Зодиак

Жизнь обычного человека тяжела и полна повседневных проблем. Особенно, когда есть семья, а в ней — маленькие дети или подростки. Всеми известная семейная рутина серьёзно поглощает, как зыбучий песок, когда ты попадаешь в него и пытаешься выбраться. Порой, не остаётся времени даже на самого себя. А если ко всему этому добавить работу? Скорее, это больше похоже на убийственное комбо, чем на жизнь. Официальная прописка места жительства на работе, неимоверный труд и плюс ко всему добавляются ежедневные угрозы, если ты работаешь, к примеру, в полиции. Из-за этих достаточно весомых минусов человек вынужден быть один. Почему? Потому что так намного проще. Он просто заботится о себе и не переживает за других, а другие не переживают за него. У многих одиночество — это уединение с самим с собой. Человек счастлив и полностью отдаёт себе отчёт в том, что ему не нужны люди. Ему хорошо одному. Его несказанно радует, что все эти человеческие проблемы (взаимоотношения между людьми, неважно дружба это или отношения между влюблёнными людьми) обходят его стороной и он не страдает, как остальные, а живёт. И, казалось бы, всё ведь хорошо, верно? Он один, сам себе предоставлен, никому отчитываться не нужно (кроме своего начальства, конечно же), ни о ком волноваться не нужно, голова не забита лишними заботами. Но нет. Не всё так хорошо, как кажется на первый взгляд. На этой почве создаётся новая проблема. Человек не был бы человеком, если бы это состояние не угнетало. Ибо это человеческая сущность, и всё от чего огораживается человек, нередко приводит к депрессии или апатии. Поэтому, несмотря ни на что, чтобы он там ни говорил, человеку нужен человек. Это обычная психология. Потребность на инстинктивном уровне — быть нужным и любимым. И как ни странно, Джина это поглотило сильнее всего. В отеле был тихий вечер. И это очень удивительно, поскольку из-за доступности оплаты проживания в этот отель, куда заселился Джин, съезжаются всем кому не лень. Проститутки, несколько мамаш с годовалыми детьми, наркоманы и алкаши. Последние каждый раз, когда напивались, устраивали мордобой и разносили номер до такой степени, что сумма возмещения убытков была равна сумме проживания трёх суток в четырёхзвездочном отеле. Это происходило каждые две недели в пятницу. Приходила зарплата, как рассказывали постояльцы, которые проживали с ними в соседних номерах. Они смотрели либо футбол, либо играли в карты на деньги. Хотя это даже особо и не важно. По итогу это всё равно приводило к драке. Хозяевам отеля видимо надоело вечно выслушивать жалобы от постояльцев и они наконец решили предпринять меры. Ну и хорошо. Наконец можно было насладиться какой-никакой тишиной, а не криками и мычанием пьяных мужиков, которых было слышно чуть ли не за километр. Джин сидел на старом продавленном диване, из которого уже вот-вот должны были выпрыгнуть пружины. Не сказать, что он прямо выделялся из интерьера, скорее наоборот соответствовал стилю номера двухзвёздочного отеля, поэтому удивляться тут ничему не стоило. Всё держалось буквально на честном слове. Старая люстра шаталась от каждого телодвижения и издавала противный скрипучий звук. Обычно такого звука боятся дети при просмотре какого-нибудь фильма ужасов, где наступает затишье и слышно только шатающуюся люстру от дуновения непонятно откуда взявшегося ветра. Очевидно, что это сделано специально для того, чтобы последующие кадры со скримером были куда более эффектнее. Но здесь же это наоборот больше раздражало, как и тусклый свет, который не освещал даже и треть комнаты. Пугало лишь то, что люстра висела на соплях и, казалось, что с минуты на минуту с тяжестью рухнет на пол и наконец разобьётся. Но этого почему-то не происходило. И эта неизвестность раздражала и пугала одновременно. При таком свете номер смотрелся вполне себе нормально. Обои, если можно их ещё так назвать, давно отвалились от стен и с них уже сыпалась штукатурка, как и с потолка между прочим. Полы, когда-то застеленные красивым коричневым линолеумом, стёрлись на нет и теперь единственное, что оставалось сделать, это не споткнуться и не убиться насмерть об одну из дыр. Стоит ли говорить про древний телевизор, который показывал лишь чёрно-белое