На цепи

Он забрался на кровать, его джинсы и боксёры всё ещё обвивали его щиколотки. Я последовал за ним, глазами пожирая его приподнятый зад. Освободив его от штанов и отбросив их прочь вместе с его вансами, я провёл своими пальцами вдоль его ноги, чувствуя, как всё его тело начинает колотить мелкой дрожью, когда мои ногти царапают внутреннюю поверхность его бедра и задницу. - Встань на четвереньки, Ваня. Ты знаешь, ты заслужил это. Я услышал тихий всхлип, он спрятал лицо в ладонях, но подчинился. Он опирался на локти и колени теперь, и его зад приподнимался, готовый к предстоящему наказанию. Я холодно улыбнулся, подняв руку и сдвинув его любимую футболку Gucci вверх, оголяя часть спины. Какой же он все-таки модник. Поднявшись с кровати, я пересёк комнату и взял свой маленький ящик с необходимыми мне предметами. Я быстро выбрал один из них, мои пальцы крепко обхватили гладкую ручку. Поглаживая её по всей длине большим пальцем, я вернулся к кровати. Ваня поднял на меня свои блестящие глаза, полные непролитых слёз. Я видел раскаяние на его лице, но я ещё не слышал даже попыток извиниться. Всё, что я получил этой ночью от него - лишь разочарование, и я собирался это изменить, ради нас обоих. Подняв паддл, я мягко произнёс: - Попроси меня о пощаде, если думаешь, что заслужил её. Губы Ивана затрепетали, и он отвернулся в сторону. Я мог видеть, как волна крупной дрожи прошла по его телу, он знал, какая боль его ожидает, но так и не произнёс слова пощады. Значит так. Сколько же в тебе самолюбия. - Открой рот, - сказал я спокойно, мой голос был слегка хрипловат. Его ресницы затрепетали, он моргнул, но сделал, как я сказал, медленно раскрывая рот. Облизнув свои собственные губы, я взглянул на его, приоткрытые для меня, перед тем как опуститься и приблизиться к нему, чтобы поцеловать. Я грубо засасывал и кусал его губы, погружая свой язык в горячую, влажную пещеру его рта. Я всё ещё ощущал вкус сигарет и алкоголя, и это так же сильно возбудило меня, как и разозлило. Он дрожал подо мной, как будто ожидая, что вскоре я сделаю ему больно. Правильно. Вскоре я оторвал свои губы от его и вонзил пальцы в чёрные волосы у него на затылке. Я вжал его лицо в матрас, всё ещё тесно прижимаясь к его коже, и пересел так, что теперь верхняя часть его тела лежала на моих коленях. Он издал короткий, напряжённый стон, который лавиной прошёлся по моим чувствам, воспламеняя их ещё сильнее. И я собирался заставить его произвести ещё много подобных звуков, пока не оставлю в покое его слабое, измученное тело. Быстро схватив паддл, я прижал рукой спину Вани и, замахнувшись, опустил тяжёлый деревянный инструмент на его подставленную ягодицу. Всё моё тело дрожало от власти, которую я сейчас имел над ним, от знания, какую боль я сейчас ему причиняю. Мой член был возбуждён, прижатый к нему, и я знал, что мой мальчик мог чувствовать это, так как он тихонько пытался вырваться. Ты не вырвешься. Моя золотая цепь затянулась у тебя на шее. Никаких больше шлюх. Твоя лакшери-жизнь закончилась. Воспоминанием тебе о ней остался только чёрный заяц на предплечье - Playboy. Эту татуировку ты набил, когда тебя ублажила сотая сучка. Я прижал его сильнее к своим коленям и снова ударил паддлом по его горячей заднице, оставляя на ней ещё один красный след. Каждый удар посылал вспышку удовольствия по моим венам, подкрепляемого тем, как выгибалось его тело в ответ на боль. Он снова и снова подкидывал мне поводы себя наказывать, с каждым разом всё грубее, и я был более чем готов сделать это. - И что бы эта девка подумала о тебе сейчас? - хрипло спросил я, работая рукой всё сильнее. Он выгибался, его пальцы сжимались на простынях. Футболка задралась. Он сопротивлялся сейчас слегка сильнее, чем вначале. - Она не думала, что ты так горяч, правда? Фейс, Фейс, кто сейчас бы захотел тебя? Мир без Gucci-линз, не так ярок, правда, Вань? - продолжал я сквозь стиснутые зубы, глубже впиваясь ногтями, продолжая шлёпать его сжимающиеся, дрожащие ягодицы. - Иди на хер! - он, наконец, вскипел, резко отстраняясь и отводя локоть назад, толкая при этом меня под рёбра. Я зашипел от боли, почти сброшенный с кровати силой его удара. Ярость вспыхнула во мне, ещё более неустойчивая, чем раньше, и я возвратил своё тело в первоначальную позицию, возвышаясь над ним, пока он лежал сердито на спине, немного приподнимаясь на локтях. - Я - на хер? - я был возмущён. - Это ты трахался с какой-то тёлкой за моей спиной. Это ты пришёл домой, воняя, как дешёвая обкончавшаяся шлюха, - на моей шее надулись вены, я чувствовал, как кровь бросилась мне в лицо. - Это ты предаёшь меня, как только представляется случай! Брюнет замялся, его брови нахмурились, кадык нервно двигался. Он знал, что уже облажался ранее и сейчас сделал это снова, и знал, что я намерен заставить его заплатить за каждую секунду его непослушания. - Лицом вниз, перед тем как я порву твой прекрасный рот своим членом, - мой голос был грубым и глубоким, едва узнаваемым. Ваня задрожал, его глаза потемнели, красивое лицо было напряжённым. Он знал, что он заперт в ловушке, но всё ещё пытался придумать выход из неё. - Лицом вниз, сейчас же, - я приказал ещё раз. Ещё немного задержки, и я мог легко схватить его и навредить больше, чем хотел. Его движения были медленными, неповиновение читалось в его глазах. - На колени, лицом в кровать, - потребовал я, мой голос, наконец, стал ровнее. Руки всё ещё тряслись от злости, но я старался заставить их перестать это делать. Я не мог позволить необдуманным и безрассудным оскорблениям Дремина сбить меня с толку. Он просто расстроен, что его отшлёпали и наказали, как маленького. Я знал, что смогу поставить его на место к исходу ночи. Он медленно перевернулся на живот, подтянув под себя колени - поза унизительная, выставляющая напоказ его отшлёпанный красный зад. Опираясь на локти, он зарылся головой в сложенные руки, пряча от меня своё испуганное лицо. Я вскочил с кровати, отбрасывая паддл. Его явно недостаточно для того, как Ваня ведёт себя сегодня... Я вернулся к кровати, выбрав нужный инструмент, и увидел, как Ваня подглядывает из-за локтя и как распахиваются его глаза при виде того, что я держу в руках. - За твоё последнее непослушание придётся ответить чем-то посерьёзней - начнём с трости, - я говорил медленно, постукивая длинной, тонкой тростью по своей ладони. Я услышал тихий стон со стороны Вани в ответ на мои слова, но проигнорировал его. Дремин полностью заслужил всё это. - Радуйся, что я уже разогрел твою задницу, - я насмешливо улыбался, стоя над его распростёртым телом. Я провёл тростью по его ягодицам, медленно обводя кругами следы, оставленные паддлом. Я видел, что парень заметно напрягся, и сказал ещё более мягким, ещё более спокойным тоном: - Сделаешь снова что-то подобное - получишь, как минимум, сто ударов плетью, ты услышал меня? Он мягко засопел, но потом кивнул в сложенные руки. - Да, сэр, - пробормотал он.