О чем еще может мечтать человек?

Ты никогда не узнаешь, что будет дальше, пока это не наступит.

Осознание всего произошедшего бьет больно прямо по мозгу. Рано утром, в 3 часа июльского дня, когда во рту растворяется очередная белая таблетка. Сложно выстроить все по порядку. Чан ложится на белую постель и смотрит на такой же белый потолок. Осознание, будто цунами. В голове всплывают картинки. Он знает, что это воспоминания. Он не может в это поверить. По расписанию его сегодня поведут в другое место, он знает это, его предупреждали. Он также знает, что ему это необходимо. Сейчас это нужно. Белая дверь открывается и очередной человек говорит ему подняться. Не выполнить значит оказать противодействие. А противодействие здесь наказывается. Он знает, поэтому и поднимается. Борясь с нелепыми картинками, с не-его воспоминаниями, Чан идет по белому коридору. Поворот налево, сорок шесть шагов прямо, направо, двенадцать шагов прямо, снова направо, двадцать три шага прямо, налево, пять шагов прямо и остановка возле не-белой двери. Человек, ведший Чана, поворачивает золотую ручку и отворяет деревянную дверь. Солнечно. Это совсем не похоже на комнату Чана. Комната Чана совсем не далеко. Он запомнил все. Привычка, наверное. Картинки снова всплывают в голове. Светлые волосы падают на глаза из-за резкого движения. Небольшая комната яркая, но не сильно. Это приятно. На окне висят жалюзи; возле окна - темный деревянный стол; на столе - три желтые папки, черная ручка в держателе, открытый блокнот, круглые черные очки; за столом, на черном стуле сидит человек; перед столом стоят два коричневых кресла, мягкие, наверное; у стены справа - небольшой светлый деревянный шкаф; на стене напротив висят рамки с грамотами и лицензиями на имя Ким Уджин; в углу стоит черная вешалка, на ней - бежевое пальто. - Интересно? - спрашивает за спиной мягкий голос. - Да, тут все по-другому, - отвечает Чан, даже не разворачиваясь. - Тут уютнее, не так ли? - Да, уютнее, - наконец обернувшись, Чан увидел красивого парня, не намного его старше, темная челка аккуратно лежала на лбу, а добрые глаза карего цвета улыбались, смотря на него. Парень был одет в голубую рубашку, две верхние синие пуговицы которой были не застегнуты, она была заправлена в темно-синие брюки с черным кожаным ремнем, застегнутым на золотистую бляшку. Все так красиво сочеталось. - Присаживайся, Бан Чан, - мягкий голос этого парня (Ким Уджин, поправляет сам себя Чан) успокаивал, - или мне звать тебя Крисом? Чану не нравилось это имя, но из уст Уджина оно звучало очаровывающе. - Не люблю это имя, - усаживаясь на кресло, признался Чан, - но Вы можете меня звать как захотите. - Что ж, тогда, Чан, начнем нашу беседу? - Уджин взял черную ручку и блокнот, надел черные круглые очки и сел на противоположное кресло. Да, кресла мягкие. - Да, давайте, - ответил Чан, на что Уджин мило улыбнулся. А старше ли он Чана вообще? - Хорошо. Меня зовут Ким Уджин, но ты, наверное, уже прочитал. Я буду задавать тебе вопросы, а ты постарайся ответить на них правдиво, хорошо? - Да, конечно, - кивнул Чан и белые пряди вновь закрыли глаза.

***

Все случилось так давно, но одновременно совсем недавно. Тринадцатилетний подросток по имени Кристофер, живя еще в Австралии, был обычным парнем, ходил в школу, общался со своими друзьями. Но однажды, это был солнечный апрельский день, Крис заметил в толпе красно-черные пряди волос. Это был переведенный ученик. Он был очень красивым, как подумал Крис: темная челка мягко лежала на висках, красные пряди обрамляли небольшие ушки, светло-карие глаза смотрели на доску, родинка под правым глазом так и говорила: "Дотронься до меня", прямой нос и пухлые губы только добавляли великолепия, тонкая шея скрывалась под белой футболкой, острые ключицы выглядывали из-под ворота. Эта красота была такой необычной, несравнимой и неповторимой, что Крис ощущал, как "сходит с ума".