кино? Скорее всего нет. Поэтому про слова «комфорт» и «уют» можно было смело забыть. Но тут возникает вопрос: «Зачем Джин сидит в этой дыре, когда он может позволить себе благоустроенность и удобство»? Ответ прост. Спрятаться от чужих проблем, чтобы углубиться в свои. Спрятаться от всех, чтобы побыть наедине с самим с собой. Не обращая никакого внимания на дискомфорт и ноющую боль в районе спины, Джин держал в руке еле разглядываемую потёртую фотографию, которая всегда лежала у него в левом внутреннем кармане пиджака, возле сердца, и сверлил её нечитаемым взглядом. На фотографии запечатлен запоминающийся момент его жизни, где он и его покойный муж, счастливо улыбаясь и укрывшись пледом, сидели в обнимку у камина. Он помнит тот день, будто это было вчера и как обычно, сам не заметив того, ушёл с головой в эти воспоминания. Это была поездка с друзьями на горнолыжный курорт. Тогда, после долгого катания на сноубордах, они подошли к своему домику, который предусмотрительно забронировали на несколько дней. Потопав ногами на пороге, тем самым избавившись от лишнего снега, они зашли внутрь. Джин галантно начал снимать верхнюю одежду со своего, на тот момент ещё, парня. Его звали Алан. Американский мальчик из богатой семьи, при этом ничуть не избалованный и слишком самостоятельный. Причём таким его видели все. Познакомились они как ни странно на задании Джина. Тогда ему нужно было прикрыть один наркопритон в Сан-Франциско, который находился в одном из домов возле местных баров. Джин вообще не должен был туда лететь, но из-за того, что его коллегу подстрелили, по приказу начальства его заменил именно он. Работая под прикрытием, он подошёл к бармену и по привычке заказал крепкий виски, хотя он даже не собирался пить. Ожидая заказ, он осматривал и изучал помещение, людей, обстановку, запахи и даже не заметил, как рядом с ним приземлился молодой парень и попросил бармена налить ему что-нибудь покрепче. — Тоже любите крепкие напитки? — спросил он у Джина, когда увидел как бармен поставил возле него стакан со светло-янтарной жидкостью. Джин резко развернулся в его сторону, внимательно изучая внезапно появившегося незнакомца. Его глаза бегали по слегка смуглому лицу, а в голове вихрем проносились мысли идти с ним на контакт или нет. Парень казался очень привлекательным по вкусовым предпочтениям Джина, но чертовски юным для таких заведений. Он, наверное, был моложе Джина лет на десять, если учитывать, что парню лет так двадцать. Его светлые кудрявые волосы лежали в полном беспорядке на голове, хоть и были коротко подстрижены. Его тело облегала бардовая водолазка с синими зауженными брюками, а на ногах сверкали чёрные классические туфли. Он не был слишком худым и не казался накаченным. Видно, что парень следил за собой и старался не есть лишнего. Джину это понравилось. Особенно его запах изумительно подобранного парфюма. Он ненавидел, когда человек не мог элементарно следить за собой и своей гигиеной, и даже исключал из своего окружения плохо пахнущих людей. А тут всё наоборот, сигналы в мозгу горели зелёным светом. — Балуюсь, — ответил Джин, всё-таки сделав глоток напитка. — А мне приходится. Слишком много работы, — сказал парень и выпил залпом предоставленный барменом тот же виски, что и у Джина. — Здесь редко встретишь таких как Вы. Недавно переехали? — Нет, я тут по работе, буквально на несколько дней. Милое место, — многозначительно кивнул Джин в сторону зала. — Как часто Вы бываете здесь? — Практически каждый день. — Вот как? Дома настолько скучно? — Нет, вовсе нет, — посмеялся парень. — Просто я тут работаю. — Работаете? И кем же? Джин уже знал ответ на этот вопрос, но позволил произнести эти слова своему собеседнику. Кто ещё мог себе позволить выпить вот так запросто среди рабочего дня, как не... — Я хозяин этого заведения, — гордо и тем временем смущённо произнёс парень. — Похвально, — одобрительно покивал Джин. — Что, неужели Вы не спросите про мой возраст и не зададите вопрос: «Не рано ли я начал работать?» — в его голосе была слышна заинтересованность, видимо Джин был один из немногих, кто так спокойно отреагировал. — Нет. Наоборот, это хорошо, когда люди с ранних лет не хотят зависеть от родителей и стараются