иди на хер, - бормотал себе под нос Дремин, но голос его дрожал, и глаза блестели. - Сам пойдёшь, - отмахнулся я, радуясь игре слов, которая намекала на двойной смысл нашей перепалки. Он взглянул на меня, тут же отвернувшись. Наконец, я увидел его красивую длинную руку с татуировками, поднявшуюся, дрожащую и неуверенную. Он положил её на себя и закрыл глаза, его щёки пылали, выражения лица сменялись одно другим. Я улыбнулся в ответ на его движение и продолжал ждать, когда он, наконец, прикоснётся к себе так, как только он может. Прошла пара секунд, прежде чем он начал двигать ладонью вверх-вниз. Я чувствовал его нерешительность, но я не подталкивал его снова. Я получал удовольствие, наблюдая за его колебаниями. Это мило, прям как сучка. Спустя несколько напряжённых мгновений и резких движений его руки я увидел, что его возбуждение заметно выросло, заполняя его ладонь, пока он, наконец, не откинул свою голову на спинку сидения, а его рука не задвигалась быстрее, повинуясь его собственной воле. Моё возбуждение стало болезненным, я заскрипел зубами, борясь с искушением - но я смог не потерять контроль. Это не мне придётся отвечать за последствия сегодняшней вылазки, а Дремину. Это как игра в шахматы, и он маневрирует прямо ко мне в лапы. Его дыхание ускорилось, я слышал, как он задыхается, как двигается его рука, дрочащая член. Его тело было напряжено, кожа покраснела от удовольствия. Я так сильно хотел увидеть, как он достигнет оргазма, потеряет контроль от одной только моей команды, зная, что я управляю им, как марионеткой на ниточке. - Б-б-блять... Нечипоренко... - Ваня низко застонал, он взглянул наверх, встретившись в зеркале с взглядом моих глаз. Его взгляд был затуманен желанием, оставшимися сомнениями, и дрожь удовольствия захватила меня. Я смотрел на него такого, и мне хотелось перелезть на заднее сиденье и выпороть его задницу так, чтобы он кончил только от этого, - в буквальном смысле выбить из него удовольствие. Я наблюдал, как его рука трудится над его налитым кровью, пульсирующим членом, с удовольствием заметив, что по головке течёт смазка... Я застонал тихо, еле слышно... - Стоп! - скомандовал я шёпотом. Ресницы репера затрепетали, глаза распахнулись. Его рука нехотя подчинилась приказу. - Чт... что?.. - Ты меня слышал, - ответил я глухо. Он, показалось на мгновение, хотел поспорить, его глаза потемнели. Но потом он стиснул зубы; ноздри раздувались, когда он рывком стал натягивать свою одежду обратно. - Не делай этого, - приказал я, поднимая палец. Он замер, бросая взгляд на меня. Стало тихо, напряжение нарастало. - Чего ты хочешь? - спросил он наконец. - Хочу, чтобы ты сидел там и демонстрировал, как сильно ты хочешь меня, пока я не отвезу нас домой и не накажу тебя... основательно, - я отвернулся. Моё собственное тело трепетало от предвкушения того, что я собирался сделать со всеми любимым Фейсом, я был словно опьянён и удивлялся, что ещё не кончил в мои дорогие брюки. Ваня страдал молча, глядя в сторону. Он напрягся на сидении, вздрогнул, когда я опустил руку на рычаг переключения передач. Я ожидал услышать ещё что-нибудь матерное, но у него, казалось, закончились слова, и я выехал со стоянки. По его лицу скользили отблески уличных фонарей, и я мог видеть красный румянец стыда на его щеках, пока я вёл машину по трассе. Я видел, что ему до смерти хочется прикрыться, и понимание, что он не может этого сделать, заставляло меня выгибать спину от удовольствия. Мы уже скоро должны были добраться до дома, где я бы смог, наконец, сделать всё то жестокое и страстное, о чём мечтал всю ночь. Я едва мог сосредоточиться на дороге, зная, что за мной сидит полуобнажённый и готовый взорваться Фейс. Он сидел, словно псина, нет, сучка. Сидел, словно сучка на моей цепи. Да, ты привык к золоту, Gucci, шлюхам и пьяным вечеринкам. И ты привыкнешь к своей цепи. Она золотая, специально для тебя. Безумно хотелось тебя сейчас. И я испытал сладкое и безусловное облегчение, когда мы добрались до дома. Ощущение усилилось, как только мы заехали в гараж. Я заглушил мотор, и мы оказались в темноте. Я не двигался несколько секунд, чувствуя волну страха, идущую от Ивана. Наконец я приоткрыл дверь, из-за чего загорелась верхняя лампочка в машине. Тусклый свет развеял мглу гаража, когда я распахнул