***

- То есть ты встретил этого парня в школе и он тебе сразу же понравился? - записывая черной ручкой в блокнот, уточнил Уджин. - Да, - кивнул Чан, - я хотел защитить его. Начал с ним общаться. Каждый день был как праздник для меня. Его белые футболки и рубашки всегда были прекрасными и всегда открывали ключицы. Через месяц он покрасил волосы в светлый, но до сих пор оставался прекрасным. Мои друзья утверждали, что я сильно навязываюсь ему. Но мне было всегда мало общения с ним.

***

Через полгода общения с этим парнем, Крис уже не мог не смотреть на него, не говорить ему привет, не отдавать купленный ему сок. Он не мог этого не делать. Все настолько вошло в привычку, что Крис начал замечать малейшие изменения в этом парне. Например, если тот придет в школу в другой белой рубашке, или футболка будет на тона два темнее. Друзей все это настораживало. Крис стал меньше есть и спать, на попытки не-того-парня с ним поговорить он огрызался и хамил. Все свое внимание он уделял только тому парню. Но тому это не нравилось. Он старался меньше встречаться взглядами с Крисом, меньше с ним пересекаться и меньше общаться. Однажды, в октябре он просто не пришел в школу, и Крис, не выдержав, сбежал с уроков и пришел к нему домой. Не трудно догадаться, что как только парень в светло-серых футболке и шортах открыл дверь, Крис ворвался внутрь и начал кричать. На все протесты парня он все больше злился и, когда тот попытался выставить Криса за дверь, он схватил вазу с тумбы и разбил ее о голову парня. Звонкий хруст стекла и громкий "бух" упавшего в бессознание парня напугали Криса. Он подумал, что убил его, единственного, кого хотел защищать. Он в панике схватил парня за плечи и начал трясти. Светлые волосы окрасились в красный. Крис от неизможения закричал. Что-то щелкнуло у него в голове и он трясущимися руками взял осколок фиолетовой вазы и резкими движениями порезал свое запястье. Красная кровь текла из ран и "жгла" кожу вокруг. Чем больше крови становилось на полу, тем хуже Крис видел парня, лежавшего у него на коленях. Очнулся Крис уже в белой комнате, рядом был врач и мать. Врач что-то говорил про помощь психотерапевта, а мать спрашивала его о сроках лечения. По всюду был белый цвет. Очень знакомый цвет, и очень грустный. Теперь его звали Бан Чан и жил он теперь в белой комнате лучшей психиатрической клиники Кореи.

***

- А вы не помнили все эти события после того, как очнулись здесь? - тихий голос Уджина возвращает к реальности. - Да, я только недавно осознал все, что натворил, пытаясь быть ближе к человеку, которому было наплевать на меня, - Чан потер глаза тыльной стороной ладони и посмотрел на Уджина. Он что-то писал своей черной ручкой, но после слов Чана поднял взгляд и мягко улыбнулся, наклоня голову немного в бок. - Что ты, мне кажется ему было совсем не наплевать на тебя, просто он испугался, наверное, он не ожидал такого внимания к его личности, - Уджин провел рукой по волосам и Чан смог увидеть его прекрасный лоб. - Наверное... - Чан опустил голову и зажмурил глаза до цветных пятен. Нет, не нужно всего этого повторять! - Хорошо, я вижу, что ты уже устал, - поднялся с кресла Уджин, - давай на сегодня закончим. На следующей встрече расскажешь мне, какие цвета тебе нравятся и почему, хорошо? - Хорошо, - улыбнулся Чан, уже продумывая ответ и тоже встал с кресла. Уджин подошел к деревянной двери, повернул золотую ручку и позвал кого-то. Он снова солнечно улыбнулся Чану и кивнул головой. Чана вывели из этого уютного кабинета и снова повели по белому коридору. Путь назад показался намного короче, чем был утром. Хотя и было ровно столько же шагов и поворотов. Уже в своей белой комнате он думал о том, что Уджин очень милый и добрый человек, что он наверняка поможет Чану быстрее выздороветь, что он так и не узнал, на сколько Уджин старше Чана.

Ты не узнаешь, что будет завтра, пока солнце не взойдет для тебя.