изучить то, что позволит им зарабатывать. Я думаю, что вы немало потрудились и изучили тонну информации, чтобы открыть данное заведение. — Спасибо. Вы первый и, пока что, единственный, кто так высказался. Мне приятно. Видимо парень действительно устал от того, что люди постоянно реагируют удивлением на его слова и постоянно задают одни и те-же вопросы. Джин, благодаря опыту и работе с людьми, это понял изначально, поэтому не стал докучать этим парня. — Ну, а Вы? Кем Вы работаете? — Я... Только Джин собрался дать ответит на вопрос, что-то из арсенала «менеджер компании», как вдруг наушник в его ухе зашипел и в нём прозвучал мужской низкий голос. — Сэр, мы нашли их. Соседнее здание. Ждём вашего приказа. — Прошу прощения, но мне нужно идти, — Джин полез за кошельком, чтобы расплатиться, как вдруг на его плечо легла чужая рука. — За счёт заведения, — улыбнулся парень. — Надеюсь, Вы к нам ещё зайдёте. — Спасибо, в такое заведение грех не зайти. — Алан, — проговорил парень своё имя, протянув руку для рукопожатия. — Джин, — он крепко сжал её в ответ. — Очень приятно. После их первого знакомства пролетело долгих пять месяцев, в течение которых Алан никак не мог выйти из головы Джина. Он не знал как это можно было объяснить, потому что сам не до конца понимал, как это возможно. Он в тот же день пробил его по всем источникам. Для восемнадцати лет, как оказалось, он был слишком самостоятельным. Отдельный дом, машина, бизнес. Хотя неудивительно. С такими-то родителями можно и яхту заполучить, и самолёт или даже отдельный остров. Его родители очень богаты, даже не передать словами насколько. По фотографиям в инстаграме, кстати, это тоже заметно. Не удержавшись от любопытства, Джин изучил всю его страничку за один вечер, заодно подтвердил свои догадки по поводу того, что он всё-таки не ошибся с его ориентацией. Но он не спешил написать ему, поскольку думал, что скоро вернётся и найдёт его в том же месте и позовёт на свидание лично. Но потом как-то всё замялось, потому что Джин никак не мог уйти в отпуск, пока дело не было доведено до конца. Тогда операция прошла успешно. Но это была всего лишь часть всей системы наркоторговли и работы как всегда было немерено. Но это были уже не проблемы Джина, поскольку он был из отдела по борьбе с терроризмом и всего-навсего подменял коллегу. После передачи дела в суд и дождавшись результата итога тюремного заключения преступников, Джин написал заявление, чтобы его отпустили в отпуск на полмесяца. Он даже был согласен взять его за свой счёт, главное выполнить свою цель, которую он поставил себе пять месяцев назад — вернуться в тот самый бар и пригласить на свидание виновника его нескончаемых раздумий. И он это сделал. Аналогично тому дню, Джин зашёл в бар, только в этот раз он специально дождался Алана, чтобы сесть рядом с ним. Когда парень встал возле барной стойки и взял в руки стакан с алкоголем, Джин подошёл к нему и как бы не взначай произнёс, смотря сначала перед собой, затем переведя взгляд на Алана. — Тоже любите крепкие напитки? Они встретились взглядами. Кто же знал тогда, что всё так закрутится. — Спасибо, — мило ответил Алан, продолжая уже самостоятельно раздеваться. — Не за что, красавчик, — ответил Джин сбрасывая с себя мокрую одежду. — Нет-нет-нет и ещё раз нет. Из нас красавчик это ты, — Алан подошёл к нему вплотную и нежно поцеловал его в губы. — Всемирный красавчик. — Господи, меня сейчас вырвет от этой ванильности, — пробубнил Джек, скорчив лицо. — Завидуй молча, — проговорил Джин, улыбаясь. После того, как все скинули с себя мокрую одежду и повесили её сушится, все прошли в просторную гостиную, в центре которой стояло несколько двухместных диванов возле массивного камина. Они бурно начали обсуждать свою езду на сноубордах, затем начали смотрели фотографии, которые успели сделать, чтобы запечатлеть моменты их отдыха. Больше смеялись над фотографиями Роберта, потому что он в первый раз в своей жизни встал на сноуборд и это смотрелось очень неуклюже и смешно. У кого-то явно будет болеть всё тело на следующий день. Кстати, без красивых фотографий и пейзажей тоже не обошлось. Похоже кое-кто после поездки явно обновит свой инстаграм. Позже, когда за окном начало темнеть, а