дверь, чтобы выйти из автомобиля. Брюнет медленно сделал то же самое, на ходу натягивая моднявые джинсы. Его голова была опущена, и, закрыв глаза, я мог даже слышать бешеный стук его сердца, чувствовать волнение на грани истерики, исходящее от него. Зайдя в дом, я посторонился, пропуская Ваню перед собой и захлопывая за ним дверь. Я чувствовал, как волнами по моей коже расходится предвкушение того, что вот сейчас я могу делать всё, что только захочу. Парень стоял в нерешительности, пока я, прислонившись к двери, просто наблюдал за ним. Бросив на меня взгляд через плечо, он нервно облизнул губы. Он ждал, что я сделаю первый шаг... - Я собираюсь выебать тебя, - бросил я, разрывая молчание. - Я сделаю это так жёстко, как ты никогда не смог бы трахнуть ту девчонку... даже если ты будешь кричать от боли в своей порванной заднице. Дремин вздрогнул от моей угрозы, его руки стиснули в кулаках складки штанов. Я видел, что на кончике языка у него зависла мольба, он тяжело дышал. Оттолкнувшись от двери, я подошёл к нему, желание струилось по моим венам. Несмотря на то, что он оттолкнул меня, я всё ещё очень сильно его хотел. Я знал, что я остаюсь единственным, перед кем он готов прогнуться, и наши отношения находятся на гораздо более высоком уровне, чем простой трах. Никому и никогда не подчинится он так, как мне, и никто другой никогда не сможет быть мне так дорог, как он. Я встал позади него и положил свои руки ему на задницу, прижимаясь своими губами к его шее, проникая под дорогой свитшот, заставляя каждый миллиметр его кожи покрыться мурашками. - Я сделаю тебе больно, котенок, - мой голос звучал рвано от страсти. - Я собираюсь выпороть тебя, до крови. Я услышал стон, его чувства сбивали с ног его тело. Моя нежность сменилась грубостью и ногти безжалостно вдавливались в его плоть. - Олег... - не своим голосом произнёс Ваня, он дрожал, пытался слабо сопротивляться тому, что я с ним делал. - Не стоит бороться со мной, - в моём голосе отчетливо прозвучала угроза, мои пальцы сжались ещё сильнее. - Будет только больнее. - Прошу, не делай этого... - Кажется, лучший репер за последнюю тысячу лет все же не мог справиться с эмоциями. - Почему мне не стоит этого делать? - спросил я, заставляя его снова отшатнуться. Споткнувшись, он уткнулся прямо в стену. Прижав его к стене сильнее, я спросил снова: - Почему. Мне. Не. Стоит. Этого. Делать? Ваня тихо застонал, прижавшись к гладкой поверхности. - Мне стоит отлупить каждый дюйм твоего тела, - прошептал я ядовито, прежде чем другая моя ладонь со звонким хлопком опустилась на его задницу. Он дёрнулся, хрипло вскрикнув. - Думаешь, это больно? - спросил я, наслаждаясь звуком удара, когда моя ладонь снова хлопнула по его ягодице. - Я обещаю, что будет намного хуже, чем сейчас, - я грубо стянул с него одежду, оставив лишь в свитшоте. И схватился за его пылающий зад, вонзаясь ногтями в разгорячённую плоть и заставляя его застонать снова. - Эта задница моя, - я шипел, сжимая его. - Моя! Схватив его за руку, я потянул его от стены. Желание бурлило во мне, пока я тащил его за собой через прихожую. - Пожалуйста... - Ваня просил слабо, раздавленный пониманием того, что я собираюсь сделать с ним, причём жёстко и без жалости. Дойдя до комнаты, я втолкнул его внутрь и захлопнул за нами дверь, хотя дома больше никого не было. Я хотел, чтобы он почувствовал себя абсолютно беспомощным передо мной, запертым в клетке и загнанным в угол, на цепи, на этой золотой цепи, он понимал, что у него нет другого выхода, кроме как подчиниться. - На кровать, - приказал я, указывая пальцем на матрас. Ваня замер в центре комнаты, на его лице отражалась буря эмоций. С одной стороны, он снова хотел сопротивляться, с другой, понимал, что все его усилия будут бесполезны. - Быстро на грёбаную кровать! - мой голос звенел от ярости и страсти. Убийственная комбинация уже гуляла по моим венам, опьяняла меня, и этот высокомерный, непослушный сученыш вскоре должен был стать её жертвой. Ваня направился к кровати, его лицо пылало. Я больше не трогал его после того удара по заднице, но он всё равно, к моему удовольствию, готов был заплакать. Я видел, что его раскаяние близко, но это не спасёт его от звонкой порки. Даже если бы он упал передо мной на колени сейчас, я бы всё равно настоял на своём.