На цепи

— Я люблю тебя… — произнёс Олег, но его голос звучал неуверенно. — Достаточно странно, но… Я не могу ненавидеть тебя, даже после всего этого… или продолжать наказывать… Я моргал, пытаясь переварить неожиданный поворот событий. — Я… Я тоже… Я тоже люблю тебя, — сказал я, наконец, нетвёрдым от недавних слёз голосом. — Так ли это?.. — пробормотал он, нахмурившись. Я тяжело сглотнул, посмотрел в сторону на секунду. — Да… — прошептал я, — Ты — всё для меня… — Ты понимаешь, что ты натворил? — спросил он, наверное, уже в сотый раз за эту ночь, с трудом удерживая голос под контролем. Я быстро кивнул, по щеке всё-таки скатилась слеза: — Да, мне жаль, я — уебок. Он отвернулся, и я увидел, как сжались его челюсти. — Не говори так. — Но это правда. Взгляд его снова остановился на мне, и его глаза подозрительно блестели. — Я чувствую себя больным, настолько сильно я люблю тебя, — он говорил сквозь стиснутые зубы, и это потрясло меня до глубины души — та страсть и глубина его любви ко мне. — Ты мог бы вытворять такое хоть каждый день, и я бы всё равно… — он резко замолчал, опустив голову, почти касаясь лбом моей груди. Его дреды упали на мои губы, щекоча мои чувства приятным ароматом шампуня и запахом его самого. Я замер, не в состоянии говорить и вряд ли в состоянии даже думать. Несколько секунд спустя я смог открыть свой рот. Ещё несколько понадобилось на то, чтобы я смог произнести те слова, которые потерялись на пути от моего мозга к моим губам. Он поднялся, усаживаясь между моими раздвинутыми ногами. Я рассмотрел его татуировки на лице, так похожие на мои. Многие из них он набил в Испанской тюрьме. Он всегда был опасно притягателен для меня. То, как он смотрел на меня, заставляло меня дрожать — на этот раз вовсе не от страха. — Подними ноги вверх, — вдруг приказал он. Мой живот скрутило от его приказа, но я, дрожа, кинулся исполнять его. Он быстро нашёл тюбик смазки среди складок простыни и снова смазал свой член. Моё тело всё ещё болело от предыдущих проникновений, но у меня было отчётливое чувство, что на этот раз будет по-другому. Я видел, что его ярость испарилась, и, как я ощущал сейчас, ему нужно было снова вернуть его безоговорочное владение мною и власть надо мной. Кольцо всё ещё сжимало мой член, но сейчас я охотно принимал это — и всё остальное, что репер решит сделать дальше. Я принадлежал ему весь, я на его цепи. Даже если был дерзко и не хотел с ним считаться. Он подхватил мои ноги под коленями и раздвинул их ещё шире. Я кусал губы, сжимая в кулаках простыню, лёжа полностью открытый для него. Он посмотрел вниз на меня, придвигая мой зад ближе к себе. Я чувствовал, как его влажный от смазки член скользит между половинками моей задницы, и вздрогнул, с трудом выдерживая его взгляд. — Я собираюсь трахнуть тебя, — от звуков его голоса моё сердце забилось сильнее. — И я хочу, чтобы ты отчётливо понимал, кто имеет тебя. Я кивнул и еле слышно прошептал — это был максимум, на который я был способен в ту минуту: — Да, сэр. Он выпустил мою ногу на мгновение, чтобы приставить головку своего члена к моему податливому анусу. Я выгнулся, когда он стал входить в меня, второй раз за эту ночь, мои веки закрылись, и цветные пятна удовольствия замелькали у меня перед глазами. Его длинные, сильные пальцы снова подхватили мои ноги, фиксируя меня, пока он делал размашистый, глубокий и сильный толчок. Напряжённый крик встал у меня в горле, и мои бёдра подались ему навстречу, игнорируя боль от побоев, когда моя задница тёрлась о ткань простыней. Он взял жёсткий, резкий темп, заставляя кровать скрипеть под нами. — Бляять… ммм… — стонал я, пытаясь заставить свои глаза открыться и посмотреть на него. Его лицо было напряжено, щёки горели. Трение между нами возросло, срывая новые крики с моих губ, когда он скользил у меня внутри, снова и снова прокатываясь по моей отёкшей простате. Мой пах горячо пульсировал от желания, головка члена, удерживаемого кольцом, стала багровой. — Ты запомнил? — зарычал Кизару между толчками. Я не мог издать никаких других звуков, кроме сдавленных криков. Я схватился за него, проходясь пальцами по плечу и зарываясь в волосы, а он в это время так сильно врезался в меня, что мои бёдра отрывались от кровати. — Ууммм… Боже… да… — прохныкал я, когда наши взгляды встретились. Я не мог отвести взгляд — в его глазах бушевал огонь, сжигающий меня в пылу его страсти. Я замер под ним, охотно позволяя ему довести меня до бессознательного состояния. — Ты… только… мой, — его член врывался в мою многострадальную задницу, подтверждая каждое его слово. Это побудило его продолжать движения, ускорив темп. Его голова была низко наклонена, во взгляде читались удовольствие и напряжение. Его молочная кожа блестела от пота, под ней отчётливо перекатывались мышцы. Я мог чувствовать под своими пальцами их напряжение при каждом толчке. Каждая деталь его тела, каждая татуировка и его удовольствия возбуждала меня. Моё тело и мой разум жаждали услышать, как он стонет от восторга. Это означало бы, что он принимает меня обратно к нему. Я хотел вернуть назад своего доминанта. Я зажмурил глаза, когда удовольствие сконцентрировалось в самом центре меня, становясь невыносимо болезненным, пока он трахал меня. Смазки уже почти не осталось от быстрых