многие успели проголодаться, Джин с Робертом начали разводить огонь в камине, чтобы создать некий уют и атмосферу, а Алан с Джеком непринуждённо обсуждали завтрашний поход в горы и готовили несколько салатов, рамён и острые куриные крылышки. В этой идиллии безумно не хватало Тессы, что каждый раз готовила им вкусную еду и развлекательную программу, и Чонгука, который всегда был душой этой компании и как раз таки он и настоял на этой поездке на отдых. Но сам, к сожалению, он присоединиться не смог, у него были важные дела на работе, которые нельзя было отложить, в принципе, как и у самой Тессы. — У вас всё готово? — тихо спросил Джин у Роберта, чтобы Алан не смог ничего услышать. — Да. Ты сам-то готов? А то целый день нервничаешь, — Роберт взглянул на растерянного Джина и даже удивился. — Ты что думаешь, что он скажет нет? — Я не знаю... А вдруг он откажется? Вдруг я всё испорчу? Вдруг он вовсе не хочет замуж за меня? — Ты что совсем спятил? — чуть не заорал Роберт и на всякий случай огляделся, чтобы понять, услышали его всё-таки или нет. — Ты видел, как он на тебя смотрит? Можешь даже не переживать, он твой, — он постарался как можно убедительнее произнести эти слова, чтобы повлиять на решительность Джина. Роберт был психологом с многолетним стажем и, как ему казалось, он видел Джина насквозь. К тому же, за их отношениями он наблюдал уже давно, поэтому даже у него не было никаких других мыслей, кроме тех, что Алан скажет заветное «да». Только Роберт и не представлял, что Джин из мощных и непробиваемых психологически людей из секретных служб, которых подготавливают к работе годами. Он явно умел контролировать свои эмоции, мимику, жесты, сбивая тем самым с толку различных экспертов и людей. И все эти навыки применялись каждый день для того, чтобы никто из окружения Алана, включая его самого, не знали кем работает и является Джин. Они бы не смогли понять насколько это опасно. Но в этот раз он действительно волновался, потому что действительно полюбил, и это был исключительный случай, когда ему не приходилось притворяться. — Хорошо. — Давай, брат. Я к ребятам, позову сюда Алана, а ты за дело, — Роберт хлопнул Джина по плечу и ретировался на кухню. Через несколько минут Алан вышел из кухни и пошёл прямиком к Джину, который уже сидел на диване укутавшись пледом. — Иди ко мне, — Джин развёл руки с пледом и, дождавшись, когда Алан сядет к нему на колени, укутал их двоих. — Роберт сказал, что ты меня звал. — Да, просто хочу побыть с тобой, пока сборище болтунов кашеварят на кухне. Алан хихикнул и умостился на Джине так, чтобы у них обоих была возможность смотреть на камин. Глядя на огонь и слушая треск дров, что разбавляли тишину между ними, Джин почувствовал, как Алан расслабился у него на руках. Для него это было показателем того, что его любимый человек доверял ему, в том числе и свою жизнь. Сердце защемило от одной лишь мысли, что ему приходилось врать человеку, который ему настолько доверял. Любимому человеку. Джину даже пришла в голову мысль, чтобы рассказать Алану обо всём, но это бы лишь усугубило ситуацию между ними. Хоть и на благо, но он врал уже на протяжении долгого времени и сейчас было бы глупо говорить правду. Чёрт. Как же Джину надоела его совесть. С этим надо что-то делать, а пока, единственным верным решением было просто перестать об этом думать и настроиться на то, что он собирался сделать. — Так уютно и хорошо, когда ты рядом, — проговорил Алан спустя минуты тишины, будто чувствуя Джина. Джин внезапно захотел сжать его в своих объятиях и никогда не отпускать. Он только сейчас понял, как сильно он любит и чувствует как сильно любят его. После этой мысли к нему пришло осознание того, что он готов на всё, лишь бы этот человек был рядом с ним всю жизнь. Он только сейчас это понял и ощутил на все сто процентов, пока Алан перебирал его пальцы. Поэтому не было смысла больше ждать и откладывать то, что он хотел сделать уже очень давно. Сжать его в своих объятиях и извиняться до тех пор, пока он его не простит. — Согласен, — Джин поцеловал его в макушку. — Слушай, я должен тебе кое в чём признаться... — Ну нет, Джин, только не это... — чуть ли не взвыл Алан, привстав и посмотрев на него. — Ты хочешь мне признаться в чём-то плохом? Поэтому ты ходил весь день какой-то странный и дёрганный, даже как-то сторонился меня? Я тебя чем-то обидел? Ты хочешь со мной расстаться? Джин смотрел на него с улыбкой и даже не слушал его. Просто в какой-то момент притянул его к себе и нежно поцеловал в губы. Сначала Алан опешил, но потом начал отвечать взаимностью. Они целовались неспеша, как-то даже аккуратно и по-особенному. Джин это сделал для того, чтобы Алан смог немного расслабился и, когда он это почувствовал, то слегка отстранился и посмотрел ему в глаза. — Я всего лишь хотел сказать, что очень сильно люблю тебя. Ты даже не представляешь насколько. Поэтому я хочу сделать тебе предложение. — Джин встал с дивана, достал коробочку из кармана и, открыв её, встал на одно колено. — Ты станешь моим мужем? — уверенно проговорил Джин. — Что? — спросил Алан, будто выйдя из некого ступора. — Я хочу, чтобы ты стал моим мужем, — повторил Джин, ожидая хоть какой-нибудь ответ. Казалось даже камин затаил своё «дыхание», чтобы получше услышать речь Алана, но что он, что Джин, услышали в ответ лишь тишину. Алан смотрел на Джина так, будто не верил его словам. Будто это всё полнейшая ложь. Всё казалось не взаправду. Он ничего не понимал, потому что рассудок и сознание помахали ему ручками и сказали: «Пока». Может на самом деле он просто уснул и ему снится сон? В целом кажется всё так. Или нет? Он потряс головой и слегка ущипнул себя под испытующим взглядом Джина. Кажется, это не сон... Неужели он дождался? — Да... — проговорил Алан, даже не веря в то, что он сам говорит. — Что? — теперь не догнал Джин. — Да... Да! Да-да-да! — запищал Алан и накинулся с объятиями на Джина. — Ребята, он сказал да! — закричал Джин на весь дом и прильнул к губам своего будущего мужа. Через мгновение ребята вышли из кухни с громкими аплодисментами. — Ура! Наконец-то мы дождались этого! — кричали ребята, наблюдая за тем, как Джин аккуратно надевает на палец Алана кольцо из белого золота. — Вы что знали, что он собирается делать мне предложение? — удивился Алан. — Конечно! Весь мозг нам вынес со своим: «А вдруг нет?», — спародировал Джек лицо Джина, искривившись в смешной гримасе. — Не врите! Не было такого! — запротестовал Джин. — Ну конечно, ты бы себя видел со стороны, — поддержал Роберт. — Один в один. Я даже могу начать вас путать в такие моменты. — Да идите вы! — засмеялся Джин и швырнул в них подушку. — Так, Алан, последи-ка за своим мужем и его поведением. Теперь это твоя ответственность. — Не переживайте, буду держать его в ежовых рукавицах, — злобно ухмыльнулся Алан, посмотрев на Джина. — Я люблю тебя. — И я тебя люблю. Больше жизни. — И это ты называешь ежовые рукавицы? — закатил глаза Джек. — Ты посмотри на него! Всё ему не так! — А ну-ка молодожёны, скажите радужный единорог, — произнёс Роберт, доставая заранее подготовленный полароид из сумки. — Иди ты нахер, Роб, — усмехнулся Алан и показал ему средний палец. — Так, а ну-ка быстро произнесли, иначе не получите фотографию. И так, три-четыре... — Радужный единорог! Блеснула вспышка полароида и через секунду из него вылезла фотография, которую сейчас Джин держал в руках. Это была его любимая фотография. Он всегда улыбался, когда смотрел на неё, вспоминая самый прекрасный момент его жизни. Со дня свадьбы он каждый день признавался в своей покорной и чистой любви своему мужу, целовал его так, словно, это был их последний поцелуй. Казалось, идеальней пары в мире не могло существовать и их любовь могла проникнуть в сердца каждого. Желание всегда быть вместе постоянно сверлило его разум, но, к большому сожалению, бывали дни, когда это получалось далеко не всегда. Джин держал гранёный стакан возле своих губ и периодически пил чистый виски большими глотками, будто, не ощущая вкуса. Он давно перестал получать удовольствие от алкоголя или чувствовать какое-то послевкусие. Он видел в нём лишь возможность ненадолго забыться, утопив свою печаль и боль на дне гранёного стакана наскучившего алкоголя. Любое воспоминание с того дня, любая эмоция, смутно напоминающая те события, и в его сердце гулом раздавалась адская боль. Хотелось кричать, рыдать, крушить всё вокруг, лишь бы хоть немного избавиться от неё. Но