и жёстких ударов, и я стонал и корчился под ним, ожидая, когда он кончит в меня. Я почувствовал, что он начал дрожать и напрягаться, что говорило о том, что оргазм уже близко. Я вцепился в него, когда он задвигался быстрее, сжимая мышцы плотнее вокруг его члена, стараясь сделать ему ещё приятнее. Он выгнулся вдруг, утыкаясь лицом в мою шею под подбородком, заглушая свой стон, и неистово задрожал внутри меня. Его оргазм затронул меня как физически, так и психологически, я чувствовал опустошение, как будто только что кончил сам. Когда он выплёскивал свою сперму глубоко внутри меня, я сжимал его в объятиях, пока он, наконец, не обмяк и не опустился на меня, тяжело дыша. Всё его тело дрожало, и прошло несколько долгих мгновений, пока он полностью не расслабился. Наконец, он поднял голову, медленно отталкиваясь от меня. Он выскользнул из меня, и я закусил губу, чувствуя, как мой сфинктер нехотя закрывается. Он навис надо мной, и я посмотрел на него нечитаемым взглядом. Я был поражён, когда он провёл пальцами по моему лицу. — Ты мой, Ваня? — спросил он тихо. — Да, — прошептал я, смотря на него широко распахнутыми глазами. Он медленно кивнул. — Да… да, мой. Чувство облегчения затопило меня так быстро, что на моих глазах снова выступили слёзы. Я сморгнул их, не желая больше плакать сегодня, вообще бандиту Иремеля не пристало показывать слез, но они всё же застилали мой взор. — Поцелуй меня, — прошептал Олег, наклонившись, приближаясь своим ртом к моему. Я быстро ответил, изголодавшись по его ласке за эту жёсткую ночь, что у нас была. Наши губы встретились, открытые и жаждущие. Он поймал мою нижнюю губу на мгновение, засосал её, пока я прижимал свой язык к краю его верхней губы, стремясь проникнуть внутрь. Не сразу, но он позволил моему языку войти к нему в рот, и я застонал, когда он провёл по нему своим языком, а потом и по моему нёбу. Мы обменивались горячими поцелуями несколько секунд, пока Нечипоренко не отодвинулся от меня. Я был разочарован, пока не понял, что он собирается сделать. Он опустился вниз по моему телу, оставляя влажные поцелуи на моей груди и животе, пока не достиг моего члена. Я застонал, откинув голову на подушку, когда его язык медленно облизал головку. Удовольствие прошило меня снова, и я скорчился, сдерживая отчаянную мольбу снять, наконец, удерживающее кольцо. В следующую секунду, однако, он целиком засосал мою болезненно напряжённую плоть в свой влажный, горячий рот. Я был потрясён и благодарен тому, что он решил сделать, и я положил дрожащую руку на его тёмные жёсткие волосы, другой рукой продолжая сжимать простыню. Его губы чётко скользили вверх и вниз по моему члену, я стонал и задыхался, моя промежность пульсировала вокруг кольца. Я мог чувствовать, как его слюна катится по моей плоти, пока его пальцы аккуратно крутили кольцо, пытаясь стащить его с моего перевозбуждённого члена. — Олег, бля, сними его… — прошептал я каким-то жалким голосом. Я знал, что кончу, как только он освободит мой член, и мои яростно ноющие яйца кричали с триумфом. Он старательно работал над кольцом, удаляя его медленнее, чем мне хотелось бы. Я стремился преодолеть барьер, стараясь держаться, пока Кизару продолжал ублажать мою головку, плотно обхватывая меня своим потрясающим ртом и мягко массируя меня своим языком. — Ну же… — снова простонал я, упираясь пятками в матрас, выгибаясь под его ласками. А он только облизывал мой член, как леденец, прошептав: — Шшш… Наконец кольцо соскользнуло прочь, и мои глаза распахнулись от потрясающего удовольствия, когда его рот заглотил мой член до самого основания. Если его целью было заставить меня кончить незамедлительно — ему это удалось. Я едва сделал пару толчков в рот рэпера как судороги оргазма пронзили меня. Его руки сжали мои бёдра, прижимая меня к кровати, пока он насаживался своей глоткой на мой член с какой-то дикой энергией, и я хрипло закричал и начал трястись под ним. Мои стоны были нечленораздельны, я едва мог дышать, настолько интенсивное удовольствие испытывал я в тот момент. Оно ломилось сквозь меня в течение нескольких секунд, разрывая в клочья мои внутренности, снося всё на своём пути — моё тело, моё сердце, мой разум. Когда я, наконец, закончил, продолжая подрагивать, Кизару пододвинулся ко мне и лёг рядом. Обняв меня, он притянул меня к себе, сжав в своих объятиях. Я расслабился, положив мою усталую голову ему на плечо. Чувства внутри меня в тот момент были настолько подавляющими, что я не мог разобраться в них, не мог даже говорить. Что я знал наверняка, так это то, что я вернул его себе. Может, он не простил меня до конца, но сейчас это было не важно. Всё, что мне было нужно, это чтобы он вот так обнимал меня — не больше, но и не меньше. Я знал, что принадлежу ему — сейчас и навсегда. То, что я сделал сегодня вечером, никогда не повторится. Это было самой большой ошибкой в моей жизни, но я докажу ему ещё раз, что заслуживаю его доверия и наших отношений. — Это было.пиздато, гэнгщит, — сказал я, осознавая события этой ночи. Каким бы я дерзким ни был, как бы я ни вел себя вызывающе, он всегда сможет поставить меня на место. Да, я — лакшери ребёнок, я любил Gucci и золото на моей шее. Как только я связал свою жизнь с Кизару, оно стало цепью.

Золотой цепью в его руках.