Джин давно был опустошён и на это просто не было сил. Внутри него образовалась дыра, которую не под силу кому-либо заполнить. И единственным выходом было держать эту удушающую боль внутри себя, не давая ей просачиваться наружу. Та рана, что образовалась больше трёх лет назад, то и дело сначала зарастала корочкой, а затем вновь кровоточила, источая тонкий аромат безысходности и боли. И чтобы никто не смог вскрыть её некрепкие края, Джин максимально оградился, расставив повсюду капканы на пути к своей ранимой душе. Он старательно изо дня в день надевал маску в виде сдержанности, хладнокровия и собранности, потому что ему так было удобно. Когда люди его видели таким, они не лезли со всякими тупыми расспросами и старались не подходить к нему лишний раз. И он отлично держал свою планку, пока не появился Чимин и не сорвал эту маску, обратив её лёгким движением руки в пепел. Парень будто насмехался над ним, подбирая самые болезненные слова и всаживая их, как ножи, до упора в грудную клетку. Делал он это специально или нет; кажется, уже неважно. После того разговора, с каждым днём Джину становилось всё хуже и хуже. Несмотря на свою чрезмерную занятость, он не мог нормально сосредоточиться на чём-то, пока боль внутри всё сковывала холодной безжизненной судорогой. Без маски было тошно, даже невыносимо. Но, чтобы создать новую требовалось время и немалые усилия. Именно поэтому уже как три дня Джин не появлялся на работе, пока остальные неустанно трудились. Он знал, что его ищут, поэтому сделал всё возможное, чтобы поиски немного затянулись: выкинул телефон, взял наличку и уехал за границу города. Прекрасно осознавая, что его могут уволить за это, и игнорируя назойливую совесть, Джин только и делал, что пил алкоголь и смотрел то в стену, то в потолок, порой засыпая под треск помех и неразборчивый шум телевизора. И ему казалось, что так будет лучше. Лучше для него самого. Убрав фотографию на своё место, Джин поставил стакан на подлокотник и попытался встать с дивана. С первого раза этого сделать не удалось, но с шестого он, опираясь о стены, начал медленно продвигаться по раздражающе скрипучему полу в ванную комнату. Вступив голыми ногами на ледяную плитку, по его телу пробежала дрожь. Ощущение не из приятных, даже перехотелось раздеваться и принимать душ. Особенно в такой ванной комнате. Такое ощущение, что в ней трубы не меняли несколько столетий. Ванная вся была в ржавчине, плитка грязно-болотного цвета буквально отваливалась от стен, а пол, как уже сам прочувствовал Джин, это было отдельное испытание для людей, проживающих в этом номере. Ни раковины, ни зеркала. Сплошная ржавчина, разруха и грязь. Никакого удовольствия. Всё как он и хотел. Как бы ему не было противно от холода, встать под ледяные струи воды нужно было обязательно. Запах пота, что исходил от него уже был невыносимым даже для него самого. Поэтому пересилив в себе желание сдаться и наплевать на гигиену, он скинул с себя всю одежду, что комом упала на пол, и встал на поддон под слабые струи воды, что еле вытекала из душа. Джин только сейчас понял, насколько сильно он устал. Устал от такой жизни, от такого себя и вообще от всего. Ему не хотелось возвращаться в тот мир, где полно лживых и зазнавшихся людей, где люди не осознают насколько ценна жизнь и всё то, что их окружает. Где нет его. Резкий и громкий стук в входную дверь на секунду вытащил Джина из удручающего состояния. Выключив воду и обернув полотенце вокруг бёдер, он вышел из ванной комнаты и настороженно начал подходить к двери. Перед глазами всё расплывалось, но изо всех сил он старался восстановить качество картинки, часто моргая. Кажется, он просил местный персонал не беспокоить его. Может они беспокоятся о том, не помер ли он? Очередная проверка постояльцев? Как-то сомнительно. В узком коридоре на полу Джин обнаружил небольшой свёрнутый листок. Нахмурившись, он решил прислушаться, не стоял ли кто за дверью, но в ответ была лишь тишина. Убедившись, что никакой опасности нет, он поднял листок и развернул его, взглянув на буквы. В нём было только слово: «Пора». Это могло означать лишь одно — его нашли и «отпуску» пришёл конец. Нужно было приводить себя в порядок и приступать к неотложном делам.